За гранью

Но снова пришла темнота. А я бы хотела ещё хотя бы мгновенье испытать дрожь от его прикосновения. Мы подходили к домику, что находился за академией. В два этажа, из белого камня, с темной крышей, большие полукруглые окна. Дальше стоял ещё один домик, но темнее, а дальше ещё и ещё. Видимо, именно здесь живут преподаватели. Куратор галантно пропустил меня вперёд. Обстановка была строгая. Черный диван, ещё один диван, но поменьше стоял возле камина, телевизор, немного цветов, белый на вид очень мягкий ковер. Спиральная лестница на верх одна дверь и большой проем из которого виднелась кухня. - Как чувствовал,что гости будут. Вчера только прибрался. - видимо, он хотел начать разговор. И я не ошиблась. - Прости уж за предложение, но я думаю, заболеть ты не хочешь. - я неотрывно смотрела в его глаза. В груди снова поселилось теплое чувство. Как маленькое солнышко, что согревало меня. - А из переодеться, я могу предложить только собственную рубашку. Его рубашку? Я понимаю, что мне придется снять не только свою форму, но и белье, посколько оно тоже мокрое. Щеки пылают, пульс становится чаще. Я одену вещь, которую он носил на голое тело. И выйду так к нему. Ещё чуть-чуть и сердце выскочит из груди. Мысли снова стали путаться. Коленки задрожали от переполняющих чувств. Мужчина тоже смотрит на меня. - Думаю, ты и скупаются захочешь. - но думал совершенно не о том же ю, о чем и я. Сейчас четко возникло чувство, что он воспринимает меня как ребенка. Не видит во мне девушку. А мне важно это, черт возьми! Потому что из-за него я поняла, что такое чувства! Только с ним я могу себя так ощущать! К нему тянется моя душа, а не к кому-то другому! Я хочу, чтобы он смотрел на меня, чтобы улыбался мне, был рядом. Я не знаю как люди влюбляются. И во что. Но я знаю что меня в нем зацепило. Его характер. Он отзывчив и помогает в любой ситуации. Он понимающий. Он добрый и трудолюбивый. И за его маской скрывается поистенне глубокий и прекрасный мир. Его глаза отображают это. Поэтому я всегда смотрю в них. Я хотела высказать ему все. Абсолютно. Но не успела. Привычная стена пришла вовремя. Когда эмоции застилают здравый смысл, хочешь сделать странные вещи. Когда эмоции ушли, я поняла как странно бы выглядел этот срыв. Профессор уловил изменение в моем поведении. - Что такое? - спросил он. "Знаете, у меня расстройство личности. То смеяться, то плакать, то прикоснутся к вам хочется. Это при том, что всю свою сознательную жизнь я этого не испытывала. И знаете, что самое интересное, я все это время жила в лаборатории, как затворница. И меня это устраивало. Знаете, как сложно быть не такой как все? Нет, потому что вы всегда были в обществе." Хотелось ответить именно так. Видимо, ещё какие-то остатки гнева остались. Не родная дочь. Воспоминания вернулись об автокатастрофе, небольшом домике, настоящих родителях. И мальчике что жил по соседству и носил цветы. - Нет, все в полном порядке. Несите уже свою рубашку. Не приятно стоять в мокром. Куратор немного постояв, пошел на второй этаж. Через какое-то время я услышала как он спускается вниз с уже рубашкой в руках. Черной рубашке, точно в такой же,что была на нем. Вторая моя личность(если так можно назвать) не проснулась. Я приняла одежду и пошла в дверь куда указал куратор. Ванная была просторная, в светлых тонах. Большое зеркало,тумба, раковина и сама ванна. Полотенца лежали на тумбе. Баночки стояли на полочках. Я положила рубашку на тумбочку и включила горячую воду, набирая до краев ванну. Окунулась в горячую воду. По телу прошлись мурашки удовольствия. Я все же очень сильно замёрзла. Не знаю сколько провалялась так. Прости в спокойном состоянии. Моему сердцу и так сегодня несладко пришлось. Взялась нюхать всякие баночки. Не хотела, но руки сами потянулись. Шампунь с ароматом хвои, гель для душа с легким ароматом морского бриза. Сразу почувствовала себя на море. Ну или рядом с ним.. Но все же пришлось вылезти. Я не в своей комнате. Это не мой дом. Дом мужчины вообще-то и он сейчас ждёт пока я выйду. Или не ждёт. Дело его. Я насухо вытерлась полотенцем. Замотала в него же волосы. Застегнула на себе рубашку и посмотрелась в зеркало. На меня смотрела достаточно симпатичная девушка. Голубые глаза, с золотым отливом, тонкие черты лица, алые губы, торчащие с-под полотенца черные волосы, с синим отблеском. И полностью видна фигура из-за рубашки. Черный цвет не скрывает грудь, видно как торчат соски. Еле достает к середине бедра, открывая вид на филейную часть. Зато видно мои длинные ноги и тонкую талию. Он предлагает выйти мне в таком виде? Или он предполагал, что я ещё сверху полотенцем укутаюсь? Хм, я так подумала, что нет. Не буду. Что-то подталкивало выйти меня именно так. Он видит во мне ребенка? Что ж. Ну и ладно. Я и есть ребенок. Ребенок , который не знает как правильно пользоваться чувствами. Я аккуратно приоткрыла дверь. Мужчина сидел спиной к ванной, смотря на уже зажженый камин. Рядом с ним лежал плед. Неожиданно появилась моя эмоциональная сторона. Я очень сильно смущалась идти к нему такой, полубнаженной. -Не смотрите пожалуйста, - сказала, а мужчина вздрогнул. И обернулся. Поперхнулся воздухом. - Просила же..., - тихо говорю, но совершенно не чувствую раскаяния. В его глазах горит огонь. Ладонь нервно сжимает спинку дивана. Он осматривает каждую часть моего тела. Я будто чувствую его взгляд на собственной коже, по венам начинает бежать горячая кровь, грудь становится тяжелее. Мне нравится как он смотрит сейчас. Как останавливает взгляд на моей груди, на ногах и наконец добирается к лицу. Мы молчим. Не знаю о чем думает он, но я хочу подойти, прикоснуться губами к его коже, что виднеется в разрезе футболки, провести языком, оставляя мокрую дорожку, прикусить. Спустится ниже, наслаждаясь твердостью мышц. Слюна становится вязкой. Я тяжело сглатываю. Губы пересохли и хочется облизать их, но я не делаю этого. Андрей... Его имя даже просто произнесенное мысленно, звучит прекрасно. Он нравится мне. Как человек, как мужчина. И я вижу, что тоже ему небезразлична. Но почему тогда он отворачивается? Почему делает вид, что не разглядывал меня только что? Что его держит? Разве недостаточно взаимной симпатии? В чем смысл все усложнять? Внутри поселился колючий комок. Значит, он не хочет этого. Считает неправильным. Иногда поддается эмоциям, но не хочет разумом. Эмоции пропали. Это хорошо. Я уже ощущала подступившее отчаяние, горечь, слезы, что готовы были полится от обиды. Это его выбор, его жизнь. Я не вправе заставлять другого человека делать что-то против его воли. Пускай, он стал важным для меня. Но я где-то прочитала, что людей, что дороги тебе, иногда нужно уметь отпускать. Как бы больно не было. Даже если этот человек спас меня. - Нужно смазать зарапины, - проговорил мужчина немного с хрипотцой. Я подошла к дивану и завернулась в плед. На чайном столике стояла кружка с горячим чаем. Я села под самый край дивана, чтобы не касается профессора даже пальцем ноги. - Хорошо. - я высунула с под пледа ногу. И сама заметила как та напухла и стал появляться синяк. Она болела при каждом маленьком движении. Я не смотрела на куратора, очень хотелось, но я не смогла. Его пальцы стали втирать какую-то мазь в больную ногу. - Растяжение. Профессор перемотал ее бинтом. Я не буду завтра танцевать. Эта мысль проскользнула как-то на фоне сознания. Не особо и хотелось, на самом деле. Я подала две руки, что тоже были в царапинах. Куратор продинфицировал их и я немного скривился от боли. Андрей (я позволю называть его так в своей голове), наверное, заметил это и подул на ладошки как маленькой. Я взяла кружку. Никто из нас не заговорил. А я же не заметила как провалилась в глубокий сон. Без сновидений. Но почему-то чувствовала чужие руки, поглаживающие голову. Проснулась просто в ужасном состоянии. Кидали то в жар, то в холод. Заложило нос, практически не получалось дышать. Ужасный кашель больно царапал горло. Вчера я все же успела заболеть. Находясь в полубреду от высокой температуры видела видения. Андрей обеспокоенность ходил туда, сюда. Давал мне какие-то лекарства, аккуратно придерживая голову. Обтирал холодной водой и ложил на голову компрессы. Что-то говорил. Когда я проснулась во второй раз, тело не била дрожь и не болела голова. Насморк, кашель и общая слабость. Сначала не поняла где нахожусь, но потом воспоминания появились. В груди был какой-то неприятный осадок. Почему он оставили меня в своем доме? Почему не отнес к докторам? За окномбыло явно раннее утро. Я заметила на столе собственный телефон, поднос с блинчиками, булочкой и кофе,какие-то таблетки и пузырьки, рядом с этим всем записку. Первым делом поела. Потом взяла в руки телефон. Было двадцать восемь сообщений от Айрин и пятнадцать пропущенных от нее же. В первых сообщениях она спрашивал где я и все ли со мной в порядке, как раз вчера ночью. Сегодня утром было отправленно одно единственное сообщение. "Ты ненормальная. Чувства самосохранения вообще от рождения нет😡😡😡😡! Скажи спасибо, что я догадалась позвонить профессору, а не сразу кричать всем, что ты пропала. Я прикрыла вас обоих, но жду объяснений! (для всех ты сейчас находишься у доктора, если что, ты туда и пойдешь вечером. Тебе повезло, что у Ричарда брат там работает).И того, что случилось пока ты была у него дома😏. Кстати, мы с профессором решили, что будет лучше, если ты побудишь у него до завтрашнего вечера, чтобы мы могли провести тебя обратно, без возникновения слухов. Удачного денечка, подруга!))) ". Я написала благодарность Айри. Мне повезло, что у меня такая классная подруга. Теперь очередь добралась к записке. Аккуратным почерком было выведено: " Лекарства на столе принимать... Бла-бла-бла, - я прочитала инструкцию - Надеюсь, Айри написала тебе о планах. Когда проголодаешься, залезь в холодильник. Сегодня мероприятия так что приду поздно. " Последняя строка была написано коряво и будто выведена в большой спешке, в самый последний момент. У меня появилась странная ассоциация с мужем, который написал своей жене. Но я отмахнулась от нее. Ясно, что Айри авантюриста и решила подольше подержать меня возле профессора, но почему он согласился?