прости. мне очень жаль.

      Вы когда-нибудь задумывались над сущностью сна?       Неужели это та самая область, где никто никогда не был королём или королевой, не управлял событиями велением слова?

***

      Я вижу. Я вижу тебя. День за днём, ночь за ночью.       Что бы я ни старалась делать, всё идёт наперекосяк. Вновь и вновь всё становится прахом и болью. Моими страданиями. Каждую ночь я вскакиваю в кровати в холодном поту с увлажнёнными глазами, бью подушку со всей силы, чтобы перенести весь свой гнев: гнев на себя, на этот мир, вселенную, на ни в чём не повинную пуховую подушку. Уже длится самая долгая неделя кошмаров, самая несчастная, самая тяжёлая. Утром я заливаю в себя три кружки кофе, покрываю лицо плотным слоем консилера и иду на учёбу, в мыслях проклиная этот грёбаный мир за очередной дождь по утрам, который, хоть и не должен, но подпортит час, убитый перед зеркалом.       Уроки тянутся, как длинный, предлинный шарф из прозрачного шелка. Такой блестящий и в то же время настолько длинный, что уже охото взять ножницы в руки и обрезать его без капли сожаления. Что происходит в школьных буднях? Мне уже давно не интересно; контрольные, самостоятельные, извечный бубнёж учителей, под который ты стараешься не заснуть, ведь именно закрыв глаза, ты снова видишь кровь, страдания, мольбы о спасение от мучений. Тебя прошибёт от воспоминаний, и ты отпросишься выйти в уборную, ведь только там ты можешь опустить уже давно избитые о стену руки в ледяную воду и со стоном погрузиться в контрастное состояние холода в руках и жара на щеках. Твоё состояние не поддаётся объяснениям со стороны. Ты мучаешься изо дня в день, терзаешься всё новыми и новыми снами.       Какие уж это сны? Это кошмары, наполненные самым большим страхов – Её отдалением, её уходом, смертью.       Возвращаешься в аудиторию, а твоего прихода никто не замечает, ведь ты бела как стены, хмура, невзрачна, «совсем уставшая», но спать нельзя, иначе снова это состояние неизбежного нагрянет и надыздевается над тобой. Место остыло, тетрадь холодна, ручка не пишет. Как и жизнь, они потеряли краски. Лишь дождь напоминает тебе о жизни там, за окном, где кто-то спешит, опаздывает, кого-то отчитали, а кто-то разозлился настолько, что гонит сейчас по улицам города на всех 150 и вот-вот собьет ту женщину, которой все обязаны, ведь Папик ей всё обеспечил. Тебя забавляет мысль о том, что скоро всё свершится. Ты обещаешь себе напиться вечером, чтобы плюнуть на всё и выспаться. Матери дома не будет, она останется на работе с квартальным отчётом. Ей не до тебя.       Идёшь по коридору и натыкаешься на самых близких некогда тебе людей, кто спас тебя от бессмысленного существования. Когда? Месяца два назад. А ты всё не можешь им раскрыть своих мучений, ведь всё может завтра измениться, ты надеешься на это, используя последние силы, а их печаль и снисхождения тебе не нужны. Ты слишком горда для этого. Разворачиваешься от них. Выдыхаешь. Хах, какое совпадение, тебе в уши врезается знакомый голос, зовущий тебя, издевающийся радостными нотками, режущий по самому больному. Но стоит лишь вспомнить их детскую наивность, как щёки болезненно начинают ныть от «улыбки», столь жалкой и фальшивой, что самой от себя отвратно, а что поделать, если не хочешь видеть эту жалость в глазах напротив?       Ты разворачиваешься и идёшь в сторону голоса; девушки стоят и обсуждают последние события со сцены, концерт или бекстейдж. Тебе без разницы.       Ты хочешь сдохнуть от той боли в колене, ведь ты упала на пол прошлой ночью, забыла, что ли? Твои колени подкосились, ведь именно твоей рукой было совершено убийство, а ты не могла закрыть глаз, это сон, от него не убежишь, не спрячешься. Остаётся лишь смотреть на презрение и страх, шок и боль в тех глазах, в которых хочешь видеть лишь радость, ведь малейшее изменение ранит сильнее ножа, заставляет ненавидеть того, кто причинил боль столь важному в твоей жизни человеку. Но в этот раз это была ты, та, что нанесла удар ножом прямо в живот, не увернувшись, не пошевельнувшись, не закрыв глаза. Ты не могла этого сделать, всё было сделано за тебя. Тебе остаётся лишь наблюдать за уходящей из любимых глаз жизнью, за той ненавистью, оставшейся в них, за теми губами, шепчущими «ненавижу» на последних издыханиях. И лишь губы перестают шевелиться, твоё оледенение проходит, ты бросаешься к телу, чтобы хоть чем-то помочь, но нет, уже поздно. Её не возвратить к жизни, не оживить. Как и прежде, как и вчера, как и неделю назад.       После разговора с подругами… А можно ли их таковыми назвать? Ты же их обманываешь, не говоришь, что готова сейчас взреветь на весь мир, заглушить ту боль внутри себя, заставить всех страдать твоей болью внутри. Они слепо верят твоей фальшивой улыбке, верят твоим словам о совсем небольшой нехватке сна. Какой к чёрту небольшой? Ты спишь по 3 часа за сутки, ложишься в четвёртом часу ночи, лишь бы не видеть её мучений, не слушать тихих «скорую» или «ненавижу»… Ты понимаешь, что это сон, что это просто картинка, но даже от неё в жилах стынет кровь, а глаза наливаются ни то кровью, ни то жидкой ненавистью. Они ведь этого не знают, думают, что ты просидела до ночи с биологией, у вас же скоро контрольная работа, а до конца четверти совсем немного времени. Они не знают, что ты послала всё куда подальше и сидишь ночами в тёмной комнате с кружкой кофе в руках в надежде не уснуть раньше 4 утра. В 4:20, во время синего кита, ты ляжешь спать, придаваясь мучениям, ведь вчера Она сказала, что это просто сон, спать нужно, иначе она «уйдёт спать раньше». 3 слова, а сколько в них боли. А какой смысл без неё? Её смех, забавы, фантазия – всё добавляет +1 к плюсам твоего никчёмного существования.

«Она мой ключ к жизни».

      В Её сарказме больше радости, чем в самой искренней моей улыбке. Её я точно не обману, нежели девушек, что верят оболочке. Пусть верят дальше, ведь ты не хочешь видеть жалость в их глазах и действиях, иначе это подорвёт твою дамбу самоконтроля, и ты сорвёшься в ближайший поезд до Столицы, лишь бы увидеть глаза, в которых не должно быть слёз, губы, которые не должны молить о пощаде, голос, Её «здравствуй». По дороге домой ты раз за разом прослушиваешь её любимый трек, ведь он важен ей, значит что-то и ты найдёшь для себя в тронущем чьё-то сердце треке. Но нет, ничего не происходит. Пишешь «доброго денёчка, как школа?», как только придёшь домой, завариваешь уже наверняка сотую кружку кофе и.. не получаешь ответа. Она занята, у неё уроки. А внутри тебя разрывается всё на мелкие кусочки, фантомом проносятся ночные события и тихое «ненавижу». Удаляешь сообщение и закидываешься работой. Контурные карты, конспекты, задачи. Презентации, проекты, упражнения. Не вникаешь в тексты, картинки, просто делаешь всё под её любимый трек. «Rain» в наушниках и на душе.

У вас 0 уведомлений.

      Новые фантомы, и ты добавляешь ещё выполнение варианта из экзаменов, лишь бы не думать обо всём.

«Что-то случилось? Ты не ответила»

      «Доброе наивное дитя, я каждую ночь вижу смерть моей слабости, что ещё со мной может быть?» Но быстро печатаешь совершенно иное:

«Увязла в работе. Не заметила. Сейчас поищу.»

***

      На часах 3:33. Самое красивое время, чтобы отправиться спать.

***

      Амбар, подвал или какое-то помещение из цемента. Здесь довольно холодно.       - Простите, здесь кто-нибудь есть?       Только не это! Сон. Кошмар. Зовите его, как хотите. Но это опять то дурацкое состояние, когда ты подвешена под потолком и не можешь пошевелить и пальцем. Ты наблюдаешь за тем, как пытают человека, чего не должно быть, по крайней мере… вообще.       - Кто вы? Я слышу ваши шаги! Что здесь происходит?       Тебя собираются убить каким-то извращённым способом. Поверь мне, я задаюсь этим вопросом не первый день. До сих пор не получила ответа. А всё ради чего? Убить тебя? Нет, конечно, ты просто картинка. Помучить? Настоящая ты этого не почувствуешь даже. А если меня, то возможно. Это же я кому-то насолила, моим же слабым местом являешься ты. Это же……       - Что вы творите!       Вскрик, и громкий стон боли сорвался с твоих уст. Подобного ещё не было. Были сбросы в ущелья, удушение, поножовщина и даже фура, сбивающая тебя прямо на остановке. Но медленная смерть, к которой привели побои арматурой? Такого ещё не было. Спасибо, мой любимый садист.       - Какого чёрта!?       У тебя рассечено правое плечо и разорвана рубашка, на левом колене уже проявляется кровавое пятно. Удар, ещё один. Одна рука уже точно сломана, потому что не свойственно это выгинаться в двух местах здоровой конечности. Стоны боли и крики ярости наполнили помещение. Столько пыли поднялось от действий безликого. Ты стала задыхаться от неё. Знала бы ты, сколько раз я уже пыталась проснуться, лишь бы не слушать этого, лишь бы избавить тебя от мучений. Но всё напрасно. Я выпила слишком много кофе, чтобы сейчас проснуться, организм слишком истощен, чтобы поддаваться командам.       Лязг метала о металл. Твой стул упал, а насильник попал железным прутом о его ножку. Его удары стали яростней и отвратней, сила не убавилась, а было похоже, что он вошёл во вкус, ведь задев рукав рубашки он изодрал её в клочья заточённым концом. На руке стали проявляться гематомы красными пятнами, в некоторых местах они кровоточили и заливали место под стулом кровью. Удары, наполненные местью мне, стали жёстче и наносились на разные участки тела без разбора. Когда же этот ублюдок попал по шее, послышался очень громкий стон, наполненный всем дыханием, что не могло вырваться раньше, гневом и безысходностью.       Мужчина остановился, выкинул железку в сторону и ушёл в тень. Его целью было не убить тебя, а довести до состояния, когда ты сама попросишь этого. Он оставил помирать девушку в пустом помещение, избитую и сломленную.       Я приземлилась в противоположном углу комнаты, в котором он остановился. То, что я увидела, повергло меня в шок. В луже красной жидкости, растекающейся от переизбытка в одном месте, лежало такое хрупкое и чуть ли не безжизненное тело девушки с раскиданными вокруг головы волосами, руки были заломлены за спину и связаны бечёвкой. Рубашка была изодрана до состояния тряпки, подъеденной молью, от брюк остались лишь обрывки. Руки и ноги были почти полностью освобождены от ткани, и были явно видны удары, взрезы, кровоточащие синяки. Лицо было прикрыто волосами, из-за чего его не было видно сразу.       Я подошла, чтобы помочь хоть чем-то, лишь бы моё присутствие не усугубило ситуацию. Вид тела был ужасен: кровь, подтёки, изодранная одежда… О жизни хрупкого тела напоминали лишь содрогания и тихие вскрики и стоны боли.       Я убрала с лица волосы, и по моим щекам начали течь уже давно накопившиеся слёзы. На юном, чуть ли не детском лице не осталось и живого места. Бровь, лоб, щека были рассечены, на последнем ещё сохранялся один из ударов полоской, а по губам стекала струйка накопившейся во рту крови. Лицо было уставшим до смерти, еле живое, так и выражало немой вопрос «за что?»

- Честно, я не знаю! - Скорую…

      Только и было услышано в последнем издыхание.

***

      Я не могла ничего с собой поделать, меня трясло и бросало то в жар, то в холод. Я всё ещё находилась в шоке от увиденного, а слезы ручьём катились по щекам вниз, на одеяло, пижаму и на костяшки, так яро отзывающиеся болью. Я, стараясь как можно тише встать и не застонать вслух, направляюсь на кухню за стаканом воды, перемещаясь с зажатой во рту ладонью и градом стекающими с глаз слезами. С жадностью я поглотила содержимое и выпила ещё 2 таких же. Меня трясло, из-за чего половина третьего стакана была пролита на пол. «Утром вытру. Сейчас не до этого». Возвратясь в комнату, смотрю на время.

4:19 Моё любимое время…

      Даже артист на обоях никак не помогает. Становится лишь хуже, ведь именно она, та, что где-то в другом мире сейчас умерла или умирает по твоей вине, сказала, что ему суждено стать твоим биасом. Ты понимаешь, что это просто картинка, что это БРЕД. Не хочешь верить в то, что это вполне возможно. Но увы. Всё было слишком реалистично. Это было слишком больно.       Ты стараешься успокоиться и зажимаешь край одеяла в зубах, лишь бы не вскрикнуть с новым всхлипом.       Час сна дал о себе знать, и ты проваливаешься в сон.

***

      Темнота, чьи-то всхлипы и твоё учащенное сердцебиение из-за осознания, что это не романтическая прогулка в пещеры.       - Кто... з-здесь?       «Я здесь. Я.» Но нет, ты не можешь этого произнести, ты снова в состояние паузы, отвиснешь, когда станет всё слишком поздно.       Шаги. Раз, два. Раз, два. Лязг. Неужели это опять та тварь, что была в предыдущем сне?       - Так, так. Кто у нас здесь?       Его хриплый обкуренный голос отдался мурашками по телу. В помещение стало светлее. Это он.       Готова нанести удар ему, но ты висишь под потолком и не можешь пошевелиться. А на полу, по центру, в крови лежит ужасно искорёженное тело девушки. Ты не хочешь туда смотреть. Ни за что. Но это же сон, ты не можешь ни закрыть глаза, ни отвести взгляд, ты продолжаешь смотреть на медленно приближающегося мужчину с арматурой в руках. Его размеренный шаг нагонял ужас и холод по телу.       - Наша с тобой знакомая проявила себя неправильно. Но зачем мне делать плохо ей, ведь ей уже точно ничем не помочь. А вот ты… Ты сыграешь важную роль в перевоспитании плохих девочек. Слышишь!       Он взмахнул предмет в руках и резко опрокинул его на чуть живое тело девушки. Удар был настолько сильным, что тело, не имеющее никаких сил к жизни, выгнулось от боли, и вылетел стон, очень тихий и так режущий сердце.       - Какая податливая. Видишь, к чему приводят твои поступки! Видишь! Я знаю, что ты здесь, смотри! Любуйся результатами твоего поступка! Смотри!       И мужчина начал всё чаще и чаще наносить удары на слабое тело, уже никак не реагирующее на действия мужчины.       - Всё слишком хорошо! Где стоны!? Где кровь!? Где то, что заставит поплатиться эту суку за поступки!?       Из-за пояса он достал пистолет и выстрелил в живот раз, ещё раз, ещё… В общей сложности он сделал 5 выстрелов, и все в одну область. И снова скрылся в тени.       Я грохнулась на пол, и даже тот факт, что упала не на ноги, а плашмя, на локти, не повлиял на то, что, подскочив, сразу бросилась к телу. Картина была ещё хуже.       Гематомы стали ярче, кровь стала затвердевать, кожа побелела и посинела по всему телу. Лицо было безжизненно. Только кровавый кашель и слабое дыхание давали надежду на жизнь девушки.       - Хэй, я здесь... ты меня слышишь? Я здесь! Здесь я.. ответь... - во мне бушевали эмоции, я не могла здаво мыслить даже во сне, понимая, что настоящая она сейчас спит в собственной кровати и ничего об этом не знает.       - Кто… ты?       Её лицо дало попытку повернуться в мою сторону. Некоторые пряди переместились, окрашенные в кровь с бетона стали видны у виска.       - Не надо. - резко выставила я ладони перед её лицом, будто это могло как-то спасти ситуацию. - Не шевелись, прошу. Так будет только больнее.       - Кто. Ты… - ещё тише проговорила она, стараясь сделать свой взгляд четче.       - Я та, из-за кого ты так сейчас страдаешь. - паника накрыла с головой, это я понимала лучше всего на свете в данную минуту, но ничего не могла поделать с безудержным лепетом перед умирающей всяких оправданий, которые не успокаивали даже меня. - Та, кто тоже не видит причины твоих страданий. Если провинилась я, так корите меня… Что вам сделало это любящее жизнь создание… Что?       - Тише. Значит так надо. Я безоговорочно верю в судьбу. Иногда, она решает многое. И за это ее надо благодарить.       Её слова были сказаны тихо и медленно, она кашляла и еле скрючивалась от боли в животе. Но продолжала говорить мудрые слова. Даже на последних мгновениях жизни она думала о мироздание, о справедливости.       - Не смей умирать. Даже если ты права, то что прикажешь делать мне?       - Тише. Ты справишься. А единственным приказом будет лишь – ложись спать не позже часа.       Последние слова были прошептаны так тихо, что в них пришлось вслушиваться. Её лицо обрело слабую улыбку, глаза закрылись, и тело расслабилось.       - Нет. Нет-нет-нет-нет! Не смей! Не покидай меня! Куда я.. без тебя?..       - Куда захочешь.       Резкий глубокий голос мужчины громогласно прозвучал в полной тишине и потух в стенах. От неожиданности я обернулась назад, но никого там уже не было. Развернувшись обратно, поняла, что в помещении осталась только я, сидящая посреди бетонной комнаты перед красным пятном. Худшего и врагу не пожелаешь.

***

      Ты просыпаешься по будильнику в 7:05 и идёшь принять утренний душ. Включаешь воду и садишься под неё. В голове «Rain». Ты пытаешься осмыслить ещё один сон, кошмар, ужас прошедшей ночи. Ты понимаешь, что это уже не первый сон с уже известным тебе концом. Но всегда меняется место, время и способ убийства. Начиная от сна в кровати, заканчивая хлороформом и пулей в лоб в парке. Столько всего произошло за этот марафон снов, что ты уже успеваешь проследить их эволюцию.       - Я, конечно, всё понимаю, но мне тоже нужно в душ.       Ты встаёшь из ванной и обматываешься полотенцем. Сегодня нет никакого желания идти в школу. Надев халат, выходишь из ванной комнаты. Быстрое «спасибо» прилетает уже из-за закрытых дверей, а ты направляешься на кухню. В шкафчике ты находишь недавно открытое белое. Наливаешь бокал и идёшь к зеркалу, чтобы снова повторить тот ужас грядущего дня снова.