Уроки Мадары-сенсея

      

Август, понедельник

.       Дорогой дневник, сенсей Ирука называл меня прилежной ученицей, друзья родителей — хорошей девочкой, а сегодня пугающий, темноволосый джонин — идиоткой. Никто и никогда так меня не оскорблял. Особенно из взрослых! Я… я ненавижу нашего нового наставника. О, я даже не могу писать о нем спокойно — ручка вот-вот раздерет бумагу! Ладно. Думаю, мне следует выпить воды и прийти в чувство. Тогда я смогу продолжить.

Август, вторник.

      Пожалуй, я лгунья, дорогой дневник. Я не смогла успокоиться за весь вчерашний день. И даже высказаться мне было некому — мама готовила и отмахивалась, отец отбыл в страну Ветра, а Ино улизнула на клановое собрание. Удивительно! Ей не скучно вообще в тринадцать лет посещать такие официальные мероприятия?       Но, честно говоря, я немного завидую… ведь она химе клана Яманака, не то что я — обычная гражданская девочка. Наш новый сенсей, к слову, тоже не из простого народа. Его зовут Мадара Учиха, и он меня пугает. Насколько мне известно, вскоре он должен принять борозды правления, и я не представляю, почему он решил взять команду генинов в такой ответственный период. Разве он не обязан готовиться к восхождению на трон?       Или?.. Нервно сглатываю. Он уже все знает? Я слышала о его необычайной силе: он истинный гений, рождённый раз в сто лет.       И этот человек (человек ли?) — наш сенсей?       Неудивительно, что мне и Наруто он дал нелестную характеристику, но Саске! Разве нельзя было быть чуть помягче с собственным соклановцем? Чудной тип! Может, я и не сильна во внутренней политике кланов, но мне кажется, лояльность к соклановцем — нечто самой собой разумеющиеся?       Это то же самое, как если бы у меня была сестра, не так ли? Я бы о ней заботилась. Увидев ее на ринге сражений, я не смогла бы смотреть на нее, как на постороннюю. Но именно это и делает Мадара Учиха, когда его взгляд останавливается на Саске.       Не представляю, как Саске выдерживает это эмоциональное давление. Я бы не смогла. Мадара-сенсей смотрит на меня редко, но каждый раз, когда делает это, мне хочется взвизгнуть и убежать.       В конце тренировки, что обернулась крахом, мне даже пришлось прикусить язык, чтобы не оглушить поляну своим пронзительным криком. Когда я бежала домой, мое сердце тяжело бухало в груди. Мамочка, мне никогда не стать ниндзя! Под покровительством такого чудовища — никогда!

Август, вторник.

      Прости меня, дневник, выдалась неделя не из простых. Каждый день мы ходили на миссии, и я не могла взять тебя с собой — боялась, что если меня застукают, то заберут и осмеют. Я говорю про Мадару-сенсея. Вряд ли Саске есть до меня дело, а Наруто не пошел бы на такую подлость. Он болван, но не зачинщик ссор. К тому же, я ему, кажется, нравлюсь. А мне с детства как никто не полюбился, так и до сих пор.       Ах, как же мне не нравится мой почерк в полпервого ночи! Пожалуй, пора спать.

Октябрь, четверг.

      Я вновь оплошала! Никогда бы не подумала, что у генинов может быть так мало времени! С ума сойти! Я не писала больше месяца и чувствую вину. Я завела этот дневник, чтобы по пришествии лет было, что вспомнить, а в итоге у меня останется лишь пару строк из первых месяцев генинства? Нет, я хочу запомнить каждый день! Каждый день на пути к силе.       К слову о силе. В конце сентября Мадара-сенсей решил обучать меня ирьенин дзюцу. Он заметил, что у меня есть к этому склонность на одной из миссий, когда мы работали санитарами в больнице. Он привел меня в свой клан и велел ирьенинам обучать меня. Он сказал, что неплохо было бы иметь в команде медика.       Хах, действительно… уж лучше медика, чем девчонку-обузу. Осмелев и вытянувшись по струнке, я изъявила желание сражаться на поле боя. Помню, как он вздёрнул бровь и усмехнулся, спросив «А потягешь ли ты?»       Боже, как это было унизительно! Как вспомню — так вздрогну! Очень бы хотелось стереть эту гаденькую ухмылку с его лица. Но он, по крайней мере, заметил меня, и на том спасибо.

Март, среда.

      Я не буду извиняться на этот раз — я привыкла к своему плотному графику.       Соперничество Наруто и Саске достигло апогея; наша команда не продержалась и год, как распалась. Наруто и Саске ушли в свои кланы на персональные тренировки, а я осталась брошенной и никому не нужной. Я в отчаянии. Не знаю, что мне делать. А ведь сегодня мой день рождения. Жаль, я так мала, хотелось бы напиться и забыться.       Не могу поверить, что я никому не нужна. Ради чего я жила все эти годы? Зачем училась в академии, если, в конце концов, стану обычным торговцем, как и мои родители?       Дьявол!..       Я ненавижу это все, честное слово! НЕНАВИЖУ, слышишь?! Слезы текут по моим щекам и размывают чернила. Ах, чудесно! Давно пора тебя выбросить, пережиток прошлого, не так ли?!

Июнь, пятница.

      Странно найти свой разорванный дневник почти спустя двой года. Раз такое событие, мне бы хотелось продолжить запись. В тот вечер Мадара-сенсей самолично явился ко мне, поздравил с днём рождения и предложил обучаться в его клане — это единственный выход в моем положении, чтобы стать куноичи. Конечно, мне придётся биться под именем клана Учиха и с их гербом на спине, но это не беда, ведь я смогу стать куноичи Листа! А фамилия… ах, это последнее дело! Для меня гордость быть представительницей великого клана.       Помню, что никогда у меня не бывало таких перемен в сознании: сначала все казалось таким ужасным, и каждый вздох — бременем, но после его предложения время внутри моего организма остановилось. А потом кровь прилила к щекам, бабочки запорхали внизу живота, а я так повеселела, что хотелось танцевать.       Я подпрыгнула и даже поцеловала Мадару-сенсея в щеку. Так счастлива была, с ума сойти!..       Мадару-сенсея, которого боялась все это время, с которым сохраняла дистанцию. Когда я взглянула на него, оторопела: он держался рукой за щеку и, кажется… был смущён?

Май, воскресенье.

      Мне уже стукнуло пятнадцать, и я переезжаю в квартал Учиха. Родители провожали меня со слезами на глазах, словно я буду жить не на диком конце деревни, а в другой стране. Да ладно им! Я дома только ночевала, а всё оставшееся время проводила в клане Учиха.       Я достигла значимых достижений на поприще медицины и гордилась собою чрезвычайно. В ноябре отец Мадары-сенсея умер, а в декабре он взошел на трон. Я присутствовала на «коронации» с широко раскрытым ртом. Ранее я не видела такого роскошного убранства. Учиха действительно могут впечатлить.       Я рада, что переезжаю. Мне обещали уютную комнату. Мадара-сенсей лично предложил мне это, потому что бегать из клана до отчего дома на постоянной основе — изнурительно.       По правде говоря, мне приятна его забота. Это плохо?       Синева небес очаровывает. Здесь, на тренировочном поле, я раскидываю в сторону руки и вдыхаю свежий воздух. Мадара-сама склоняется надо мной — я чувствую, как мозолистые подушечки пальцев касаются моей скулы.       — Ты уверена, что не пожалеешь? Ещё не поздно.       Я раскрываю один глаз и долго смотрю на него, прежде чем ответить.       — Все в порядке. Я хочу создавать новые воспоминания, а не жить прошлым.       Он протягивает мне руку, и я хватаюсь за нее, как корабль в мятежную бурю за якорь. Мне восемнадцать, и после восстания клана — нелепого и беспощадного — против верхушки Конохи я решила сжечь все дневники. Зачинщиков революции прилюдно казнили. Мадара-сама понял, что не справляется. Подле него с ним должен встать человек, которому он всецело доверяет. Я стану его женой, и мне будет не до ведения дневника. В конце концов, с ним или без него у меня есть драгоценные воспоминания о моей первой ночи, о первой тяжёлой операции и миссии. Это все не вписано в многочисленные дневнике, что я вела, но отложилось в моей памяти. Мои воспоминания — сундук с сокровищами. Я не живу ими, но могу возвращаться, когда захочу. И в этом их очарование. Беру Мадару под руку и смеюсь. Он не смотрит на меня — лишь на полыхающее пламя, в котором горят старые вещи, компрометирующие бумаги и мои клятые дневники, ставшие предвестниками беды. Огонь отражается в его очах-углях. Вот и все.