БРАТЬЯ

БРАТЬЯ Их всегда было двое, оба - сажень в плечах, Две грозы над рекою, два ножа, два меча. Одинаковей братьев штат Герреро не знал, Но спаяло проклятье судьбы и имена. Акапулько и бухта, где песок, словно мел, Где трава, словно муфта, весь тростник же сгорел, - Райский мир им был брошен под подошвы сапог, Обчищали прохожих, пили литрами грог. Два наемника в темных, без подбоя, плащах, Не шептали: «Опомнись», не касались плеча. Просто делали дело, каждый брал полцены. Совесть будто истлела, но друг другу – верны. Были. Как-то в сиесту соткалась из ветвей Их судьба в темпе престо. И судьбу звали Джей. Скорпионы кудряшек по изгибу спины, Им казалось, размажет, от внезапной весны, Что закрыла, как в гетто, не оставив щелей, Оплетали браслеты ноги без сандалет. Нет, не знатная дама, и не дочь моряка, От манер – ни полграмма, неприступности скал Нет в помине. Гетера. Может, чья-то жена, Смотрят все из партера как на кубок вина. И, какая-то сила вдруг важнее, чем кровь, Они оба – влюбились, оба – так что до гро… Ей все было как шутка, то один, то другой, Имена перепутать – пнуть корягу ногой. Весело - неизбежно. Оба дали кольцо. Рыбам кинув небрежно, эти кольца «в лицо», Улыбнулась лукаво – как же будем делить? Каждый знал, что не прав и... Оставалось лишь пить. Разговор не вязался, не решался вопрос, И казалось эрзацем даже Солнце. Вразнос Оба шли, оба знали, что другой ждет в тени, Когда резко сжимали ее плеч эбонит. Но один брат был старше, значит должен решать: На заре, вместо спаржи он принес ее шаль. Всю в крови. Бросил рядом в остывающий ил. Нож, который в ней спрятан, тут же все прояснил. «Брат, тебя нет дороже , не могу потерять, Мы срослись, плоть и кожа, мы бесстрашный отряд, Нас всегда будет двое. Так должно было быть. Я убил ее. Стоит до рассвета – зарыть».