Сквозь пальцы

Преступление неминуемо влечет за собой наказание — кажется, Вильгельмина почерпнула эту мысль в одной из магловских книг, и поэтому, в принципе, была готова, что кара настигнет их великолепную троицу. Но никто из нашкодивших слизеринцев и представить не мог, как не на шутку разыграется фантазия Снейпа: то ли близость праздника Всех влюбленных сыграла роковую роль, то ли Стебль напоила его перебродившей настойкой из лиан дремодена, но четырнадцатого февраля их мрачный и одинокий профессор вдруг отправил своих подопечных исполнять обязанности купидонов. Вся история началась, когда несколько лет назад дочь известного мага получила откровенную эротику в качестве валентинки, и с тех пор, год от года, любовные послания проходили строгую цензуру. Обычно столь ответственную миссию поручали старостам, но с легкой руки Снейпа в этом году выбор пал на наказанных слизеринцев. И теперь, сидя в пустынной библиотеке Хогварца, им предстояло перебрать гору любовных посланий из ящика Филча; отсортировать письма, поправить, удалить неподобающее содержимое и наконец доставить бесчисленные валентинки адресатам. И если Вильма, с присущей ей девичьей романтичностью, хотя бы с натяжкой годилась для этой миссии, то худшей компании, чем Малфой и Забини, нельзя было даже вообразить. — Я чувствую себя клерком в бюро тайн, — скривился Драко, перекладывая пергаменты разной степени розоватости. — Отец говорил, что они целыми днями перебирают бумажки и создают вид бурной деятельности, но не приносят никакой реальной пользы обществу, один вред. — Не говори, — поддакнул ему Забини. — Нотт наверняка уже играет третий круг в бутылочку. Или клеит хорошенькую пуффендуйку. А мне чем приходится заниматься? Вот послушайте, — мулат показательно раскрыл ярко алое сердечко, — «…твои губы — как мягкая помадка с лакричным вкусом…» Тьфу, тошнит уже! Лучше бы провел время с Дафной. Интересно, чем она там развлекается в мое отсутствие? — Надеюсь, ищет себе адекватного парня, — пробубнила Вильма, сортируя свою порцию валентинок. — Серьезно, Забини, кто тебя за палочку тянул? «Надоело, скучно», — слизеринка закатила глаза. — По твоей милости и нам влетело, так что не жалуйся. — Действительно, возгордись, Блейз, — ухмыльнулся Драко. — Мы тут ответственным делом занимаемся — разбираем валентинки для Поттера. Вон их уже сколько, целый ворох трепыхающихся сердечек. Не желаешь отнести их своему ненаглядному, Вильма? — Ох, вот только не начинай, Малфой, — Белби отбросила стопку безымянных зачарованных открыток на стол и повернулась к своему парню. — Пошевеливайся лучше, у меня нет ни малейшего желания торчать здесь до рассвета. Ты закончил со своей долей посланий? — Издеваешься? — в упор посмотрел на нее Драко и распустил бесконечную гармошку из пергамента, которую ему предстояло отредактировать. — «Твоя мрамарная кожа и длинные ресницы сводят меня с ума». МрамАрная кожа, Вильма, обрати внимание. Это важно! — Забини подавился смехом, а Малфой продолжал ехидничать, — Мерлин, у меня сейчас кровь из глаз польется. Дальнейшую пошлость даже цитировать не хочу. Нет, Белби, забирай этот трактат и сотри всю порнографию к драклам. А я пока принесу очередную порцию душевных возлияний. Надеюсь, почтовый ящик Филча все же имеет дно. Парень коснулся запястья Вильгельмины, легонько погладил, будто в сотый раз извиняясь за проявленную грубость, а затем поднялся и с мучительным стоном направился к дверям библиотеки. Корректио, — прошептала девушка одними губами и даже не заметила, как писанина на пергаменте сократилась втрое. Малфой неизменно выводил ее из равновесия, заставляя то злиться, то таять от восхищения. Он был слишком красив, чтобы просто отвести взгляд: строгая водолазка облегала рельефные плечи Драко, как вторая кожа; горделивая осанка без слов заявляла о высоком происхождении своего обладателя. Тонкие пальцы аристократа то и дело игрались с палочкой, приручая и лаская гладкое древко из боярышника, как капризную наложницу. Излюбленные черные одеяния подчеркивали платиновую белизну волос, которая оказывала на Вильму какое-то гипнотическое действие. Малфой был… как черный лебедь среди стаи заурядных птиц. Таким же загадочным, своенравным и чертовски притягательным. Коварным искушением, за обладание которым — Белби не сомневалась — ей еще придется дорого заплатить. — Как думаешь, — спросила она Блейза, возвращаясь к своим переживаниям. — Нам удалось замять историю с трансгрессией Пожирателя? — Не знаю, крошка Белби, — Вильгельмина вздрогнула, ведь Забини не называл ее так с самого детства. Ничего хорошего слова Блейза, очевидно, не предвещали. — Что могли, мы сделали. Я и Дафна от души растрепали факультету, что черный шлейф — всего лишь хитроумный розыгрыш, попытка напугать Снейпа. Мерлин, будто такое вообще возможно! Ты бы сама поверила в наши сказки? — Я нет. Но скажи лучше, Гринграсс поверила? — ответила Вильма. Помимо прочих, ее очень волновала реакция подруги, ведь Дафна была отнюдь не глупа, а два и два в их случае сложить нетрудно. — Ни разу, — покачал головой Забини. — Сделала вид — может быть, но моя девочка слишком хорошо воспитана, чтобы выпытывать чужие тайны. Я думаю, ей тоже не хочется пугать Драко еще сильнее. Посмотри на него: держится храбрецом, но в глазах такой страх, какого я не припомню за все годы нашего знакомства. С этим сложно было спорить, и Вильгельмина потупилась, силясь прочесть очередное любовное послание, но от волнения не могла разобрать ни слова. — Почему Дамблдор отмалчивается? — прошептала она после короткой паузы. — Он в курсе произошедшего, более того, видел все собственными глазами. Но даже не соизволил вызвать Драко для разговора. Очень странная реакция. — Думаю, он знает больше, чем говорит остальным, — рассуждал Блейз. — Иначе Малфоя уже поперли бы из Хогварца. Но если так… — мулат беспокойно глянул в проход между стеллажами. — Тсс, забыли. Наш купидон возвращается. — Так, не расходимся, — Малфой с присущим ему сарказмом скривился в улыбке. — В Хогварце эпидемия любовной лихорадки, работы невпроворот. Но это последние признания, слава Салазару. Разворошив просыпанные на стол кусочки пергаментов, Драко присел рядом с Вильгельминой и с самым несчастным видом принялся раздавать валентинки партнерам. Друзья потеряли счет времени. Вильгельмина уронила голову Малфою на плечо и уже без разбора посылала Корректио в каждую бумажку. Ее парень кромсал полуграмотные предложения, проклиная свою начитанность. От корявых текстов, сердечек и клякс у всех уже рябило в глазах. Когда Забини захлопнул последнюю открытку и отправил ее к сородичам, все трое вздохнули с долгожданным облегчением. — Сойдет, — потряс головой Блейз, пытаясь позабыть очередную оду «бездонным глазам» и «волевому подбородку». — Что мы имеем в итоге: это — для Слизерина, — он отодвинул в сторону аккуратную стопку, — эта помойка — для пуффендуйцев, лирические опусы для Когтеврана, охапка макулатуры для гриффиндорцев. Драко, что у тебя осталось? — Розовые сопли для Поттера, — Малфой почти выплюнул ненавистную фамилию, указав палочкой на самый большой ворох пергаментов. — А эти? — Вильгельмина кивнула в сторону горы поменьше. — Это для меня, — ответил блондин и закусил нижнюю губу, обнажая улыбку. — Вот думаю, что ответить своим поклонницам. Коварные искорки в серых глазах так и сияли в ожидании лавины возмущения со стороны Белби. — Что? Да какого дракла, Малфой, ты не имеешь права! — вскочила на стул Вильгельмина и плюнула в столешницу заклинанием, пытаясь сокрушить валентинки соперниц. — Отдай сейчас же! Я лично разорву пергамент Паркинсон на мелкие кусочки и затолкаю ей в глотку вместе с завтраком. Не мешай, уйди, я сказала! — Воу, воу, — посторонился Драко, поднимая ладони в знак капитуляции. — Но в таком случае мне придется сжечь и твою почту. Малфой вытащил из кармана несколько открыток, ухмыльнулся и поиграл бровями. — «Пока, дорогая Белби, ты никогда нас не увидишь», — пропищал парень и швырнул послания в камин. — Ой, как неловко получилось… — Ах так?! — разгорелась азартом Белби. — Вингардиум Левиоса. Сердечки Драко воспарили к потолку, потом стремглав полетели к факелам и сгорели в их пламени, точно мотыльки. На этом справедливость восторжествовала. — Все, брейк, — постучал по столу Блейз. — Завтра продолжите. А пока предлагаю разделиться: Драко, ты отнесешь корреспонденцию пуффендуйцам, я наведаюсь в Когтевран и захвачу наши открытки, а ты, Вильма, пойдешь в Гриффиндор. — Вау, шанс пообщаться лично с моими воздыхательницами, — сказал вполголоса Малфой, перебирая свою стопку. — Не ревнуешь, детка? — Ступай хоть к Мерлину, Драко, мне фиолетово, — полыхнула негодованием Белби. — А я пойду к красно-желтым и лично передам Поттеру каждую валентинку. Не дожидаясь новых подколов, Вильгельмина смела со стола свою долю любовных посланий и направилась к лестницам. Коридоры Хогварца были пустынны, лица на картинах давно уснули и каждый шаг девушки отдавал под потолками громким эхо. Она бесцельно перебирала валентинки, думала о том, как отомстить Драко за шуточки и отчаянно боролась со сном, как вдруг воздух всколыхнулся от чужого присутствия. Под сводами разразился задорный смех, волосы Вильмы подхватило вихрем, а ожившие письмена закружились, словно стая бабочек, и, не спрашивая разрешения, устремились в дебри Хогварца. Девушка ахнула и рванула следом, ругая известного полтергейста на все лады. — Пивз, отдай, это не твое! — верещала Белби, подпрыгивая на бегу, чтобы дотянуться до открыток. — Куда ты несешься? Стой! Ох, проклятье… Разбрасываясь заклинанием пут, Вильгельмина из последних сил неслась по коридорам, взбиралась по лестницам и снова спускалась вниз, пока призрачное создание не привело ее к заброшенному женскому туалету. — Только не это, — взмолилась вполголоса слизеринка. — Пивз, я заклинаю тебя именем Кровавого барона, верни открытки. Не тут-то то было. Хохочущий полтергейст мелькнул в воздухе, расплылся довольной улыбкой и швырнул часть посланий в раскрытую дверь дамской комнаты. Остальные клочки пергамента посыпались на пол, точно праздничные конфетти, а Пивза и след простыл. Кое-как собрав бумажный хаос с помощью магии, Вильгельмина двинулась в сторону обители плаксы Миртл и уже за десяток метров услышала ее восторженные вопли.  — О, это мне, как романтично, — пищало привидение. — Какие приятные слова! Вильма с опаской заглянула в туалет и нос к носу столкнулась с главной истеричкой Хогварца. От ее восторгов возвращать валентинки сразу расхотелось, и девушка готова уже была оставить свою затею, но Миртл вдруг заверещала. — Милый мой мальчик, — голосила Плакса. — Это, наверное, тоже от него, от него! Теперь поток восторженных слез было не остановить. — Тоже? — воскликнула Вильма, несколько обескураженная ситуацией. — Тебе присылают валентинки?! — Обычно нет, — сбавила тональность Миртл. — Но тот милый мальчик недавно принес мне одну. Ооо, он само очарование! Такой потерянный, беззащитный, вежливый… Очень сокрушался, что обронил монетку в мой унитаз. Белби приросла к полу с открытым ртом. Малфой?! Милый и вежливый?! Земля, наверное, сошла с орбиты. — Миртл, только не говори, что помогла ему достать монету, — закрыла глаза Вильма, вознося молитву Салазару. — Почему? — пропищало привидение. — Тебе скажу, ты принесла мне много валентинок. Конечно, я нашла его пропажу, разве мне сложно, для хорошего мальчика. Вероятно, призрачная девочка еще долго стонала от восторга, но Вильма выскочила из туалета, как ошпаренная. Ее «хороший мальчик» готов был вот-вот вляпаться в новые неприятности, и Белби просто не имела времени на глупые дифирамбы. Спотыкаясь и жадно хватая ртом воздух, она побежала вверх по лестнице и едва не снесла с ног Блейза. — Забини, где он?! — почти прокричала Вильгельмина. — Где кто? — ошалел мулат. — Тебя что, заклятием бешенства ударило? — Драко, — трясла его за плечи подруга. — Не тупи, у него монета! — Да какая монета, дракла ради? — вытаращил глаза Блейз. — Малфой пошел закрывать библиотеку. С почтой мы закончили. — Вот, — Белби всучила слизеринцу свою долю посланий. — Отнеси в Гриффиндор, не задавай вопросов. Малфой! Подгоняемая грохотом собственного сердца, девушка в два прыжка преодолела оставшиеся ступеньки, пролетела по длинному коридору и разъяренной горгульей ворвалась в читальню. — Малфой! Ответа не последовало. Все факелы были погашены, стулья аккуратно придвинуты к столам, а забытые учениками книги бережно уложены на специальную тележку. В библиотеке стояла оглушительная тишина, но Белби сейчас не верила ни одному из своих осязательных чувств, кроме интуиции. Сделав несколько шагов на ощупь, она повернула в сторону секции с самыми скучными энциклопедиями и почти сразу заметила свет от единственного горевшего факела. Драко сидел за столом промеж переполненных книгами и пылью стеллажей и нашептывал заклинания, касаясь палочкой знакомой золотистой монеты. — Не надо, — взмолилась слизеринка, показавшись из тени. От неожиданности Малфой подпрыгнул и опрокинул стул. — Драко, уничтожь ее. — Ты не понимаешь, — в страхе задохнулся парень. — Я не могу, они убьют ее… И меня убьют, если план сорвется. — А если нет, ты отправишься в Азкабан, — сказала Вильгельмина, стараясь унять дрожь. — Я видела твое будущее, Драко, остановись! Малфой постарался спрятать монету, но девушка резко вытянула палочку, подбросила галлеон в воздух и сокрушила Бомбардой. — Не важно, — Драко прислонился к стеллажу и закрыл лицо руками. — Что сделано, то сделано. У меня был дубликат монеты, просто… просто он не сработал как следует. Я должен был подстраховаться. А теперь… ну зачем, Вильгельмина, какое тебе дело до моих проблем? — Я люблю тебя, кретин, — заплакала Белби, чувствуя, как все напряжение прошедших месяцев разом выплеснулось наружу. — Почему с тобой так трудно… Я не хочу, не хочу в этом участвовать! Чертов Забини, зачем он притащил мне злосчастный артефакт? — Эй, Вильма, о чем ты? — Малфой подошел к ней вплотную, заставив девушку врасти в боковую стенку стеллажа. — При чем здесь Блейз, и где ты успела подсмотреть мое будущее? — Тот времяповорот, — шептала девушка, пока Драко всматривался в ее наполненные влагой глаза в свете факела. — Твой времяпорот… Я, я починила его и заглянула в будущее. — А, вот ты о чем. Это всего лишь один из вариантов событий, из худших вариантов, Белби, — лицо Малфоя приобрело странное выражение. — Ну ты даешь, нашла из-за чего беспокоиться. Эту историю об обратных времяповоротах каждый ребенок знает. Он осторожно провел кончиком пальца по щеке Вильгельмины, стирая соленую дорожку. Губы слизеринца приоткрылись и задрожали, взгляд заволокло туманом. Казалось, он наслаждался чужими слезами, эмоциями, потому что сам был не способен на подобную искренность. — Что ты задумал, Драко? — Вильма опомнилась, но не могла пока усмирить пульс. Руки Малфоя соскользнули вниз по бедрам Белби, парень всем телом прижался к ней и целовал нежный изгиб шеи, оттягивая воротник блузки. — Все равно ничего не вышло, — прошептал блондин. — Так что Азкабан откладывается. Ты правда меня любишь, девочка, правда? Как неожиданно… — Правда, — едва пролепетала Белби, прежде чем ее губы попали в плен. По коже рассыпались мурашки, глупые опасения улетучились. С помощью палочки Драко одну за одной расстегнул пуговицы на блузке Вильгельмины, пальцами нащупал молнию на юбке, и клетчатый кусок ткани покорно обрушился на пол. Библиотека поплыла перед глазами. Девушка уже готова была отбиваться, когда настырные пальцы Малфоя коснулись ее между ног. Лаская и надавливая на самые чувствительные точки сквозь тонкую ткань, он шептал ей какие-то горячие пошлости, прикусывал ушко и стягивал ненужную рубашку. Раньше Вильме казалось, что девушке ничего не стоит остановиться. Стоит только сказать «нет», и все закончится. Но она не учла, что в решающий момент любое «нет» застревает в горле, наружу рвутся только нескромные стоны и даже крики, пока все тело полыхает пожаром от прикосновений именно ЕГО пальцев. — Ох, Драко, — запрокинула голову Белби, чувствуя, как хлопковая ткань насквозь пропитывается ее влагой. Бедра откровенно дрожали, колени подкашивались. — Мне прекратить? — промурлыкал Малфой, сжимая бусинку на ее груди. — Нет, нет! — воскликнула Вильма, благодаря Мерлина, что они одни в библиотеке. Она не смогла бы страдать от этих ласк молча, ни за что на свете. Словно беспомощный котенок, Вильгельмина заскреблась пальцами о спину Драко, вынуждая его сорвать наконец свой черный свитер. Парень повиновался, и у Вильмы напрочь отказало дыхание. Опадая руками по его обнаженной груди, она пыталась захватить ртом немного воздуха, но только вконец захлебнулась, достигнув темной дорожки волос под кубиками пресса. Воображение четко обрисовало ей, где та заканчивается; подкинуло мысль, что неземное божество принадлежит ей одной, и ноги Белби все же подкосились. — Малышка, — подхватил ее в объятия Малфой, — не бойся, — чужие руки уже стягивали с ее тела последние остатки одежды. — Какая ты классная, какая сладкая… Драко спустился поцелуями по груди девушки, прошелся языком от пупка до заветного треугольника между ног и принялся ласкать чувствительные изгибы внизу живота. Вильма не знала точно, но, похоже, она уже скулила от желания. Пальцы исчезали в светлой шевелюре Малфоя, по венам разливалась лава, сердце сводило в судорогах. Когда серые, потемневшие от страсти глаза снова встретились с ее радужкой, Вильма лишь на секунду осознала, что стоит на возвышении. Вероятно, Малфой наколдовал нечто, чтобы бедра девушки оказались вровень с его собственными. Он ловко расстегнул брюки, приспустил вместе с нижним бельем и вот уже между ног Вильгельмины уперлось что-то твердое, горячее, невыносимое. Желание усилилось в разы, с губ снова сорвались стоны, мольбы, звуки любимого имени. Ощущения смешались в общем водовороте, и девушка почти не почувствовала, как Малфой приставил член к ее щелочке и резко толкнулся вверх. Внезапная боль смешалась с восторгом и утонула в нем, как что-то постороннее и ненужное. Драко ласкал руками тело Вильмы, сжимал бедра, часто и рвано дышал, но двигался очень осторожно, словно опасаясь навредить. — Не больно, малышка? — прошептал он, вдыхая запах темных волос. — Скажи, когда будет хорошо, — еще пара нежных движений, от которых у девушки сносило крышу, — Какая ты узенькая, киска, такая горячая. Белби заныла, призывая его двигаться быстрее. Его член в купе с пошлыми словечками доставлял немыслимое удовольствие, за которое ей еще будет стыдно. Но потом, все потом… — Продолжай, еще, — стонала Вильма, старясь попасть в ритм его движений. — Мерлин, Малфой, скольких девушек ты соблазнил! Казанова чертов. О, боги, как хорошо, так хорошо… Наверное, Белби закричала, почти завыла, когда парень сильнее сжал ее ягодицы и озверел в своих движениях. Верить, что она способна издавать такие звуки не хотелось, поэтому девушка вцепилась в губы Малфоя с двойным остервенением. Теперь они старались задушить друг друга, сражаясь языками и синхронно стонали в поцелуи. Тело обдавало пламенем. В животе зародился вихрь, готовый в любой момент разорваться. Лоно Вильмы съежилось, крепче захватывая Драко, и парень упал на плечо Белби, громко выстанывая свое удовольствие. Под его дыханием горячий клубок внутри взорвался, и Вильма закричала из последних сил. Если бы не сильные руки Драко, она почти наверняка сползла бы на пол, как безвольная марионетка, и умерла бы там же от остановки сердца. — Малфой, охренеть можно, — выдохнула Белби, щурясь, чтобы прогнать звездочки перед глазами. — Ты в порядке? — улыбнулся Драко и погладил подружку по волосам. Он уже успел застегнуться и искал глазами свою одежду, пока Вильма заново училась дышать. — Я более чем, — пролепетала девушка, хватаясь на взбесившееся сердце. — Не знала, что бывает так классно в первый раз. Малфой довольно усмехнулся и протянул ей лифчик. — У тебя кровь. Сейчас, где моя палочка… И не забудь принять противозачаточное зелье. До наследников мы еще не доросли. Он применил очищающее к ним обоим. — Непременно, — выдохнула Вильма, поправляя взмокшую челку. — И Драко… — Что? — оглянулся Малфой, уже готовый загасить последний факел. — Обещай, что будешь рассказывать мне больше о своих планах. — То есть простым «Я люблю тебя» не отделаюсь? — Не мечтай даже, — покачала головой Вильгельмина, закрывая глаза от сладких слов. — Ладно, я очень, очень постараюсь. Годится?