Нотки

Меньше всего Ирина Алексеевна ожидала, что день, который начинался, в общем-то, неплохо, закончится внезапным посещением бара. Сидя на высоком стуле, прикрыв глаза, она могла даже предположить, что находится сейчас дома, однако шум, доносившийся со всех сторон, музыка, льющаяся из динамиков и резкий запах алкоголя, возвращали в реальность. Кончики пальцев водили по краям снифтера, а в груди по-прежнему жгло. Ирина не так часто выпивала, и сейчас требовалось несколько минут передышки для следующего глотка. Вновь открыла глаза, бросая взгляд на полку позади бармена, заполненную алкоголем. Неприятные слова вновь пронеслись в голове, поджигая фитиль обиды. «Подчиняться вздорному начальнику…» Ирина не жалела клея, чтобы склеить разбитую чашку, которая стала своеобразным символом ее отношений с Геннадием, однако с каждым днем все больше и больше понимала, что сил, а главное желания, в десятый раз менять осколки местами, уже не остается. И сейчас, после очередной ссоры, во время которой в её броне начала расходиться брешь, она не нашла ничего лучше, чем провести вечер в баре. Домой не хотелось. Пальцы соскользнули на толстую ножку, глаза зажмурились, и через пару секунд на кончике языка вновь почувствовался вкус коньяка. Глубокий вдох. Открыв глаза, Ирина бросила взгляд на бокал, затем отпустила его и даже слегка отодвинула от себя. Боковым зрением уловила шевеление рядом с собой, затем повернула голову, а пальцы левой руки легонько провели по светлым волосам. — Вот тот коньяк, пожалуйста, — уставший мужской голос с нотками хрипотцы. Анатолий дождался, пока бармен закончит опустошать пузатую бутылку, затем поблагодарил, вдохнул, начиная делать маленькие глотки. Ирина внимательно смотрела на него, однако как только его бокал, уже пустой, приземлился на столешницу, отвела взгляд, но зацепился за едва приметный шрам на тыльной стороне левой ладони. В голове творился настоящий сумбур, а взгляд стал отсутствующим. Музыка стала чуть громче. Пока в ее голове крутились разные мысли, Анатолий обратил внимание на неё. Окинул её взглядом, потом посмотрел на наполовину пустой стеклянный сосуд. — Все в порядке? — задал он первый попавшийся вопрос, который пришел на ум. Ирина дёрнулась от его голоса — сейчас он ей показался непривычно громким, несмотря на всю атмосферу бара. — Да… простите, — отвела взгляд, затем покачала головой, снова посмотрев на свой бокал. Анатолий, напротив, был не готов сейчас перестать на нее смотреть, даже развернулся в пол оборота. Посещал он этот бар достаточно часто, особенно в последнее время, но ни разу не встречал её здесь. Анатолий внимательно смотрел на незнакомку, пытаясь понять, с какой целью она оказалась в этом месте — судя по недопитому коньяку… На этот раз Ирина, которая все еще пыталась выкинуть из головы грустные мысли, почувствовала на себе изучающий взгляд незнакомца, затем вновь посмотрела на него, а распущенные светлые волосы скользнули по плечам. — Что такое? Что вы на меня так смотрите? — нервно спросила она, пальцы левой руки добрались до стеклянной ножки — требовалось ещё немного коньяка. Губы Анатолия дрогнули в усмешке. Ирина хотела было сделать глоток, однако под его взглядом становилось слегка некомфортно, и она отчаянно давила в себе желание скользнуть ладонью в недра объемной сумки, лежащей на коленях, чтобы достать маленькое зеркальце и убедиться в том, что она прилично выглядит. От его взгляда не укрылась эта нервозность. — Стало интересно… не видел вас здесь раньше. Ирина почувствовала, как в крови начинает закипать раздражение. «Я просто хочу немного выпить! Ничего больше, черт подери! И не надо ко мне лезть с этими глупыми разговорами!» Тонкие брови взметнулись вверх, а затем остатки коньяка, томившиеся в оковах стекла, оказались в пищеводе. Ирина выдохнула, моргнула, медленно отодвигая в сторону снифтер. — А вы, — резко обернулась в сторону внезапного собеседника, — я так понимаю, — затем повернулась к нему корпусом, положив ладони на поверхность сумки, — частенько тут бываете? — в глазах сверкнули искорки. Анатолий усмехнулся, затем исполнил правой рукой жест, призывая бармена повторить ему. — Время от времени, — - обтекаемо ответил он, слыша краем уха соприкосновение коньяка со стеклом. Не глядя, притянул к себе напиток, затем сделал глоток, — Владимир. Он и сам не понял, с какой стати решил назваться своим «анонимным» прозвищем, однако поправляться было уже поздно. Ирина усмехнулась, прикусила губу изнутри, оценивающе смотря на него. Внешний вид никак не выдавал в нем человека, который способен выпить вторую порцию коньяка за столь короткий промежуток времени. — Марина, — проговорила она, улыбнувшись — называться своим именем не хотелось… как раз перед выходом из Склифа они с Нарочинской случайно столкнулись. «Я не твоя игрушка, Ира…» От воспоминаний бросило в дрожь, и, резко развернувшись, Ирина попросила повторить коньяк уже ей. Анатолий, отставив свой в сторону, протянул ей руку. — Здравствуйте, Марина, — с легкой улыбкой проговорил он. Та внимательно посмотрела на него, почувствовав, как начала тяжелеть голова. — Здравствуйте, Владимир, — позволила уложить свою ладонь в его, а через секунду почувствовала легкое рукопожатие. Еще через мгновение её губ коснулась улыбка, а щеки розовели. Анатолий отследил взглядом наполнение её бокала, затем снова посмотрел в зелёные глаза. — Полагаю, трудный день? Ирина дёрнулась, затем сделала глоток. — На работе проблемы, — сухо проговорила она, продолжая внимательно смотреть на него, а губы касались холодного стекла. Количество народа в баре увеличивалось. Анатолий, медленно водя стеклянное донышко по столешнице, придерживая за ножку двумя пальцами, усмехнулся. — А кто вы по профессии? Ирина пожала плечами, прикусив нижнюю губу… «Раз уж сегодня я не я…» — Бухгалтер, — выпалила она, потом подперла голову рукой, чувствуя, как веки тяжелеют, — а вы? «Чиновник министерства здравоохранения, который сейчас пьет тут вместе с тобой…» — пронеслось в голове у Анатолия. Однако вслух он сказал лишь одно слово: — Адвокат. Ирина смотрела в его глаза, понятия не имея, что на это ответить. Словно в них плескалась сталь, и что-то в этом её притягивало. А может быть, катализатором был алкоголь, который начал впитываться в кровь. Впрочем, Анатолий сам взял в руки беседу, даже отвлекся от уже наполненного третьего бокала коньяка. Время бежало незаметно. Ирина, в прочем, отставила второй, допив до конца, но решила, что на сегодня ей, определенно, хватит. С каждой минутой беседа становилась все неформальнее, алкоголь постепенно затмевал разум, им обоим становилось то ли душно, то ли жарко. Постепенно, бар заполнялся людьми, к стойке подходили все чаще и чаще, мешая вести разговор. «Чертовски красивая…» «Почему он… так действует на меня?» Рука Анатолия несколько минут лежала на ладони Ирины, слегка прижимая ее к столешнице — он сделал это непринужденно, во время разговора, однако теперь никому из них не хотелось разрывать этого. Его взгляд периодически останавливался на её губах, затем оказывался на наглухо застегнутых верхних пуговицах рубашки. Ирина это замечала, и с каждым разом чувствовала возрастающую порцию мурашек. Его ладонь была теплой. — Засиделись мы с вами, — проговорил Анатолий, бросив взгляд на дорогие, швейцарские часы. Ирина посмотрела на свои, затем прикусила губу с неким сожалением — и сама не заметила, как прошло столько времени, но было так легко… На улице было прохладно, Москву накрыло покрывалом ночи, а еще вокруг было гораздо тише, чем в баре. Без его руки было холодно. — Я могу отвезти вас домой, — проговорил Анатолий, обернувшись к ней — в голосе скользнула надежда, тщательно скрываемая. Ирина, которая в это время затягивала пояс на пальто, подняла на него взгляд. И снова почувствовала желание утонуть в серых глазах, ведь прекрасно видела, как он смотрел на неё. — Вы же выпили. Анатолий усмехнулся, затем осторожно скользнул ладонью на её локоть, начиная уводить в сторону черного минивэна, ожидающего на углу. Ирина позволила себя вести — нет, на ногах она держалась, да и не была сильно пьяной… в этот вечер она в принципе не была сама собой. Другое имя, другая профессия… другой мужчина? Мысль была настолько неожиданной, что Ирина даже остановилась. «Я сошла с ума… что я делаю, господи… дурь какая-то…» Но ей так не хотелось возвращаться домой… выяснять отношения или, того хуже, выслушивать очередную гадость. — Какой у вас адрес? — спросил Анатолий, когда за ними закрылась дверь машины. Ирина окинула взглядом салон. «У всех адвокатов личный танк?» Его же взгляд был прикован к ней. «У тебя найдется чай?» «Не смотри на меня так…» «Адрес, Марина.» — Вы знаете… я бы выпила еще, — лукаво проговорила Ирина, потому что ей совершенно расхотелось ехать домой… Да и на экране телефона она не наблюдала пропущенных вызовов. — Можем вернуться, — уклончиво ответил Анатолий. — Там душно. — Не хотите домой? — Не хочу. Анатолий с интересом посмотрел на нее, затем откинулся на сидении — Ирина была напротив. Ей так хотелось. — У меня дома неплохой бар, — в голосе проскользнули нотки неопределенности, — что-нибудь подыщем… Ирина вскинула брови, затем наклонила голову, оценивающе смотря на него. «Что я делаю… мы знакомы несколько часов…» «В этом коньяке что-то было, мать его! Какой бар, у меня проверка завтра, в чёртов Склиф ехать…» — А кондиционер? — поинтересовалась Ирина, а в голосе скользнули нотки согласия. Кончик языка скользнул по внутренней части верхней губы, а в зеленых глазах бесновались чертята. Анатолий усмехнулся. — Кость, поехали. Взгляд оказался прикован к её губам, а пуговицы на светлой рубашке начали выводить из себя. Черный минивэн тронулся с места.

***

Скрежет дверей лифта, духота и поцелуй. Никто из них даже не понял, кто был инициатором, но это сейчас было уже абсолютно не важно, когда соприкосновение горячих губ лишало их воздуха. Его ладони бесцеремонно оказались на талии, обтянутой тканью бежевого пальто, а ей пришлось встать на носочки, несмотря на достаточно высокие каблуки, но это сейчас абсолютно не волновало. Ирину в принципе сейчас ничего не волновало — она вообще не поняла, в какой момент это все пошло в такую сторону, в какой из тех раз, когда ловила на себе его взгляд, успела для себя все решить… пойти на измену… а измену ли? Анатолий одной рукой расправлялся с поясом пальто, а вторая продолжала блуждать по её спине. Для себя он решил всё сразу же, к тому же, у него не перед кем не было обязательств… Нотки пачули, исходящие от её волос… туманили его пьяную голову. — Какой у тебя этаж? — сквозь поцелуй прошептала Ирина, цепляясь пальцами за жесткую ткань его черного пальто, затем все-таки оторвалась от его горячих губ и посмотрела в глаза. По телу проносилась дрожь. — Восьмой, — ладонь скользнула под бежевую ткань, оказываясь на талии, Анатолий притянул её к себе ближе. — Наверное, красивый вид… — усмехнулась Ирина, тяжело дыша. Раздалось три противных ноты, и дверцы лифта разъехались в сторону, выпуская их на широкую лестничную площадку. Пока Анатолий выуживал из кармана ключи, Ирина покинула лифт, забрав оттуда его кейс и свою сумку, которые стояли на небольшом поручне под зеркалом. — Ух ты… все адвокаты так хорошо живут? — поинтересовалась она, проходя в шикарно обставленную квартиру. Щелчок замка. — Виски? — Анатолий остановился позади неё, а его дыхание было сбитым к чёртовой матери. Вопрос, который она задала, он даже не расслышал, а если бы расслышал, то все равно ответить бы не мог. Губы горели от их поцелуев. Ирина медленно прошла вглубь квартиры, а подрагивающие пальцы окончательно снимали пальто. Его сильные руки оказались рядом, прижав её к себе спиной. — М? — пальто оказалось где-то на тумбочке возле входа, а он, наконец, припал губами к ее шее, а пальцы расстегнули верхние пуговицы. От одного лишь чувства полного подчинения ему Ирина потерялась в пространстве, глаза прикрылись. Его быстрые пальцы продолжали расстегивать пуговицы, а губы оставляли влажные следы на шее, невидимые никому, лишь ощущаемые ею. Ирина откинула голову на его плечо, утопая в противоречивых эмоциях, чувствуя, как бледно-розовая блузка расступается под его настойчивостью. «Как…» — мысль оборвалась. Предмет одежды оказался отброшен в сторону постели — удобно, когда спальня недалеко от входа. Анатолий чувствовал, как с каждой секундой способность мыслить трезво отходит куда-то на второй, если не сказать, на десятый план, поэтому движения его ладоней, которые забирали в плен грудь, пока еще облаченную в белье, были бесконтрольными. Ирина резко подалась назад, и с ее влажных губ сорвался стон, а с его — хриплый выдох, ведь сейчас она все прекрасно чувствовала поясницей. Тонкие пальцы нервно сжали его ладонь, затем, собрав последние силы, Ирина развернулась, снова припав к его губам, пока Анатолий сжимал ее волосы, отвечая на поцелуй. Её ладонь легла на его грудь, затем медленно поползла вниз, добираясь до кожаного ремня, задерживаясь на холодной бляшке, пока он отступал в сторону постели, утягивая её за собой. Комфортная кровать с удовольствием приняла на себя двух людей, которые сходили с ума от желания обладать друг другом, в их взглядах сверкали провокационные огоньки. Оказавшись на спине, Ирина притянула Анатолия к себе, продолжая целовать его, в то время как её пальцы избавляли его от бордового галстука, который надоедал ей в течении всего вечера, и только сейчас она стала понимать, как сильно хотела это сделать. Он отвечал ей на все поцелуи, пока ладонь скользила по ее бедру, медленно задирая юбку, затем вынуждая Ирину согнуть одну ногу в колене. Её грудь вздымалась из-за тяжелого дыхания. Юбка собралась складками где-то на уровне талии, а пуговицы его рубашки постепенно становились жертвами под её юркими пальцами. Анатолий на пару секунд оторвался от её губ. Бросил взгляд в глаза, упираясь спиной в спинку кровати, затем провел подушечкой пальца по её нижней губе, в то время как вторая ладонь скользила по внутренней стороне ее бедра. Ирина покорно смотрела в его глаза, не имея возможности даже прикусить губу, дыхание становилось все тяжелее, а пальцы беспощадно сжимали его рубашку на плечах. Раздался её хриплый стон — ладонь добралась до своей цели, минуя преграду в виде тонкой влажной ткани. Ирина прикрыла глаза, затем откинула голову назад, сразу же почувствовав его пальцы в волосах. Снова принялась за избавление его от рубашки. Анатолий оставлял обжигающие поцелуи на ее шее, в то время как знающие свое дело пальцы дразняще ласкали её, заставляя повышать тональность стонов, которые отражались от стен темной комнаты. Нотки коньяка, пачули, страсти, желания расслабиться и отпустить все внешние факторы этой ночью, руководили ими обоими, позволяя падать в бездну. Ирина прикусила его нижнюю губу, расстегнув, наконец, все пуговицы, начиная избавлять его от рубашки, подаваясь ближе к его руке, податливые бедра то сжимались, то расступались вновь. До желанной разрядки не хватило пары секунд, когда Анатолий замедлил движения, его ладонь скользнула на нежную кожу спины, нащупывая застежку. Ирина нетерпеливо двинулась на постели, все тело горело огнем. В глазах мелькнул огонек, и одна ладонь устроилась на молнии его брюк, минуя ремень. Анатолий заглянул в её глаза и усмехнулся — его собственный сердечный ритм был сбит, а её ладонь медленно скользила по строгой ткани, очевидно, заставляя его продолжить движение пальцев. Очередной хриплый стон. Ирина дёрнулась, шумно выдыхая, а вторая ладонь всё-таки устроилась на его ремне, начиная расстегивать. Анатолий вновь склонился к её горячим губам, ладонь скользнула вниз по бедру, за что Ирина, вполне справедливо, сжала ткань брюк, вместе с его плотью, ощущая пульсацию. Выгнулась к нему, отвечая на поцелуй, в который вложила все желание большего. Звук, наконец, расстегнутого ремня, возня с молнией, брюками, остатками её одежды, затем стук дерева, тихий шелест. Снова огонь в зеленых глазах, не меньше, чем в стальных, и теперь уже он упирался спиной в постель. Сдавленный хриплый стон и уже ничем не сдерживаемый в очередной раз прозвучали в темной спальне. Колени упираются в постель, пока холодные ладони прикасаются к груди. Ирина вновь наклонилась за поцелуем, медленно двинувшись, безусловно мстя за то, что он посмел все прекратить. Анатолию это не понравилось, ладони сжали бедра, вынуждая продолжить начатое, а губы, наконец, встретились с ее губами. Мыслительная деятельность напрочь отсутствовала у них у обоих, сейчас обоими телами управляли инстинкты, алкоголь, разгоняющий кровь по организму, желание получить разрядку и расслабиться. Оба взгляда были затуманены страстью, а губы не прекращая соприкасались, лишая человеческой возможности дышать, даже не до стонов сейчас было. Ирина выпрямилась, ладони скользнули по груди Анатолия, легонько цепляя ногтями, сердечный ритм достигал новых высот. Хриплый выдох, затем все-таки сдавленный стон, по виску бежит капелька пота. В темноте она видела лишь его взгляд, но скорее даже чувствовала, как и прикосновение его ладоней, которые изучали её тело. С ее губ сорвался стон, неприлично громкий, но всему виной были действия его ладоней, в свою очередь изучающие ее грудь смелыми и властными прикосновениями — Анатолий находил все точки и прекрасно понимал, где сейчас нужно нажать или коснуться. Даже если они больше никогда не увидятся, ему все равно хотелось… запомнить этот раз? Потому что от каждого ее движения, от каждого ее стона, он напрягался лишь сильнее, одна ладонь легла на бедро, сжимая в такт. Затем резко скользнула по спине, оказалась на шее, вынуждая наклониться, локоть второй руки вжался в постель, давая возможность приподняться. Поцелуй, смешанный со стонами, комнату наполняет звук сердец, бьющихся в унисон. Пальцы давили на заднюю часть шеи, не позволяя отстраняться, прихватывали таким образом волосы. Ирина шикнула, попыталась освободиться, чтобы вдохнуть воздуха, но Анатолий никуда ее не отпускал, лишь только через несколько секунд вновь откинулся на постель, снова определяя местом прикосновений к ее телу тонкую талию. Он тяжело дышал, не отстраняя от нее взгляда, потому что сейчас она, черт подери, была еще прекраснее чем в те секунды, когда он увидел ее в этом баре. Прикусил губу, продолжая изучать её тело, чувствуя, как её движения выводят из себя. Ирина чувствовала на себе его взгляд, и по позвоночнику пробегали мурашки, все это вынуждало ее двигаться быстрее ровно до той секунды, пока она сама не оказалась прижата спиной к уже скомканной простыне. Его горячие губы скользили по ее лицу, касаясь мочки уха, в то время, как её ноги обвивали его, вынуждая быть еще ближе. Анатолий лишь усмехнулся, и его неразличимый хриплый шепот обрушился Ирине на ухо, ладонь сжала грудь в очередной раз. Взгляды снова встретились, затем губы, в поцелуе. А потом снова последовал стон, сорвавшийся с пухлых губ, помада на которых уже давно смазалась. Ирина чувствовала, как с каждым толчком он все сильнее вжимает ее в постель, а не очень длинные ногти все равно впивались в его спину. Внутренние оковы рушились, и Анатолий припал к её шее, губы оставили отпечаток этой ночи, которая, возможно, уже не повторится. Ирина не успела понять, что произошло, потому что терялась в ощущениях, терялась в том жаре, который окутывал их тела. Анатолий прижал одну её руку к постели, переплетая их пальцы в замок, спускался губами к ключицам. Не хотел ее отпускать, чувствовал, как по его телу распространяется очередная порция напряжения, темп становился быстрее, горячее, тяжелое дыхание обжигало кожу Ирины. Затем замедленно. Сейчас ему было хорошо, по телу разгонялась горячая волна, движения становились быстрее, но периодически замедлялись, и на этом контрасте их уносило гораздо быстрее, чем можно было представить. Ирина выгнулась к нему, коснувшись своей грудью его, снова простонала, затем откинула голову назад, чувствуя, как по телу проносится дрожь, как всё вокруг становится нечетким, расплывчатым, прикосновения его губ уже не такие обжигающие, потому что сейчас для нее все меркло. Анатолий успел поцеловать ее, затем еще несколько быстрых и резких движений, и его тоже настигла разрядка, в след за ней, и он окончательно придавил её своим телом к кровати, уткнувшись лбом в плечо. Громкий стук сердец. Сбитое дыхание. Смятые простыни. Ирина распахнула глаза, чувствуя, как все еще подрагивает каждая клеточка тела. Влажная челка липла ко лбу, а от длинных волос шее было жарко. Анатолий поднялся на руках, по прежнему тяжело дыша, тело было расслабленно, хотелось просто лечь… — Так виски? — спросил он, заглянув в её, по-прежнему затуманенные, глаза. — Да, — дрожащим голосом ответила Ирина, вновь прикрыв глаза и откинув голову вбок. Последовало нежное прикосновение губ к пылающей шеи, а затем на постели она осталась одна, пока он открывал дверцы шкафа.

***

Синяя паста превращалась в даты, написанные аккуратным женским почерком. Левая рука устроилась на шее, ноги были скрещены, упираясь носками туфель в пол. — Ир, — донёсся голос Геннадия, который сидел в кабинете, не желая уходить даже после того, как было сказано «я занята, у меня учет» — М? — Ирина не подняла взгляда от бумаг, затем бросила нервный взгляд на часы. Благо, она знала, что Анатолий Борисович Алеников, чиновник из минздрава, появится часам к двенадцати, а утром ее и вовсе предупредили, что задержится. Правда, во время этого звонка, Ирина, тихо, как мышка, покидала квартиру Владимира. В голове стоял настоящий сумбур, и первым делом нужно было уйти оттуда. Оказавшись на работе, Ирина попыталась замаскировать следы вчерашней ночи, но всё равно не то… А как вести себя с Геннадием не знала, пока голова была занята комиссией. Но рассказывать ему правду точно не собиралась — такие вещи, как измена, тем более с тем человеком, которого видишь первый и последний раз в жизни, должны уходить в могилу вместе с предателем. Раздался звонок Нины, которая предупредила о приезде Анатолия. Тот, получив направление кабинета, спешным шагом направился туда — у него точно утро пошло не по плану, потому как проснулся он от хлопка двери. Разомкнув глаза, так и не увидел Марину… только лишь нотки ее духов, и ничего больше. Сначала подумал о том, как ее найти, но уже через секунду вспомнил о проверке. Пока в кабинете он здоровался с Геннадием, даже не обратив внимание на заведующую, Ирина сидела ни жива ни мертва, а капля синей пасты уже грозила залить весь документ, так как ручка упиралась кончиком в бумагу — ладонь оцепенела, как, впрочем, и все тело. Взгляд упал на едва заметный шрам на левой руке, и сердце пропустило удар. Обернувшись к ней, Анатолий едва удержал лицо — чуть другая прическа, другой макияж, но… пальцы рефлекторно поправили галстук, взгляд внимательно изучал уже Ирину. Буквально на секунду усмехнулся уголком губ, а с души почему-то свалился камень. — Ну, не буду мешать, — Геннадий почувствовал себя неуютно и предпочел сейчас не действовать Ирине на нервы, если все еще хотел помириться с ней. Дверь хлопнула, оставив их обоих наедине. — Ну, что, Анатолий Борисович… — поставленным голосом произнесла Ирина, нервно вытаскивая папку с документами, вот тут… Он лишь усмехнулся, подойдя к ней ближе. — У вас есть сестра-близнец? — Что? — Марина, нельзя врать начальству. — А подчиненным можно?! Владимир! В кабинете пару секунд была тишина, а в воздухе чувствовались нотки свежесваренного кофе.