Проблемы отцов

      Тень на стене в тающем свете свечи расползалась, превращаясь в самую настоящую птицу, взмах крыльев которой завораживал. Птица, исчезнув, сменилась на кролика, затем он перевоплотился в гордого оленя, жующего что-то. Когда тень изменилась в очередной раз, маленькая Карла закрыла глаза ладошками.       — Ты чего? Это же просто волк. Еще и ненастоящий. — Придвинувшись, Эрен сгреб дочь в объятия, поглаживая по голове.       — А если бы он ожил? — Не унималась Карла.       — Я бы защитил тебя, — сразу ответил он, улыбаясь, ощущая, как маленькое сердечко начинало биться ровнее.       — И маму? — С подозрением она взглянула на отца, сощурившись. Ну вылитая Микаса, когда пыталась в чем-либо уличить.       — Конечно. — Эрен кивнул и в следующий момент повалил дочку, атаковав щекоткой. — Вот так вот, волк, получай! Знай, как пугать мою семью!       Сквозь звонкий смех Карла пыталась сказать, что она не может быть волком, ведь у нее и хвоста нет, и вообще — она маленькая девочка.       — Я люблю тебя, люблю! — едва смогла выдавить из себя Карла, продолжая смеяться заливисто, так, что не засмеяться вместе с ней было невозможно.       А после уже ужин, заботливо приготовленный вместе с Микасой, и милая сказка на ночь о принцессах и принцах, которые влюблялись без памяти, готовые на все, ради любимой.       Только вот Эрен никак не думал, что его маленькая Карла так быстро найдет своего принца. Ну, как принца… В ее розовых мечтаниях сын Кирштайна — принц на вороном коне, готовый увезти ее к морю. А вот для Эрена этот Марко хоть и носил достойное имя, но дочери Эрена Йегера не был достоин. Все. Точка. Окончательное решение, которое даже слезами не изменить. А Карла пыталась. Единожды, правда. После этого обозначила, что ее позиция так же неизменна, как и позиция отца. И, казалось бы, гордиться таким ребенком, но вот как можно было оставаться спокойным, когда в зятья набивался сын самого Жана Кирштайна? Чему хорошему он мог научить Карлу? Сутки напролет проводить в конюшне, рассказывая о каждой лошади, об их породах и поведении?.. Нет, Эрен не для этого дочь травам учил, о которых запомнил с самого детства, благодаря отцу. И не для этого вообще позволил ей еще маленькой ходить в гости к Кирштайнам. Настучать бы себе по голове за недальновидность, да уже поздно.       В свои шестнадцать Эрен краснел от одного взгляда на Микасу в определенной ситуации. Он помнил каждый их момент, каждую неловкость. А еще помнил их первый поцелуй. Но это они. И время тогда было: рискуй и действуй. Случиться могло все, что угодно. Вот они и рискнули, а теперь жили вполне счастливо. Ровно до момента знакомства Карлы с Марко. Именно тогда спокойствие Йегера дало трещину.       — О, не ожидал увидеть тебя в такую рань, любимый сват, — насмешливо произнес Жан, скрестив руки на груди. Прижавшись к дверному косяку, он излучал полнейшее спокойствие, в отличие от Эрена, который готов был взорваться в любую секунду. Впрочем, Жан это прекрасно видел, и не мог оставить без своего внимания. — Пришел знакомиться с потенциальными родственниками?       — Лучше заткнись, Кирштайн, — процедил сквозь зубы Йегер, бесцеремонно отстраняя Жана, проходя внутрь его дома. — Вижу, тебя забавляет все это. Настолько хотел породниться со мной, что даже сына заделал, дабы к моей дочери подкатывал? Стратег херов.       Новенький стул пожаловался скрипом хозяину, когда Эрен шумно опустился на него, вытягивая ноги. Длинные пальцы начали нервно отбивать какой-то ритм по поверхности стола.       — А чего ты раскомандовался? Я не собираюсь запрещать Марко встречаться с Карлой. И не делай такое лицо. — Жан закатил глаза, садясь напротив, демонстративно равнодушно расправляя скатерть перед собой. Не сложно было заметить, насколько такое спокойствие злило Эрена. — Они взрослые, сами отвечают за свои поступки.       — Да ты охренел, Кирштайн. — Брови Йегера поползли вверх. Видимо, его совсем не хотели понимать. Но как можно было не видеть, что этот пацан, кидавший камешки в окно, заваливший весь двор цветами, которые потом Эрену пришлось отправлять на корм лошадям, совсем не подходил его Карле? — Ты знаешь, что твой ненаглядный сынок вытворил? Нет? Он расписал наш забор!       — Его давно нужно было покрасить. — Жан пожал плечами.       — Но не признаниями же в любви! Какая любовь в их возрасте? — Эрен прошелся ладонью по лицу.       — Наверное, такая же, какая и у нас была. В смысле, не у нас с тобой, а вообще. — Йегер изогнул одну бровь, поджав губы, и покачал осуждающе головой. Пошутить бы на эту тему, но не за этим пришел. — Ну ты понял. — Отмахнулся Жан.       — Я и Микаса — это другое. Мы росли вместе, знаем друг друга лучше, чем кто-либо, прошли через настоящий ад… Мы — это мы. Как не понимаешь? — Эрен выдохнул, чуть сбавляя обороты, как всегда, при упоминании Микасы.       Кирштайн склонил голову на бок и пожал плечами вновь. Ничего не сказал, но и без того было понятно достаточно. Йегеру никоим образом не жаль, что Аккерман выбрала именно его. Наоборот — он счастлив. Как и она. И Жан это понимает. Поэтому и смог начать свою собственную жизнь, завести семью. Но кто ж просил его заделывать сына и передавать ему гены тяготения к крови Аккерман?!       — Между прочим, твоя дочь тоже хороша. Как приходят вместе, так постоянно глазки строит ему. Кто виноват, что красотой она в мать пошла? — Вот и подтверждение догадки с генами. — А вкус у Марко…       — Ага, весь в отца, — перебил Йегер, опуская обе руки на стол, перенимая движения Жана, повторяя пальцем цветастый узор на скатерти.       — Ну, что есть, то есть. — Кирштайн пододвинул графин с водой и наполнил бокал, делая глоток. — Вот твоя дочь и выбрала его. — Он пододвинул бокал Эрену, предлагая, как перемирие, воду. — Крепче не наливаю. Оба знаем, чем это закончится.       Эрен хмыкнул, прекрасно помня по рассказам Микасы все их посиделки, когда после очередной бутылки вина их женам приходилось тащить их по домам, потому что они, намахавшись всласть, начинали признаваться друг другу в беззаветной любви и рассказывать, как же все раньше — до брака — было легко и просто. Последней стадией были какие угодно соревнования. Пофиг в чем. Да хоть в скоростном обливании водой из колодца. И как только оба обычным насморком отделались в тот раз…       — Я предупредил тебя, Кирштайн, — вспомнив цель своего визита, встрепенулся Йегер, отодвигая бокал. — И не надо мне тут после себя посуду совать. Не стану я с тобой целоваться, извращенец, даже косвенно.       Жан расхохотался, поднимаясь, чтобы поставить перед Эреном абсолютно чистый бокал, наполняя его водой до краев. Для друга не жалко. Пусть и такого порой истеричного, с параноидальными идеями. Но отец из него вот вышел отличный, Жан видел это и уважал. Впрочем, если судить по счастливой Микасе, то и мужем он тоже был неплохим.       — А я уже сказал, что не стану им мешать. И тебе не советую. Добьешься, что Карла подобьет Марко сбежать куда-нибудь, и будем мы с тобой вдвоем оленями скакать по округе в их поисках. А ведь она может. Этим она в тебя.       Упорства и настойчивости Карле точно было не занимать. И если рассудительность, внешность и умение хладнокровно действовать в экстренной ситуации в большей степени она переняла от Микасы, то вот импульсивность и поспешность принятия решений, а так же огненный характер — все от отца. Как в ней такое уживалось, так никто и не понял. Видимо, за это сочетание и влюбился в нее Марко по уши. Настолько влюбился, что готов был бы сбежать от всего мира, если бы этот мир вдруг оказался бы против их отношений.       — Слушай, почему он унаследовал от тебя вкус на девушек, но не удосужился последовать твоему поведению? Вот объясни ему хотя бы, чтобы член в штанах держал. — Надо же, смягчился. Уже не против был самого факта отношений — прогресс. — Ты же молодцом был в этом плане. Не посягал на Микасу, терпел. Так втолкуй своему отпрыску, что злой дядя Эрен оторвать член так-то может за посягательства подобные.       — Злой дядя Эрен в этом случае ночевать на улице будет. — Вспомнив случай, когда Микаса захлопнула перед Йегером дверь, когда тот вытащил за ухо Марко из их дома, Жан залился заразительным смехом. Закидывая в рот семечки, он вместе с сыном наблюдал после из окна, как Эрен сперва возмущался, а, спустя время, уже в абсолютно вежливой форме просил «любимую и самую добрую, красивую и понимающую жену на всем свете» впустить его в дом, потому что начинало темнеть, а он босиком… — Я думал, — сквозь накативший вновь смех, продолжил Кирштайн, — живот тогда лопнет.       — Ой, заткнись, — бросил раздраженно Йегер, неловко скрыв улыбку, осушая бокал с водой. — Тебе бы только поржать. Как конь, ей богу.       — Пф-ф, — смахивая слезы с глаз, фыркнул Жан. — Бородатые шуточки в ход пошли?       — Я хоть бороду брею, а твой… — Замолчав, Эрен махнул рукой, сдаваясь. Все-таки не настолько разнилось его поведение с сыном Жана. Видимо, именно это и злило Йегера в какой-то степени. Он ведь и сам до сих пор был готов бросить к ногам Микасы весь мир. При острой необходимости, конечно же. Никаких экспрессивных поступков. — В общем, пусть только попробует Карлу обидеть. — Эрен пригрозил указательным пальцем, а после продемонстрировал ладонь и сжал ее в кулак перед самым носом Жана.       — Не обидит. Я уверен. — Уже серьезно произнес Кирштайн, наиграно брезгливо отодвигая от лица кулак Эрена. — Да и ты не перегибай. Доверие, Йегер, доверие.       — Да знаю, — отмахнулся он. — Просто не заметил, как она так быстро выросла, а я так и не успел уложить это в своей голове. Так что… — Йегер глубоко вздохнул, успокаиваясь. — Главное ведь, чтобы была счастлива, и знала, что я всегда рядом.       — Ну вот и будь. Или второго заделай. Потянете же! — Эрен закашлялся, а Жан довольно ухмыльнулся. — Давай, приходи через пару дней, я вино новое открою, пока жены с детьми на ярмарке будут, — добавил он шепотом, предусмотрительно осмотревшись.       — О, а вот эта идея хорошая, — согласно кивнул Йегер, заметно приободряясь. — Яблочное?       — Не, — протянул Жан, явно довольный заинтересованностью в своем продукте, над которым пыхтел столько времени, — брусничное.       — Через два дня я у тебя. — Эрен вытянул указательный палец, заговорщически улыбаясь уголком рта.