Дело "Невского маньяка"

— Дим, дай криминалистику списать? Когда к нему обратился однокурсник, Дубин старательно высматривал кого-то из окна академии, выходящего прямо на главное крыльцо здания. — Что? — переспросил он, не отрываясь от своего увлекательного занятия. — Криминалистика, Дим. Сегодня Перископ точно меня спросит, а мы вчера всей общагой тусили… — Вы тусили, значит, а я «дай списать»? Не дело, Коль, — Дима на секунду перевел на него взгляд. — Дубин, что хочешь проси, все сделаю. Если сегодня закосячу, я не жилец, — Дубин хмыкнул и достал из сумки аккуратно оформленные бланки с домашним заданием. — За тобой должок, — блондин усмехнулся и снова перевел взгляд на то, что творилось за окном. — Спасибо! Что высматриваешь там? — Сегодня капитан из питерского управления приезжает. Обмен опытом и все такое. Говорят, это он дело про «Невского маньяка» раскрыл. — Дело про кого? — Коль, — Дубин укоризненно перевел взгляд на будущего защитника граждан, — если ты ничего про работу в милиции не изучаешь, а только тусишь, то это не значит, что все так делают. — Я изучаю. Не про Питер просто… — тот смущенно почесал затылок, — спасибо за домашку. Я перед парой отдам. Как только однокурсник утопал списывать идеальное задание Димы, Дубин тут же вернулся к созерцанию околоакадемических пейзажей. И как раз вовремя. К главному входу в сопровождении Перископа — подполковника Валерия Михайловича Прохорова — вышагивал рослый молодой мужчина в кепке и кожаной куртке. Совсем не этого ожидал Дима от хваленого питерского капитана. Человек, расследовавший столь громкое дело, с безупречной статистикой раскрываемости в голове Дубина выглядел скорее как Холмс в милицейской форме. У этого же гражданина ни формы, ни трубки, ни сосредоточенно-дедуктивного лица не было. До начала пары оставалось несколько минут, когда Дима влетел в помещение. Захватив у Коли бланки с домашкой, он опустился на свою излюбленную первую парту, как раз в тот момент, когда дверь распахнулась, и в помещение завалился Перископ в сопровождении питерского капитана. У Дубина появилась возможность рассмотреть его внимательней. Сбитые костяшки рук, трехдневная щетина не по уставу, черные волосы под кепкой, и глаза… Глаза были грозными, как будто он поджидал опасности в любой момент, даже находясь в аудитории, полной будущих блюстителей закона. И еще по капитану можно было сказать, что он явно за свою жизнь видел много дерьма. — Коллеги, — начал Перископ. У него была дурацкая привычка всех своих студентов называть коллегами, хотя те, по сути, еще ими не являлись, — сегодня в проведении занятия мне поможет мой друг и коллега из Санкт-Петербургского управления милиции, капитан Игорь Константинович Гром. Он расскажет некоторые любопытные примеры из своей практики, ответит на вопросы, а потом на практическом занятии мы с вами разберем криминалистические стороны разобранных дел. И да, Николай, не думайте, что вы сможете по такому поводу избежать проверки домашней работы. Вас спрошу первого. — Если у кого-то созрели шутки по поводу фамилии, оставьте их при себе. Вряд ли они будут оригинальнее тех, что я уже слышал, — усмехнулся капитан и снял свою кепочку. После чего перешел к интересному, излагая в подробностях суть дела «Невского маньяка». Вопросов было много, но задавал их в основном белобрысый студент в очках с первой парты. Дима про это дело много читал — поглощал всю информацию, что сумел найти в СМИ. Поэтому уточняющие вопросы были невероятно меткими. Настолько, что в какой-то момент капитан даже завис. — Так почему, если вы утверждаете, что установили связь всех жертв с одним и тем же психологом, вы не заметили еще одну особенность: что работал он в основном с представителями ЛГБТ сообщества. Очевидный же вывод, что это были убийства на почве нетолерантности, а информацию о специфике этого психолога можно найти по первой же ссылке в гугле, — Дима выглядел чертовски уверенным в себе, выдавая Грому эти факты. В глазах Грома резко сменяя друг друга проскочили раздражение, удивление, а потом нечто, похожее на уважение. — К сожалению, мысль проверить эту теорию пришла мне слишком поздно, — он не отводил взгляд от белобрысого студента в первом ряду аудитории, — это стоило нам еще двух жертв. На лекциях в академии не учат тому, насколько полезным источником информации может быть гугл, но мысль вы уловили верно, — Гром, наконец, отпустил взгляд Дубина и осмотрел аудиторию, — не брезгуйте любыми средствами добычи информации, которые у вас есть… Выходя из аудитории в тот день Дубин подслушал обрывки диалога Перископа с Громом, практически не сводившим с него глаз во время лекции. Капитан говорил, что «из белобрысого выйдет хороший мент» и «если б все были такие, можно было бы не переживать за будущее милиции». Дубин после лекции был впечатлен, поражен и совсем немного влюблен. Что уж тут скажешь — Гром был чертовски хорош и как мент, и как мужчина. Юному впечатлительному Диме этих двух фактов было более чем достаточно. Именно поэтому, когда спустя полгода пришло время выбирать место прохождения практики, он без колебаний сказал: «Питер». Лучшего студента курса могли направить куда угодно, хоть на Камчатку. Дима это своими знаниями и умениями заслужил. Было обидно, что Гром Дубина не узнал. В его первый день в качестве стажера он был бы счастлив простому приветствию от своего кумира, но тот его словно не замечал, разбираясь с проблемами более важными: например, с тотализатором на собственное увольнение. Потом было громкое дело Чумного доктора, за которое Диму на курсе просто боготворили, потом диплом с отличием и полноценный перевод в Санкт-Петербургское управление… Недосягаемый когда-то капитан Гром, получивший к тому моменту звание майора, перестал быть таким недосягаемым. С ним можно было поесть шаверму на крыше, зарыться до полуночи в нераскрытые дела, иногда даже поговорить по душам. В один из таких разговоров Гром и огорошил Диму своим вопросом. Время шло к полуночи, а они шли из участка к дому Игоря, перекидываясь идеями по делу похищения дочери какого-то там бизнесмена. Но в какой-то момент Игорь резко остановился прямо посреди моста, который они переходили в данный момент. — Дим, — неловко начал он, — я вот много думал… — Это полезно, говорят, — усмехнулся Дубин, но Гром его шутку не поддержал и даже не улыбнулся. — Ты же тогда буквально все знал о том деле. Дима замер в недоумении, глядя на Игоря озадаченным взглядом: — Каком деле? — Деле «Невского маньяка», — глаза Дубина под стеклами очков забегали и остановились, найдя Фонтанку, бегущую сейчас прямо под ними, — все детали, подробности, все, что можно было добыть из открытых источников ты знал. При этом в деле нет ни твоих родственников, ни людей из твоего круга общения… Почему ты был так осведомлен? — Я и не думал, что ты вообще меня помнишь… — Дима немного нервно теребил лямки своего рюкзака. Гром в ответ усмехнулся: — Ты тогда произвел на меня впечатление. Не каждый осмелился бы задавать такие вопросы, да еще и упрекать меня в чем-то. Так в чем был твой интерес к этому делу? — Не уверен, что хотел бы об этом говорить… — Дима продолжал высматривать все блики фонарей в водах Фонтанки, лишь бы не столкнуться взглядом с Игорем — стоящим так близко не только к нему, но и к самому большому его секрету. Ведь узнай кто в участке о его ориентации — на службе можно было поставить крест. Никто не посмотрел бы на его раскрываемость, красный диплом академии и другие невероятные заслуги перед участком. Толерантность на словах — это одно, а на деле — совсем другое. — Тогда я скажу, — начал Игорь, — ты тогда своим вопросом про гугл нажал буквально на больную точку. Потому что я знал про специфику работы того психиатра. Я… — он на секунду замялся, подходя к Диме ближе еще на шаг и касаясь запястья, — я сам хотел к нему пойти, но не успел. Дима, наконец, нашел в себе силы оторвать взгляд от реки и перевести взгляд на Грома, стоящего рядом и смотрящего прямо на него. Они простояли так примерно с минуту, глядя в глаза и не решаясь заговорить. — И… ты так просто говоришь об этом? — удивленно проговорил Дима. — Не просто, поверь. Но я подумал, что ты не из тех, кто осудит. Ну и вспомнив про твою увлеченность тем делом, я подумал… — Игорь резко замолчал, осекая себя на середине фразы. — Подумал что? — Дима был в шоке, поэтому особо не контролировал сейчас свою речь. Настала очередь Игоря потупить взор, разглядывая разводы грязи на ботинках. — Подумал, что у меня есть шанс. Дима решил, что он, наверное, спит. Другого объяснения он происходящему дать не мог. А раз он все равно во сне, то зачем таить свои желания, тем более, что желания эти были в таких же влажных снах уже почти два года — с тех самых пор, как капитан Гром зашел в аудиторию по криминалистике. Поэтому Дубин поднялся на носочки — будь проклята эта их разница в росте — и поцеловал Грома в щеку. — У тебя есть все шансы мира, Игорь. Солнечная улыбка освещала лицо Дубина, а заодно и всю набережную Фонтанки. А заодно и весь раздрай, что был на душе у Игоря. Он взял в ладони лицо напарника и тоже поцеловал, только уже в губы, глубоко и со всеми чувствами, на которые только был способен. Они стояли на набережной, под покровом питерской ночи, и Игорю уже и не важен был ответ на его вопрос. Сейчас ему вообще мало что было важно. Кроме уже не просто напарника, стоящего рядом и отвечающего на поцелуй. Отвечающего на его чувства. Разве сравнятся эти ответы с ответами на какие-то уже совсем неважные вопросы?