что-то о чем-то

В скважине от входной двери аккуратно провернулся ключ. Это значит, что Юнхо пришел с работы. Зайдя в маленькую квартирку, где царила тишина, он наконец почувствовал вокруг себя уют. Квартирка была в старой хрущевке, со старой мебелью, но что-то в ней было такое загадочное и родное. Может, это отложилось из детства, а может, просто квартирка стала как родная. Чон тихонько закрыл за собой дверь и поставил пакеты с продуктами на пол. Юнхо нырнул в свои любимые тапочки и очень тихо пошел к комнате, где скорее всего, все ещё спит его хён. Тихонько приоткрыв дверь, он убедился в своих догадках. Сонхва, как малое дитя, лежал и обнимал одеяло. Видимо, не привык один спать. Чон как никто знает, как Сонхва любит обнимать его во сне. Эта милая картина заставила его улыбнуться. Парень аккуратно закрыл двери, и выйдя обратно в коридор, подхватил пакеты и направился на кухню. Там очень тихо разложил их, по очереди вынимая все продукты и складывая холодильник, не забыв закинуть пару пачек рамена на полочку. Чон решил, что стоило бы принять душ. И как закончил с продуктами и некоторыми мелочами, направился прямиком в душевую. Точной цифры он не знает, но простоял он там явно долго. Чон, конечно же спустил, как обычно, всю горячую воду, но от этого было так хорошо на душе, он просто смыл с себя весь прожитый день. День ничем не отличался, от вчерашнего, позавчерашнего, и дня что был неделю назад - все они были серые и одинаковые. Чон понял, что стоило бы опять нагреть воду, ибо он опять будет слушать часовые нотации, на тему того, что стоит экономить воду и быть более лояльным к большим счетам за воду, которые им приходят каждый месяц. Выйдя из душа, он учуял лёгкий запах кофе. "Хён проснулся" - , подумал он и вытирая волосы напивался на кухню. - Доброе утро, Хва~ни. Или точнее, вечер, - уточнил Юнхо, заходя на кухню и кладя на свои плечи махровое полотенце, которым пару секунд назад вытирал свои волосы. - Как спалось? Он аккуратно подошёл к старшему который был ниже его чуть ли не на пол головы и нежно обнял, уложив свой подбородок ему на плечо. - Опять кофе и рамен. Ты кроме этого что-то ещё можешь есть? Скажи, кому я готовлю постоянно, мне тебя как маленького заставлять кушать? Аааа? Юнхо уже привык к этому, и каждый день повторяет одни и те же слова, раз за разом, и раз за разом он получает один и тот же ответ от старшего, он его уже выучил. - Я просто... Я потом нормально поем. Произнесли парни в один голос, отчего Чон огорчённо вздохнул и сел за стол. - Ну и мне что ли завари своей бурды, вместе поедим. Не одному же тебе портить свой желудок. Хва кивнул, и достав ещё одну порцию рамена с полочки, залил ее кипятком. - Ты хоть на улицу выходил, горе мое луковое? Он аккуратно подхватил пальцем край брюк старшего и потащил его на себя, на что его возлюбленный даже не сопротивлялся и покорно приземлился тому на колени, обвивая руками шею старшего. Он аккуратно уткнулся носом в шею, по которой стекали капли от ещё мокрых волос и обречённо выдохнул. Потом и вовсе аккуратно прикусил кожу возле ключиц, нервно рыкнув. Юнхо отвёл взгляд в сторону, судорожно выдохнув. Ему чертовски нравилось, когда старший так делает, а так же он знает, что его хён так делает чтобы ничего не говорить, ибо знает, что его ответ не устроит младшего. - Значит, не выходил... Судорожно сказал он, почувствовав, как маленькая ладошка спускается по его груди. Чон аккуратно ущипнул того за бок, чтобы он прекратил, отчего Пак недовольно ущипнул в ответ младшего, и встал с его рук, подлетая к слову за раменом. Он достал две пары палочек и положил аккуратно на стол, а после поставил и две тарелки с раменом. Просмотрев вновь на колени младшего, он принял решение усесться на стул, так будет практичнее и безопаснее. По крайней мере ему так казалось. Недолго думая, забрал свою порцию и сел напротив голубоволосого. -Приятного аппетита, - произнес он, беря в руки палочки и поднимая горячую лапшу, от которой шел приятный пар, что согревал душу. -Взаимно, - недовольно буркнул Чон, начав уже поедать свою лапшу. Он, как и полагалось обычаю, первым закончил есть. Аппетит у него всегда был лучше, да и ел он быстрее, что ли. Поставив тарелку с палочками в мойку, он произнес: - Кто последний ест, тот и моет посуду. Он ухмыльнулся, ибо знал, что его хён никогда не поест раньше него, потому ему всегда приходится мыть посуду за двоих, в этом есть своя изюминка. Пока старший снова недовольно бурчал, он улёгся поперек кровати, ибо за день очень сильно устал. Моделью работать не так уж и просто, как кажется на первый взгляд. Но стоило ненадолго закрыть глаза, как почувствовал невесомые прикосновения к своим бёдрам: там решил разместиться Сонхва. - А говорил, что поза наездника не нравится. Открыв глаза, он посмотрел на это чудо. Хва сидел и чесал свой затылок, немного в замешательстве. Огромный свитер на нем и короткие шорты придавали особый шарм этой картине. - Ну, как тебе сказать, ноги устают. Старший потянулся, кладя свои ладошки на грудь парню, прогибаясь в спине и закрывая глаза. Пак успешно дразнил младшего своими движениями, ибо знал, что тот ему ничего не сделает без его согласия. Иногда это бесило. Он хочет, чтобы его взяли силой и отодрали, как последнюю шлюху. Но младший всегда нежен с ним до такой степени, что бесит, и он берет инициативу на себя. Ещё больше прогнувшись в спине, он обнял старшего за шею и стал бесстыдно тереться ягодицами об пах старшего. - Папочка... Простонал Хва ему на ухо, и легонько прикусил кожу за ухом, чтобы вызвать тысячу мурашек по его телу. - Ну, котик, я очень устал, а ты так издеваешься надо мной. Он закрыл глаза, и томно выдохнув, положив свои руки тому на ягодицы. Медленно он начал сжимать их, получая от этого дикое наслаждение. Это не было что-то резкое, наоборот, размеренно и приятно, что приносило просто непередаваемые ощущения. Старший ухмыльнулся и прикусил губу: ему чертовски нравилось каждое движение своего парня, но ещё больше сносил голову тот факт, что процесс пошёл. Он уже чувствовал, что в него что-то упирается. Как же он обожал это чувство. Недолго думая, он стал целовать шею, не оставляя там ни единого засоса. Это их золотое правило, но младший мог делать с телом Сонхва, что угодно, ведь это он сидит целыми днями дома и не выходит в свет людской. Выровнявшись, он в открытую начал тереться о стояк старшего своими ягодицами, а потом и вовсе сел на него, от этого было неприятное ощущение младшего. Очень неприятное. Все же, психанув, он перевернулся так, чтобы младший оказался под ним, и облизнув его губы стал грубо кусать его шею. Он знал, что старшему это невыносимо нравится - он ещё тот мазохист. Юнхо был не великим любителем всех этих замашек, но сегодня, и именно сейчас хотел удовлетворить младшего, чтобы тот ему точно дал выспаться к завтрашнему дню. Положив ему руку на шею, он аккуратно, но достаточно сильно сдавил ее, от чего старший выронил приглушённый вздох, ибо он совсем этого не ожидал, а воздуха в груди было недостаточно. Но это чувство так опьяняло его, что он закатил глаза от наслаждения. Когда ты на грани жизни, это такая буря эмоций и ощущений, которые полностью наполняют тебя. Немного подумав, у старшего в голове возникла просто гениальная идея. Чон встал с кровати и подошёл к шкафу. Он взял оттуда тёмный галстук и не забыл захватить смазку. Сонхва лежал на кровати и непонимающим взглядом смотрел на Юнхо. На его лице четко читался вопрос : " Что сейчас будет?", но ответа на него, он конечно же, не получит. - Я надеюсь, что теперь ты будешь доволен, - с улыбкой произнес Юнхо. Подойдя к кровати, он встал напротив лица младшего и завязал ему глаза галстуком. После чего он начал раздевать его: сначала свитер, теперь шорты. Без единого лишнего прикосновения или поцелуя, нужно держать себя в руках, чтобы все пошло по плану. Но не сдержался и легонько чмокнул его в губы. А дальше Сонхва совсем не ожидал подобного. Его шею стали грубо кусать и оставлять болезненные засосы, постепенно спускаясь от его шеи к груди и ниже, расцеловывая везде, где есть место. Поэтому вся грудь старшего была усыпана засосами. Пак получал неистовый экстаз. Да, наконец он получит это, без требований. Он стонал в открытую, совершенно не боясь, что кто-то услышит. Ощущение были настолько приятные, что он интуитивно поддавался вперёд, навстречу действиям своего парня. Но когда дело дошло до его паха, младший немного приостановился и подул на его возбуждённую головку, отчего у старшего прошлись мурашки по всему телу, и он выронил сдержанный стон. Пак, наконец, почувствовал заветные губы на своем члене. Он схватил простыни на кровати с такой силой, что он рисковал их порвать. Юнхо был чертовски хорош в минете. Где он этого опыта набрался, черт его знает, но раз за разом доводил старшего до разрядки за несколько минут. Для начала старший легонько чмокнул его и начал облизывать по кругу, второй рукой аккуратно сделав кольцо возле основания. Но кроме того, что ему начали делать самый жёсткий и лучший минет в его жизни, так он ещё почувствовал сразу два пальца в себе, отчего перед глазами начали бегать чёртики, а стоны стали ещё ярче. Хорошо, что у него были завязаны глаза, а то если бы он увидел эту картину своими глазами, то умер бы, наверное, от смущения. Два пальца в нем начали очень быстро набирать темп, отчего он раз за разом прогибался ещё больше и кусал свою нижнюю губу до крови. Вот-вот и он кончит. Старший знал об этом, поэтому достав пальцы из старшего, он перестал как либо прикасаться к нему. Сонхва недовольно промычал: ему хотелось ещё. Слишком хорошо, оно же не могло так быстро закончиться. Он отказывается в это верить . Видел бы сейчас Пак, какие искры в глазах у парня. Да и слава Богу, что не видел, не узнал бы его невинные глазки. Но его досада длилась не долго: как только он почувствовал, что к его ягодицам приставили головку, его быстро потянули за бёдра и полностью насадили, под таким углом ещё удачно проехались по простате. Отчего Сонхва кончил с гортанным стоном, и походу сорвал голос, но это будут проблемы Хва из будущего. Младший недовольно цокнул языком и грубо схватив член старшего, быстро начал надрачивать. Так же сильно, так сейчас он вбивался в хрупкое тельце. Перед глазами салюты и фейерверки. Старший хочет ещё, и не хочет, чтобы это останавливалось, ведь не каждый день можно увидеть такого младшего, который так безбожно трахает тебя. Как только у старшего вновь произошла эрекция, то Хо вышел из него дал тому немного отдышаться. Тело было как ватное, поэтому он недовольно замычал, когда его поставили на четвереньки. Он лениво прогнулся в спине, отчего почувствовал шлепок по своей ягодице. Он без слов стал лениво ещё прогибаться, отчего получил ещё один шлепок. Но когда он почувствовал заветные руки на своих ягодицах, немного расслабился, но это ему всё равно не помогло, ведь с первого проникновения его начали ебать, как будто младший это самая настоящая машина, отчего руки не смогли выдержать, и он упал лицом в кровать. Ему вновь стали надрачивать, отчего ноги начали дрожать. Он совершенно не понимал, что сегодня с его милым мальчиком, ибо обычно он заботлив и слишком нежен, а сейчас это настоящая машина для секса, но так ему даже больше нравилось. -Папочка... Напоследок простонал тот и кончил, пачкая кровать и свой живот. Ещё пару грубых толчков и старший кончает тому на спину. Но он не лег рядом. Юнхо встал с кровати и взял салфетки, аккуратно обтер старшего, ибо тот будет не в состоянии идти в душ. Положив его на кровать, он укрыл его одеялом и заметил, что тот спит и видит уже десятый сон. - Ути бозе, почему же ты такой милый. Он прошептал это себе под нос и поправил прядь на лице старшего. Он мог часами следить за тем, как сладко спит его малыш. Да, называть его так было очень странно, ведь старший прожил на пять лет больше его самого, но при этом он вел себя как самый настоящий ребенок, которого только любить и в плед укутывать. Юнхо этим, в принципе, и занимался, отчего старший постоянно злился и кричал что он его хён, а потом мило дул губки и просил, чтобы его обняли. У Чона измеритель милостей трескался, и тот мило обнимало его и называл самым лучшим и милым мальчиком на свете. Какой бы букой не был старший, и как только бы он не злился, и какими только матами он не посылал младшего, Чон в свою очередь говорил, какой тот милый и любил его сильнее. Да, у его хёна чертовски тяжёлый характер, да и младший мог выхватить из-за недомытой тарелке в раковине. Но старший всегда после своих криков приходит, тихонько и обнимает младшего сзади. Он никогда не любил обнимать его спереди, ибо не хочет, чтобы тот видел его красное от досады и смущения лицо, оттого, что он был не прав. И именно в эти моменты он готов ему простить все на свете, ибо слышит у себя на спине хлюпающий носик, и он знает, что его хён сожалеет, что кричит на того. Да он исправляется, но постепенно, не все же сразу. Юнхо просто аккуратно кладёт свои руки на чужие и аккуратно сплетает пальцы : это значит, что все хорошо, это их таинственный жест. Да, было пару раз и такое, что младший реально обижался, ибо по его скромному мнению, он получал ни за что, ну он же не виноват, что на улице так шумно или ещё куча всего непонятного. В этот момент он полностью игнорирует своего хёна, а тот в свою очередь начинает тосковать, ибо знает, что он виноват, но его не хотят прощать. Он тогда крепко сжимает футболку на Юнхо, чуть ли не до синяков на его теле, и оставляет огромный след от слез, почти на всю спину. В такие моменты сердце сжимается от пролитых слез с любимых глаз. Но пока не услышит "прости", он не повернется к нему и не вытрет слезы с его глаз. И вот оно заветное... - Прости, прости пожалуйста, я был не прав, не злись пожалуйста, я не хочу тебя терять... Эти слова значат гораздо больше, чем банальное " я тебя люблю" с его уст. И у младшего появляются слезы, он поворачивается и крепко его обнимает, утыкаясь носом в его макушку, и прикрывая глаза. Они могут так долго стоять, и только через несколько минут младший говорит те самые слова, отчего сразу на душе становиться теплее. - Я всегда рядом.