Блохастый и Колючка

— Это был флирт! — Роза чуть не подпрыгивала от возбуждения, обгоняя девушку, чтобы заглянуть ей в глаза. — Ты флиртовала с Сириусом Блэком, подруга! — казалось, она сама не совсем верила в то, что говорит: рот её приоткрылся в немом удивлении, а брови поднялись вверх. — Неплохой выбор, честно, я не ожидала! Они пересекли внутренний дворик замка и вышли к холмистой поляне, тянущейся до самого Запретного леса. Ещё жаркое, не успевшее остыть с лета солнце подогревало их мантии со спины, пока пятнистая тень одного из деревьев не укрыла девушек под собой. — Чушь, я не флиртовала с ним! — возразила Кассандра, встряхивая в воздухе и расстилая на траве тоненький клетчатый плед. Девочки полулёжа устроились на нём, окружив себя домашней работой и ланчем; уроки только закончились, большинство классов были переполнены духотой, и ученики спешили вырваться из стен на свежий воздух. — Ну, значит, он флиртовал с тобой! — не унималась Малфой. Тут же морщинка залегла меж бровей, стоило ей раскрыть перед собой учебник по трансфигурации; она тяжко вздохнула, глядя на параграф. Сельвин закусила губу, на мгновение задумавшись: флирт для неё являлся вещью не до конца понятной и неуловимой. Она готова была поспорить, что быстрее научится вызывать Патронуса, чем поймёт, что с ней кто-то флиртует. Подруга неоднозначно повела плечами в сомнении. Чуть заметная застенчивая улыбка и лёгкий румянец сопровождали девушку с самого начала рассказа и до сих пор, что не укрылось от глаз Розы. Вид у Сельвин вообще с самого утра был какой-то мечтательный. — Честно говоря, я повела себя как дура, — в голосе Кассандры зазвучала нотка грусти. — Боже, так стыдно... — Чёрт, и на ком я должна испробовать это заклинание, чтобы сделать домашку? На Локи? — сокрушалась Чанг, вчитываясь в параграф. К следующему занятию они должны были уже научиться с лёгкостью превращать простых существ в существа посложнее и уметь управлять их волей. На уроке практическая часть у некоторых прошла неважно - Мариэтте, например, удалось только сотворить из гусеницы цыплёнка, но тот не реагировал на её попытки заставить его летать или хотя бы вертеться на месте. Профессор МакГонагалл в этот раз слегка огорчилась успехами Слизерина, хотя виду не подала. — Интересно, скольких он уже одурачил? - тихонько размышляла Сельвин. — Что ты говоришь? — прервала её Малфой. Она не могла толком сосредоточиться ни на домашке, ни на разговоре. — Да так, ничего, мысли вслух. — Как думаешь, у нас тут водятся белки? — Роза извлекла волшебную палочку из внутреннего кармана мантии. — Не хочу мучить Локи, он не переживёт, если я превращу его в кролика. Может, мне призвать белку? Локи, самца красивой двухцветной совы, родители подарили ей перед третьим курсом, после того, как посреди зимы внезапно пропал кот девочки, Ламберт. Она попробовала держать его в общей спальне, как делали большинство со своими животными, но птица научилась выбираться из своей клетки и шкодить по комнате в отсутствие хозяйки, принося ей только неприятности своими выходками. Так что, помучившись пару месяцев, она в конце-концов переселила Локи в совятню, к большинству всех пернатых, которые проживали в замке. Кассандра обожала дразнить подругу, убеждая всех, что птицу Розы назвала так в честь профессора по ЗОТИ, которым благоговейно восхищалась во времена его работы в Хогвартсе. Теперь, по прошествии времени, Малфой жутко стыдилась своего причастия к помешательству, которым овладела добрая часть представительниц женского пола в тот год. На самом же деле Локи получил свою кличку в честь скандинавского Бога, но этот рассказ, заливаясь со смеху, едва ли кто-то дослушивал - звучал он куда скучнее версии Сельвин. — С белкой сложно, — Кассандра сделала пару глотков клюквенного морса и поморщилась от кислинки. — Макгонагалл сказала, что мы можем попросить у Хагрида червей для начала. — Фу-у, черви! — скривилась Роза и тут же рассмеялась. — Меня от гусениц-то чуть не стошнило, а ты мне червей предлагаешь. Ну ладно, ты права, с ними у нас больше шансов. Вдруг со стороны школы в небе раздалось характерное уханье, и через несколько мгновений под сень дерева плавно спикировала сова, неся в лапах конверт. — Локи, а мы только о тебе говорили! — воскликнула Роза, вытаскивая из когтистых пальцев письмо. — Что-то ты припозднился сегодня, почту в обед приносили, — хозяйка почесала птицу под клювиком и та блаженно заурчала. Девушка разломала сургучную печать и развернула послание. Письмо пришло из дома, от родителей. Они от всей души поздравляли дочь с началом нового, четвёртого учебного года и желали успехов в учёбе и игре в Квиддич на новенькой “Комете - 260”. Кассандра, слушая обрывки, которые зачитывала ей подруга, с тоской вспомнила о том, как родители поздравили её вчера с днём рождения: отец, вечно скупой на чувства, прислал ей в подарок элегантный набор дорогих самопишущих перьев и индивидуальный шар для уроков прорицания. “Мало ли какую чушь покажут эти общественные кристаллы” — ворчал он таким тоном, будто речь шла об общественных туалетах. “В них ещё я глядел, когда учился, и до меня глядели, и после... Нет-нет, тебе нужен свой собственный, а то насмотришься всякой дряни...” В тот вечер каникул он пустил её к себе в кабинет, где между разбором накопившейся почты и поиском чьего-то досье в домашнем архиве он изо всех сил создавал видимость общения с дочерью. На деле она в основном рассказывала что-то то его спине, застывшей с важным задумчивым видом у окна, то в начинающую седеть вслед за висками макушку, наклонённую над ворохом пергамента на столе. — В этом году вашим новым преподавателем по Защите от Тёмных Искусств станет человек с весьма сомнительной репутацией, — как бы между делом протянул мистер Сельвин, поправляя съезжающие с носа очки. — Имей в виду. И сообщай мне, если что-то пойдёт не так, хорошо, милая? Кассандра кивнула с понимающим видом, будто и впрямь имела представление, о чём говорит ей отец. К подаркам прилагалась минималистичная открытка, кратко гласившая “С Днём Рождения”. Ни пожеланий, ни подписи — в его стиле, и эта безликость сразу делала его узнаваемым. Мама тоже прислала открытку, прямиком из отпуска, где пребывала последние четыре месяца. Раскрывшись, открытка выпустила из себя стайку мерцающих голубых бабочек; от неё повеяло солёным морским бризом, но текст в ней оказался совершенно сухим и шаблонным, что Еве пришлось с трудом проглотить ком, подступивший к горлу. Девушка провела всё лето дома, однако отца она застала лишь на пару недель, а мать не увидела и вовсе. Хоть мисс Сельвин и уверяла дочь, что проведёт с ней каникулы, обещание своё в силу обстоятельств женщина так и не сдержала. — ... И прикупи себе в Хогсмиде пару безделушек. Любящие тебя Ма и Па, - закончила читать Роза. Она снова сунула руку в конверт и выудила оттуда два сверкающих галеона. От радости глаза её блеснули тем же светом, а рот её широко и довольно растянулся до ушей. — Гляди-ка, да на это можно неделю гулять! Сельвин в ответ лишь выдавила улыбку и опустила глаза в раскрытую перед собой книгу. Когда остатки ланча прикончили, но успехов в заклинании всё ещё не наблюдалось, Роза снова отвлеклась и спросила: — Попробовала бы ты порисовать на полях в “Чудовищной книге о чудовищах”, она бы тебе сразу руку по локоть откусила! — Книга или мадам Пинс? Девочки рассмеялись. Действительно, тяжело в своё время оказалось привыкнуть к пособию по уходу за магическими существами. — Считай, теперь ты подписала себе приговор. Мне кажется, этот дурачок Блэк и учебник потеряет. А отдуваться всё равно придётся тебе! — подруга демонстративно ткнула Еву пальцем в грудь. Сельвин поперхнулась. — Ты только что назвала его “неплохим выбором”. Определись уже! Близился вечер. Послеполуденный жар сходил на нет, набежали облака, и ветер прохладно растрепал волосы. Роза поёжилась от пробравших её мурашек. — Он симпатичный, не отрицаю. И смешной, — она улыбнулась, словно вспоминая какой-то случай. — Просто за таким, как он, нужен глаз да глаз. Я больше, чем уверенна, что если ты ему сама не скажешь, он по своей воле этот учебник тебе никогда не вернёт. — Мне кажется, он не такой безответственный, как ты говоришь, — покачала она головой. Малфой пожала плечами. — И всё равно, думаю, тебе стоит подловить его где-нибудь и напомнить. — Да куда он денется, мы же в одной школе учимся, — отмахнулась Кассандра, поглядывая в ту сторону, где в низине холмов стояла хижина лесничего. Самого домика отсюда видно не было, но в воздухе, если присмотреться, угадывалась струйка серого дыма, выплывающая из трубы: это значило, что хозяин уже вернулся с занятий. — Ну так что, за червями-то пойдём? *** Тем же вечером, Башня Гриффиндора. Джеймс притащил здоровенный пакет всеми любимых “Берти Боттс”; передавали его по кругу, каждый пробовал по одной. Кому попадалась гадкая, приходилось выполнять желание или рассказывать одну истину о себе. — Я их ел так много, что уже начинаю различать, где противные, — очередь дошла до Ремус. Он поднёс одну красную конфетку в виде боба поближе к глазам, внимательно рассматривая. — Противные обычно темнее сладких. Вот эта будет с корицей, точно говорю. Она выглядит точно так же, как вишнёвая, только чуть потемнее. — А корица по-твоему противная что ли? — изогнул бровь Гидеон Пруэтт. Ему не нашлось места на кроватях, и он устроился на полу у одного из изголовий в позе тибетского монаха. — Терпеть не могу, — поморщился Ремус. — Ну ладно, если ещё в шоколаде внутри попадётся, это я могу стерпеть. Но так... — Так ты что, додумался её ложками жрать? — Фабиан разразился хохотом, который заглушил попытки Рема объяснить, как и почему тот не употребляет в пищу приправу. — Да ерунда это всё, чтобы больше запутать, — Питер забрал у парня из рук конфету. — Спорим на сикль, что твоя теория не верная? — А как я это узнаю? — Можешь попробовать после него, — гоготнул Джеймс, и по комнате пронеслись смешки. — Питер, не дожёвывай до конца, а то не поверит! Хвост сунул боб в рот, разжевал его несколько раз, и лицо его через секунду перекосило. — Фу-у, грязь какая-то! — недовольно промычал он, озираясь по сторонам, куда бы выплюнуть. — Не может быть, грязь должна быть коричневой, как и сосиска! — запротестовал Ремус. Гидеон передал Питеру кубок, и друг смачно отплевался туда несколько раз. — Ну значит это быва емвя— он сморщился, высунув язык: вкусы конфет были настолько правдоподобными и яркими, что хотелось отдраить его щёткой. — О, нет, это дождевые черви походу! Мои любимые! — Сохатый наполовину сполз со своей койки и протянул длинную руку в пакет. — Питер, ничё ты не понимаешь, это изысканный деликатес! А есть ещё такая? Найдите мне ещё! Остальные ребята тоже поморщились, переглянувшись. — Да бери не глядя! — Сейчас не твоя очередь! — Фу-у, какой нахрен деликатес, меня сейчас стошнит... — Это Хвост сбил всю очередь! — вставил Сириус. Сегодня он непривычно тихо полёживал на своей кровати, почти не шевелясь и принимая меньше всего участия в разговорах и игре. Ему уже дважды подряд попалось мыло, так что он просто лениво слизывал языком привкус горькой пены с зубов. — Тебе правда нравится вкус дождевых червей? — не унимался Фабиан. Лицо его выражало полнейшее недоумение. Поттер довольно кивнул, заглатывая сразу пригоршню и щурясь от контраста вкусов, разразившихся на языке. — Мерлин, да ты тот ещё извращенец! И что, живого тоже заглотишь? Сохатый с трудом протолкнул в себя недожёванный слипшийся ком из ушной серы, попкорна, зелёного яблока и чего-то ещё, чего он не успел распробовать. — Не волнуйся, не подавлюсь и с тобой поделюсь. Фабиан показал ему язык. Перевалило за отбой, но расходиться спать никто не торопился. — Питер, ну так что, истина или желание? — повернулся к мальчику Гидеону. Тот уже пришёл в себя и воззрился на сокурсника удивлёнными глазами. — Я? — он ткнул в себя пальцем. — Не-не, почему я-то? — Ты сожрал конфету Ремуса потому что! — Всё посбил нам, значит твоя очередь! — в один голос завозмущались парни. — Ой, да ну вас! — насупился Хвост. — Ладно, пусть будет... — Желание! — выкрикнул за него Джеймс. — Же-ла-ни-е! Ты два раза уже выбирал истину и нёс какую-то ересь, хватит с тебя! — Чего-о..? — Нет-нет, единогласно, да, ребят? — Сохатый окинул взглядом их кампанию, и кое-кто согласно кивнул. Питер закатил глаза и обессиленно откинулся на подушки. — Ну давайте, ваша взяла. — Я предлагаю посмотреть, как ты будешь забираться в спальню девочек, — предложил, потирая руки, Фабиан Пруэтт. — Ну не-ет, было уже, — скучающе воспротивился Гидеон. — Я как-то тоже так полз, а в итоге лодыжку себе вывихнул на этой горке. Помфри мне так и не поверила, что я типа на метле неудачно приземлился, как будто всё знала. Заколдованная лестница была сущим проклятьем для любопытных мальчишек, желающих попасть в спальни к девчонкам - через несколько ступеней она превращалась в покатую скользкую горку, не давая ни шанса взобраться на самый верх. — Подтверждаю, я тоже столько синяков на коленках набил, — промычал Сириус со своего места. Парни как по команде обернулись под полутень завёрнутого полога, под которым плющил щёку на подушке Блэк. — Сириус, ты чего такой невесёлый? Хватит пластом валяться, подключайся! — Да он просто комедию ломает. Не болит уже твоё ухо, вставай давай! — Джеймс мигом перемахнул на кровать к другу и потрепал его по голове. — Или что, мадам Пинс на тебя так кричала, что ты и оглох ещё? — Да что она себе позволяла, в священном-то месте так орать! — внезапно возмутился Бродяга. Он уже в красках поведал днём ранее всем за ужином, что ему и его раковине чудом удалось уцелеть. — Если бы не Кассандра, она точно оторвала бы мне ухо! Жаль, я ещё не научился трансгрессировать, так бы она меня ни за что не сцапала! — В замке нельзя трансгрессировать, ты забыл? — напомнил Ремус. Сириус проигнорировал его слова. — Да она явно вместе с Филчем подвешивала в былые времена школьников в подземельях! Надо было мне взять у Сохатого мантию... — Скоро придётся сдавать её в аренду, — ухмыльнулся Поттер. — Погоди, Кассандра? Что за Кассандра? — влез Гидеон.Фабиан и Питер заинтересованно посмотрели на Сириуса, а Сохатый аж вытянулся в лице с загадочным видом. — Кто такая? — Ну, которая взяла мне учебник, с Слизерина, — Блэк неопределённо махнул свисающей с кровати рукой в сторону заваленной хламом тумбочки, на которой лежала поверх кучи под наклоном книга, балансируя на честном слове и норовя вот-вот свалиться на пол под дуновением ветерка. — Ты развёл девчонку на книгу? — хохотнул друг и похлопал Бродягу по спине. — Молодец, , глядишь, в следующий раз и списать даст. По комнате снова прокатились смешки. — Ой, заткнись, Джеймс! Сохатый комично закатил глаза, изображая блаженство, и всплеснул руками, будто падал в обморок. Блэк не выдержал и тут же со всей силы спихнул его ногой с кровати, так что Поттер свалился с неё на ковёр, чем вызвал громкий хохот всей компании. Джеймс перекатился на середину круга, который они образовывали, и распластался в позе звезды, всё ещё не выходя из образа. — Что, прям такая? — заворожённо прошептал Гидеон. — Да ну, ты больше верь ему, ага, — Сириус снова попытался сменить позу, в которой лежал, но прочесал больным ухом по матрасу, и лицо его исказила гримаса боли. — А ты больше притворяйся, — вторил Джеймс с пола. Он приподнялся, тряхнул головой, поправляя упавшие на глаза волосы. — В ушах нет хрящей и костей, и она не оторвала тебе его от головы, хватит косить под больного! — Ой, отстань! — Блэк помолчал немного, смотря куда-то в одну точку перед собой. — Ну, у неё длинные волосы, она среднего роста. — Ещё у неё щёлочка, — Бродяга приподнял верхнюю губу и указал пальцем на передние резцы, — между зубов. Фабиан нахмурился, а Гидеон пренебрежительно скривился. Питер посмотрел на последнего с недоумением, и неприязнь тут же стёрлась с лица Гидеона. — Она — подружка Розы Малфой, - сообщил Джеймс. — Миленькая. — Смотри, не посей “Зелья”, а то она миленько тебе по башке настучит вместе с подружкой, — увещевал Гидеон. — Или с Лили Эванс. Я слышал, она за своих девчонок ух как впрягается! Они-то кукушку умеют клевать. Ой, чёрт с ними, мы так и не придумали Хвосту желание! Но в этот момент дверь в спальню отворилась, и вошёл уставший семикурсник, на ходу стягивая с себя галстук. — Почему ещё не в кроватях? — измотанным тоном спросил он, даже не глядя на ребят, а направляясь сразу к своей постели. — Отбой был пять минут назад, расходитесь, расходитесь, не мешайте другим спать! — Вспомнишь солнышко — вот и, кхм, — Сохатый плавно, по лисьи проскользнул мимо остальных и, первым очутившись в своей постели, натянул повыше одеяло, — Спокойной ночи, кто последний, гасит свет! — и тут же наигранно захрапел.