Я молю просто приди

Без тепла в руках слишком холодно, Я один среди городских картин.

Мороз жжет кожу до красных следов, до онемения пальцев. Антон никогда не любил гулять зимой. Он всегда мерз. И вот только прошлых два года ему нравились прогулки в -20 под снегом, потому что его руки согревали ладони дорогого человека. Но сейчас Антон опять один. В руках нет дорогого и такого родного тепла. Чтобы окончательно не закоченеть, он зашёл в картинную галерею. Они с Арсением уже были здесь. А сейчас Антон один среди тысячи этих картин.

И где тебя искать в этом городе? Голосом сорванным я молю, просто приди.

Где-то в глубине души Шастун надеется, что вот сейчас возле очередного пейзажа будет стоять и вглядываться в нарисованное он. Антон не знает, где искать Арсения в таком большом городе, да и надо ли это вообще. Но он так хочет вновь увидеть, вновь прикоснуться, ощутить, вдохнуть запах любимого одеколона, утонуть в глазах-океанах. «Просто приди» - думает, как помешанный Антон.

Вечно мерещится он, не до сна. Бокал до дна, но расскажи, как тебя узнать?

Взгляд зацепился за такой знакомый силуэт в том же пальто, с той же осанкой и тёмными вихрями волос, которые вьются на затылке. В несколько шагов Антон преодолевает расстояние, в груди что-то громко стучит, заставляя рёбра чуть не ломаться, и мужчина оборачивается. Нет, это не Арсений. Из-за долгой бессонницы, вызванной мыслями о голубоглазом, Шастуну вечно мерещится Арсений, кругом. В каждой ровной спине, в каждой тёмной макушке, красной нитьи на запястье, высоком силуэте, во снах, которых он не видел уже давно. Каждый вечер с бутылкой красного полусладкого вина, он думает, как же найти Попова. Как узнать его среди толпы тысячи людей? Какой город ему надо разобрать до камней, дабы найти его? Мимо проходит официант. Антон берёт с подноса бокал шампанского, сразу делая несколько больших глотков, что на дне остаётся лишь немного.

Нужен какой-то отличительный знак, Чтобы тебя ни с кем другим не перепутать никак.

Таких глубоких глаз нет ни у кого на свете. Только у Арсения. Эти голубые радужки он узнает из миллиона. Почувствует их взгляд даже с закрытыми глазами. Эти антрациты ему готовы осветить путь даже в кромешной тьме Он никогда не перепутает эти глаза с другими. Но, Антон не чувствует их...

Смотри, розовый закат, как нарисованный. Солнце блестит, как золото небо горит.

Множество портретов, пейзажей, натюрмортов окружает его. Но привлекает Антона одна картина. На ней прекрасный, ало-розовый закат, будто, сейчас он смотрит не на пейзаж, а в окно. Такие закаты бывают лишь летом, когда уже далеко за десять вечера, солнце медленно опускается за линию горизонта, окрашивая небо в различные оттенки золотого, огненного и розового, а птицы понемногу затихают, погружая всё в тишину, где слышен лишь шелест листьев. В один из таких моментов они с Арсением наслаждались вечером и тот прижав к груди, гладил волосы Антона, шепча что-то на ухо. В груди сдавливает от воспоминаний.

А мне хватило бы мгновения с тобой скорого, Чтобы еще раз и еще раз его повторить.

Хотя бы на секунду, одно крошечное мгновение, хочется вновь увидеть Его, утонуть в антрацитовых глазах и забыть о таком жизненно необходимом воздухе, захлёбываясь в синеве взгляда. Хотя бы раз ощутить мягкое прикосновение бархатной кожи к руке, ощутить мягкость тёплых губ и услышать низкий баритон, пробирающий до приятной дрожи. Ещё хотя бы раз встретиться с Арсением. Одно маленькое мгновение и Антон бы вырезал его из памяти, вешая на стену над кроватью, чтобы вспоминать и вспоминать, никогда не забывая.

Без тепла в руках слишком холодно. Я один среди городских картин. И где тебя искать в этом городе? Голосом сорванным я молю, просто приди.

Алкоголь немного согрел, но ладони до сих пор были ледяными. Кажется, что ничто не способно согреть их, кроме ЕГО рук, таких тёплых, нежных, ласковых, и горячего дыхания на замёрзшие пальцы. Но Антон сейчас один и Арсения он чувствует лишь в груди. Тот находится прямо в сердце, и его настолько много, что бедный орган просто разрывает от этого. Хотя Шастун и не против — он рад чувствовать его внутри, хоть как-то, даже если призрачно. А есть ли смысл вообще искать? Арсений уже скорее всего даже не помнит их историю. Только сердце Антона всё ещё таит в себе этого парня с неземными глазами. Кажется, что если из груди Шастуна вырвать жизненно важный орган, то на нём определённо будет выжжено имя — Арсений. Семь букв, но которые хранят историю на тысячи страниц, каждое слово из которых прочно засело в голове Антона. Но именно сердце и отбивает сбитым ритмом: “Просто приди”. Хочется закричать об этом громко, до срыва голосовых связок, до хрипа. Но он не может, ибо его просто выкинут на улицу, и он будет таким же брошенным и несчастным внешне, как и внутри.

Я тебя выдумал в глянце, любишь-не любишь, гадал на пасьянсе Отсекал, вновь залипал, всё прикидывал шансы

Всё ещё глядя на ту картину с закатом, Антон погружался в воспоминания. Впервые, когда взгляд упал на Арсения, он подумал, что это парень с обложки глянцевого журнала, который издавали мечты Шастуна. Долгое время, замечая на себе внимание антрацитовых глаз, Антон думал — а чувствует ли Арсений к нему хотя бы симпатию? Потом же сам себе давал пощёчину, запрещая даже мечтать о таком, вновь залипал на его движения, тембр голоса, улыбку, глаза, шёлковые на вид волосы, на всего НЕГО. Гадал, а может всё же есть шансы?

Свет красный, я заигрался, почуял опасность, ретировался Я бы вечно так просыпался, ладонью сжав твои пальцы

Антон вновь наблюдал за Арсением, когда тот поднял на него глаза, пристально рассматривая. Шастун понял, что заигрался и отвёл взгляд в стол. Но вот нерешительность угасла и он рискнул. Признался, открылся. Арсений не ответил отказом, но и не сказал, что это взаимно. Он просто дал шанс. Антон тогда испытал самую сладкую эйфорию, которая поглотила его без остатка и держала в себе все их встречи. Утром Шастун всегда просыпался раньше, дабы полюбоваться на любимые черты лица, на трепещущие ресницы и ощущать тепло, то самое тепло, его руки, пальцы которой даже во сне сжимали ладонь Антона. Это хотелось чувствовать вечно, остановить время и остаться в этом моменте навсегда.

Губы горячие, влажные, ты меня притормаживай Потоки слов на бумажке, умоляю, стань моей блажью Запахом въешься мне в кожу, синхронным оргазмом до дрожи Стань, я научусь в ответ для тебя исполнять невозможное

Арсений никогда не говорил, что чувствует что-то к Шастуну, но тому это и не надо было. Ему было хорошо, что Попов просто рядом, что он есть. Но все несказынные слова выливались в действиях голубоглазого. Его губы, которые так жадно целовали Антона, доминируя и подчиняя себе яростными движениями языка. Покусывания кожи, от чего на бледном теле расцветали алые бутоны роз. Его записки на работе, в которых обычные слова таили в себе множество чувств. То доверие в их спальне, когда Арсений открывался перед Антоном полностью, брал его нежно, отдавался сам. В эти моменты они становились одним целым, сливались кожей, перемещались на вершину удовольствия, покидая эту землю. Шастун был готов отдавать Попову не только себя, а и всё, что лишь смог бы достать.

Каждая строчка в твой адрес, всем остальным, как пощечина - Хлесткая, острая, точная, будто проверка на прочность! Выдержка, крепость и градус, отношения на лакмус Я отыскал тебя в январе и больше свой хват не ослаблю

Их отношения были яркими, безудержными, не нуждающимися в словах о чувствах. Началось всё в январе, Антон был уверен, что не отпустит, что будет держаться до последнего. Но стоило лишь немного ослабить хватку, как Арсений исчез из его жизни. Ушел даже не оставляя за собой призрачного шлейфа одеколона. теперь этот запах был лишь в памяти и на той самой подушке, где спал Арсений. Хотя Антону казалось, что на самом деле его там нет и это лишь плод его воображения.

Между нами так и останусь парнем на белом седане Что за полгода пять раз пытался позвать тебя на свидание Я посвятил тебя в тайны, приоткрыл свой внутренний мир Поодиночке не дав утонуть, я взял тебя с собой на буксир

Они были спасением друг друга, спасательным кругом в океане, той самой последней нитью. Антон открылся, он доверил ему своё сердце, своё тело, свою душу, себя полностью и без остатка. Но Арсений ушёл, бросив всё ему прямо в лицо. Хотя Антон был уверен, что сердце всё так же находится в крепких руках брюнета.

Без тепла в руках слишком холодно Я один среди городских картин И где тебя искать в этом городе? Голосом сорванным я молю, просто приди

Холод с рук отступает, хотя причин для этого нет. Антон по прежнему один, сломлен и отчаявшийся. — И где тебя искать? В этом ли городе? - тяжело вздыхает Шастун, смахивая предательскую слезу с лица и оставляя бокал на каком-то столике. — Я молю тебя просто приди, прошу тебя, Арс, - тихий шепот и взгляд в пол. Глаза застилает пелена и Антон срывается с места на выход, и плевать, что там адски холодно — внутри холоднее. Ему так больно. Ноги подгибаются и парень падает коленями прямо в снег, обжигаясь о мороз, но ему плевать. Грудную клетку рвёт, слёзы душат, а голос срывается на истошный крик, который эхом отдаётся вдалеке. Он сгибается, обхватывая себя руками, пытаясь укрыться от всего мира и хрипло дышит, так как голос сорван. Антон медленно умирает внутри, даже не подозревая, что за его спиной в нескольких метрах стоит его боль, его любовь, его Арсений. Просто молча стоит и смотрит, он так и не произносит тех слов, что хотел сказать давно и просто скрывается в темноте очередного переулка.