shh.. our little secret

      В последнее время на хрупкие плечи свалилось немало невзгод, выматывая еще больше и без того уставшего трудоголика Чимина. Дома он не появляется раньше девяти часов вечера уже больше недели, полностью оставляя свои нервы и здоровье в танцевальных залах или же офисе. Усиленная подготовка к предстоящему перфомансу требует много, но шоу отгремело удачно, Чимин даже может себя похвалить, эмоции зашкаливают до сих пор, так что можно сказать, что так некстати нахлынувший ад, наконец, закончился. Воспользовавшись блестящей возможностью, сегодня Чимин возвращается домой довольно рано, не забыв по пути зайти в магазин и купить пару банок любимого пива Хосока, надеясь провести этот вечер в компании хёна и отдохнуть от большого объёма работы, в придачу захватив несколько пачек шоколада, чипсов и каких-то жевательных конфет, ну так, на закуску. Дорога не занимает много времени, поэтому около шести часов вечера входная железная дверь захлопывается с тяжелым стуком за хозяином квартиры, погружая его в теплую закатную дрему, отражающуюся от стен перламутровым блеском. Обычно, если Хосок дома, только заслышав шевеление ключей в замочной скважине, он выползает из их комнаты, приветствуя обворожительной мягкой улыбкой, но сегодня никто не вышел, лишь Тэхен кидает беглое «привет» из гостиной, продолжая увлеченно рассказывать остальным какую-то историю, а зайдя в их общую с Хосоком комнату , Чимин обнаруживает, что хён еще даже не возвращался, так как вещи, оставленные еще утром, до сих пор лежат в нетронутом виде.       Возможно, он задержался со своими друзьями после тренировки в танцевальном зале, пропуская чашечку-другую чая за разговорами в ближайшем кафе, ведь хён не любит кофе, Чимин знает это давно. Или может у него появились какие-то неотложные дела, которые не терпят промедления и требуют срочного выполнения, или еще хуже — что-то важное случилось в семье. Мысли абсолютно разнообразного содержания скатываются в голове в огромный ком, чтобы распутать который придется приложить немало усилий, ведь происходит редко. Хосок всегда старается пораньше закончить все свои дела, чтобы, как только он освободится, сразу пойти домой, где его ждет его Чимини. Именно поэтому, самому Чимину сейчас до жути непривычно находиться одному в комнате, где не слышно ужасно милых и смешных звуков в стиле Хоби, его громкого смеха и недовольного бурчания, не слышно такого привычного шарканья тапочек по полу. Это заставляет нервничать.       Чимин снимает свой новый клетчатый пиджак – покупку импульсивную в ближайшем торговом центре на обеденном перерыве, который хотел, но так и не показал Хосоку, аккуратно вешая его на плечико в шкаф, ведь его хён не любит беспорядок, а раздражать его этой мелочью хочется в самую последнюю очередь. Точнее, совсем не хочется. Он отправляет в тот же шкаф свой черный берет с козырьком, невольно вспоминая, что именно Хосок натянул на него его в самый последний момент перед выходом, аргументируя, что сегодня определенно тот день, в который нужно обязательно надеть черный беретик, и выкладывает вещи из сумки по своим привычным местам. После суматошного рабочего дня Чимину хочется две вещи: первая — сходить в душ, чтобы смыть с себя всю грязь и усталость, что накопилась за весь день, и вторая — уснуть в своей мягкой постели после крепких объятий своего-такого-родного Хоби-хёна, пахнущего мускусным одеколоном с ароматом горького шоколада и нотками грейпфрута. Но именно сейчас больше похода в душ и крепкого сна ему хочется элементарно позвонить хёну, услышать его успокаивающий голос с веселыми нотками и убедиться, что все в порядке, переживать было не о чем. И Чимин уже даже вернулся обратно к шкафу, выуживая свой телефон из кармана пиджака, и даже почти нажал на контакт, подписанный как «Хоби-хён» с милым сердечком на конце, который находится в самом начале телефонной книжки, но тут взрывная волна сомнения окутывает его сознание. Он блокирует телефон, откидывает его на кровать, что стоит прямо позади, и сам плюхается туда же спиной, растягиваясь в позе звездочки по всей поверхности матраца, а в голове о стенки черепной коробки бьется лишь одна назойливая, как противная муха, фраза «Нет. Не нужно ему звонить, ему сейчас совершенно не до меня, и я не должен его отвлекать.»       Перевернувшись со спины на живот, Чимин утыкается лицом в подушку, которую сгреб со своего законного места руками. Ему хочется простого человеческого покричать в подушку от противоречий, которые стоят перед ним. Головой он понимает, что Хосок довольно взрослый и состоятельный мужчина, способный за себя постоять, и если что, он бы обязательно позвонил, но на сердце осела такая тяжесть и тревога, которая заполнила его до краев так, что еще немного и он точно не выдержит и наберет номер. Вечер проходит для него довольно.. грустно. Чимин, как и хотел, принимает душ, немного отвлекаясь от внутренней тревоги, и разогревает себе рис, заботливо приготовленный Хосоком еще вчера вечером, но после этой мысли аппетит куда-то улетучивается, а голову вновь заполняют тревожные мысли. Даже мысль о хорошем вечере за глупым фильмом и выпивкой не греет душу, пока домой не вернётся Хосок. Чимин проверяет время: 22:38, хёна до сих пор нет, и его мысли начинают множиться в голове в геометрической прогрессии, становясь все более отчаянными и с все более плохим концом. Чимин дает себе обещание, что если до полуночи Хосок-хён не придет домой, он точно позвонит ему, ибо больше ни его сердце, ни мозг не смогут это выдержать. Хосок в самом деле является неотъемлемой, можно даже сказать постоянной частью его жизни, и возможно, совместное времяпрепровождение по вечерам уже вошло в привычку, ведь по утрам они в суматохе мчатся по делам и на работу, обмениваясь парочкой фраз в то время, когда приводят себя в порядок. В течение дня им нужно быть максимально собранными – работа этого требует, а по выходным они часто не остаются наедине, проводя все свободное время с общими друзьями иле же заняты какими-то своими делами. Вечерами же, после тяжелого дня, Хосок просто обожает затаскивать Чимина к себе на кровать, всегда ароматно пахнущую кондиционером для белья с лилиями, и крепко-крепко обнимать того, ощущая мягкость и пушистость чужих волос. А Чимин хоть раз был против? Нет, конечно нет, ему нравится эта их общая привычка не меньше старшего. И пусть работа отнимает много сил и времени, а постоянные репетиции, концерты и занятия вообще отнимают последнее, они с уверенностью могут сказать, что знают друг о друге всё. Все самые смешные или нелепые ситуации из детства они уже давнем-давно рассказали друг другу, и теперь это их маленькие общие секретики.       Чимину ужасно одиноко и грустно в этой комнате одному. И даже при знании того, что он спокойно может просто выйти за дверь и обязательно наткнется на какого-нибудь Юнги, захотевшего ограбить холодильник в одиннадцать часов вечера, или запросто может пойти и забраться в кровать к наверняка уже готовящемуся ко сну Тэхену, который в очередной раз залипает в телефон, общаясь с арми на виверс. Чимин с таким же успехом может пойти к Чонгуку и растормошить его поиграть в давно забытый овервотч или просто вместе поболтать, отвлекаясь от назойливых мыслей, но он знает, что они все — не Хоби-хён. Так же тепло и крепко как Хосок его не обнимет никто, и Чимин не уверен, что смог бы кому-нибудь еще рассказать перед сном о том, как когда-то надел под белые штаны черные трусы и ходил светил своей задницей по всему агентству, из-за чего Хоби обязательно взорвался бы громким смехом, да и сам Чимин тоже. Он снова проверят телефон, на главном экране белыми большими цифрами высвечивается 23:58, а под цифрами — дорогая сердцу фотография, где Хосок, обнимая Чимина со спины, пытается застегнуть на том свою куртку. — Еще две минутки, — думает Чимин, вытягивая ноги в кресле, которые затекли из-за того, что он провел сидя на нем без движения довольно продолжительно время, и невольно залипает на фотографию на экране блокировки. Чертов перфекционист.       За дверью слышится шарканье тапочек, и сердце Чимина пропускает пару ударов, пока он вслушивается в звуки за дверью. Неожиданно для себя и для того, кто к нему пришел, как только дверная ручка поддается нажиму, а дверь с тихим скрипом открывается, пропуская того, кто наконец-то решил явиться домой, Чимин резко соскакивает с кресла и с громогласным «Хоби-хён» несется к двери. Но там не Хоби-хён, там просто хён. Намджун. — Ахах, Чимин, прости меня, пожалуйста, я не Хоби-хён, но ты тоже можешь называть меня Намджуни-хён, — Намджун абсолютно не понимает причину такого взвинченного и нервного состояния своего друга, но идея перевести все это в шутку становится лучшим его решением, чтобы и так смутившийся из-за своего поведения Чимин не засмущался еще больше — Прости, Намджуни-хён, — младший произносит это с особо милой интонацией, делая акцент на обращении, — Я просто подумал, что это Хоби пришел, но оказался не прав. — Кстати, по поводу Хосока. Судя по твоему поведению, его еще нет дома? — лицо Намджуна казалось немного удивленным. — Нет, хён, когда я пришел домой, его не было и, как видишь, он еще не вернулся, — Чимин, казалось, еще больше погрустнел, даже его голос выдавал то, как он скучает.       После ответа младшего лицо Намджуна стало серьезным, лёгкая расслабленная улыбка сошла с губ, брови съехались к переносице, а лоб нахмурился. Было видно, что сейчас в голове у него идет вязкий мыслительный процесс, а он сам выглядит озадаченным. — Намджун, ты знаешь, куда он ушел? Хоби не говорил мне, что у него будут какие-то планы на вечер, — отрывать от мыслей старшего Чимину неловко, но узнать, возможно где сейчас Хосок, важнее. — Нет, я совершенно не в курсе, почему он так задержался. Чимин, пожалуйста, надеюсь ты не успел себе накрутить в голове ничего плохого? Помни, что Хосок…— его прерывают в середине реплики.. — Взрослый, разумный и рассудительный мужчина, который в случае чего способен постоять за себя, но в первую очередь думает головой. Да, Намджун-хен, я знаю это. Так же, как и то, что может быть целый ряд причин, почему он задержался так долго, не переживай. Но я все же не могу перестать думать о не совсем хорошем, ведь всякое может случиться. Я правда волнуюсь и переживаю за него, ты ведь знаешь насколько близки наши отношения. Я просто не могу не волноваться, это же мой Хоби-хён, — Чимин продолжает вместо Намджуна, наконец, высказывая хоть кому-то то, что он сейчас чувствует, и мысленно называет Намджуна ангелом, мысленно себе обещая после обязательно поблагодарить его за поддержку. — Я позвоню ему, а ты — ложись пожалуйста отдыхать. Я уверен, что с Хосоком все в порядке, и он вот-вот вернется, — тон Намджуна переходит со строгого на более ласковый и заботливый. — Нет-нет, хён, я сам ему позвоню, ладно? Я как раз собирался. — Хорошо, спокойной ночи, Чимин. — И тебе, Намджуни-хён.       Старший, уходит, оставляя Чимина один на один со своими мыслями и дурацким телефоном, на экране которого горит уже 00:13. А вот теперь на Чимина накатывает непонятно откуда взявшаяся злость. Он злится на то, что Хосок не думает ни о себе, ни о нем, ни о других мемберах, возвращаясь домой так поздно, и уже обещает себе открутить ему за это голову. Чимин вновь заходит в контакты и, откинув любые сомнения, нажимает на вызов контакта «Хоби-хён».       «Первый гудок.. второй.. третий… пятый.. аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Еще один вызов. «Первый гудок.. второй.. вне зоны действия сети». На задворках сознания зарождается паника. Третий вызов. «Первый гудок.. второй… вне зоны действия сети». Паника разрастается и становится размером с целый Юпитер, и Чимин абсолютно не знает, что делать. Такого он не ожидал и не был готов к тому, что Хосок просто не ответит, и теперь сидит и просто пялится на выключенный экран смартфона — звонить уже бесполезно. Чимин уже давно свыкся с мыслью, что Хосок ему больше не друг. Он ему гораздо больше, чем друг. Он влюблен в Хосока вот уже 3 года, и все эти 3 года он верно несет теплейшие чувства в своем сердце-сундучке, отпирая его лишь иногда и доставая свои трепетные чувства наружу. Но дабы не портить свою дружбу с Хосоком (а Чимин на тысячу процентов уверен, что он для него всего лишь друг, пускай и лучший) эти чувства остались не озвученными. И вот уже 3 года Чимину приходится мириться с ними один на один, и вроде как все даже хорошо: его лучший Хоби-хён рядом, крепко обнимает и делится секретами перед сном, о большем Чимин даже мечтать не смел, все обернулось как нельзя лучше. И сейчас он просто не может спокойно сидеть, сложа руки, пока у его Хоби что-то случилось. Чимин готов хоть прямо сейчас выбежать на улицу и перевернуть весь чертов Сеул с ног на голову, лишь бы найти то драгоценное, что потерял. Он накидывает сверху легкую ветровку, натягивает на голову черную кепку, лишь бы не узнали фанаты, и через всю комнату мчится к двери, но дойти так и не успевает — дверь сама открывается, поддаваясь легкому нажиму на ручку, пропуская в комнату легкий шлейф знакомого родного одеколона. У Чимина ступор, и сердце заходится в таком бешеном ритме, что его стук гулко отдается в висках, он рад. Он так рад, что с Хоби все хорошо, хён вроде цел и невредим, а его глаза не кажутся грустными или заплаканными. Чимин сам не понимает свои эмоции, и именно поэтому сейчас кидается прямиком на шею Хосока, обвивая ту двумя руками и вдыхая такой родной запах горького шоколада с нотками цитруса, возможно, грейпфрута, из глаз невольно начинают течь обжигающие щеки слезы. — Эй, Чимини, все хорошо, — Хосок пытается успокоить рыдающего не понятно из-за чего младшего. Он, конечно, догадывается, что это из-за его позднего возвращения домой, и что он, возможно, напугал этим своего донсена, но не понятно, откуда и почему такая бурная реакция. — Ты… ты .. — не отлипая от чужой шеи, Чимин пытается собрать мозг в кучу и наконец успокоить накатывающую истерику. — Перестань рыдать, Чимини, с хёном все хорошо, и я рядом с тобой, можешь убедиться. — Хоби-хен… где ты был? Что-то случилось? Утром ты не говорил, что у тебя планы на вечер, да и днем на работе не сказал ни слова о том, что вернешься поздно. Я очень сильно переживал за тебя, хён.. — Чиминни, прости, — голос старшего донельзя виноватый, — прости, пожалуйста, глупого Хоби, что напугал тебя и заставил переживать, — Хосок сильнее прижимает к себе тело младшего, не давая даже на миллиметр тому отстраниться.       Они перемещаются на кровать Чимина, предварительно закрыв дверь, пропадая в своем собственном маленьком и уютном мирке. Хосок скидывает с себя верхнюю одежду, оставляя ту покоиться на кресле. На Чон Хосока это совершенно не похоже, но Чимин подумает об этом завтра, а сейчас пока некогда — хён скорее залазит с ногами в постель и снова крепко обнимает его, принося спокойствие и уют, которые по определению идут вместе с Хоби-хёном. Счет времени определенно теряется, когда они вместе, но тут Хосок почти подскакивает на кровати, будто вспоминая о кое-чем важном, заставляя Чимина вздрогнуть от неожиданности, и уносится в общий коридор, оставляя дверь нараспашку открытой. И вновь это ощущение того, что он ни черта не понимает, заставляет Чимина перевернуть в голове десять тысяч вариантов того, что могло случиться. Хосок возвращается довольно быстро, но не один… А с большой коробкой в руках, обернутой в подарочную бумагу. И тут вопросов, конечно, становится еще больше. Чимин что, настолько заработался, что забыл про собственный день рождения? Но насколько он помнит, день рождения у него осенью, а сейчас на улице только весна, он уверен. — Чимини, — голос Хосока звучит торжественно, а его широкая улыбка озаряет, кажется, всю комнату, — давно ли ты смотрел на дату? — Хоби-хён, что случилось, я же не дурак. Мой день рождения осенью, так что если ты решил меня разыграть, тебе это не удалось. — Чимини, ну посмотри на телефоне дату, — голос у Хосока ласковый и мягкий, а его улыбка становится все шире, и это, откровенно говоря, слегка пугает.       Чимин откапывает в ворохе одеяла и подушек на кровати свой телефон и включает экран. На экране уведомлений красуется 00:30 15.05.20 и напоминание из календаря, помеченное тортиком и подписанное как «Наш с Хоби-хёном день». Что? Разве уже пятнадцатое? Глаза Чимина округляются до размера пятирублевой монеты. Как он мог забыть… Он же так ждал этот день, но из-за промоушена и подготовки нового альбома совсем забыл… В этот момент улыбка Хосока становится еще шире и еще ярче, он опускается на кровать рядом с Чимином, сидящим в позе лотоса, и торжественно вручает ему коробку с огромным фиолетовым бантом. — Хоби-хён, а что там ? — Ну же, открывай, давай!       Чимин максимально аккуратно старается отвязать большой бант и отрывает краешек оберточной бумаги в самом углу, чтобы снять ее. Отчетливо видно, что Хоби сам запаковывал коробку, но она настолько аккуратно запечатана, что не отличить от профессиональной упаковки. Чимин так смущен тем, что хён так пристально наблюдает и ждет реакции, но ему очень хочется поскорее узнать, что там, внутри коробки, потому что под оберточной упаковкой даже нет никакого логотипа. Крышка коробки поспешно откинута куда-то в сторону, и Чимин с громогласным «О БОЖЕ МОЙ, ХЁН» достает из коробки новенькие мартинсы, как раз такие, как он давно хотел. — Хоби-хён… боже… спасибо тебе!! — наверное, со стороны младший похож на ребенка, получившего в подарок от родителей именно то, о чем мечтал и грезил, писк и милые визги восхищения срываются с его губ. На дне коробки он замечает их общие полароидные снимки. — Хоби, ты что.. нашел и распечатал все наши совместные фото, начиная с 2012 ?? — в глазах мгновенно невольно скапливается соленая влага, но только уже от неизмеримой любви, глубокого осознания и необъяснимого счастья. На одном из снимков, на обратной стороне, мелким аккуратным почерком выведено послание:

«Чимини, это я, твой Хоби-хён. Да, тот самый хён, который

постоянно ворчит на тебя из-за беспорядка в комнате и с которым ты перед сном

делишься всем, чем можно. Возможно, это прозвучит не так, как должно, но Чимин,

я люблю тебя. Нет, не так, я влюблен в тебя уже как год, но все не решался

сказать тебе это, боясь твоей реакции. Больше затягивать с этим я не стану, ты

обязан знать…»

      После прочтения послания по чиминовым щекам скатываются первые соленые дорожки, а губы растягиваются в такой широкой улыбке, что глаза превращаются в щелочки — Мой Хоби-хён - дурак, но самый лучший, — он почти шепчет эти слова, утыкаясь в шею Хосока, но больше он ничего сказать не может.

***

—Хён, а почему все же ты так поздно вернулся?       На часах около 3-ех часов ночи, Хосок и Чимин сидят на кровати младшего, укутанные во множество одеял, и перебирают полароидные снимки, вспоминая, когда и какой был сделан. На душе так тепло, а в глазах обоих горят искорки — что-то определено изменилось. — Чимин, а ты знаешь, как тяжело найти в Сеуле курьера, который должен привезти твой подарок, если он — иностранец? А я вот теперь знаю. Больше никогда не закажу в этом магазине ничего… Весь вечер гонялся по всему Сеулу в поисках этого…этого, который даже известных мест не знает. Поэтому я и задержался, а потом еще упаковывал коробочку с этим ээ.. бантом после тренировки в студии, пытаясь не спалиться. Вобщем, Чимини, подарок мне кровью и потом обошелся, так что я требую компенсации — обнимашки всю ночь.       И Хосок заходиться в громком смехе, сжимая Чимина в объятиях, пока младший чувствует себя самым счастливым человеком на свете. Рядом со своим Хоби-хёном.