Кухонные труды

Серёжа кружил у плиты: мелко рубил чеснок, отправляя его на сковородку шипеть в сливочном масле, замешивал сливки в соус, мыл овощи, бережно протирая полотенцем. Счёт времени ушёл — остались только он, плита, продукты и инструментарий — ножи, лопатки, поварёшки. Кто-то за его спиной тихо протопал и, скрипнув старой табуреткой, уселся. Даже не услышав, поварёнок продолжал что-то помешивать, подбрасывая базилик и орегано. — Ауч, с-с-… — Серёжа с шипением отдернул руку, из-за чего ложка в руке мазнула соусом по старому фартуку, чудом найденному на кухне. Кухонный гость тут же оказался за спиной, пытаясь разглядеть причину звуков. — Ты чего? Серёжа на автомате дёрнулся, обернувшись. Оперевшись одной рукой о кухонный гарнитур, другой он откинул волосы с запотевшего лба. — Игорь, твоя кухня… Она меня доведёт когда-нибудь! — он глубоко дышал, поглядывая на своё запястье. — Дай посмотрю, — мужчина мягко прихватился за правое предплечье. Разумовский отстал от гарнитура, отдавая во власть своё запястье. На тыльной стороне тонкой ладошки горел пузырёк, вокруг которого стояло красное пятно. Игорь аккуратно приблизился и подул на боевое ранение. — Надо под холодную воду и пантенол потом сверху, — он оторвался и подошёл к раковине, повернул ручку крана на себя и поднял до упора — холодная струя побежала в раковину. — Подставляй, я аптечку поищу, — залез в верхний ящик в надежде, что на него ничего не свалится с верхней полки. Парниша смиренно подставил обожженную ладонь под воду, сразу же почувствовав облегчение — под действием холода боль иссякала. — Меня…масло обожгло, выстрелило из сковородки, — очень жалобным тоном. Игорь, наконец, выудив из бедной аптечки остатки пантенола и последний пластырь, подошёл к Серёже и опустил горячую ладонь тому на плечо. — До свадьбы заживёт, -в ответ только недоверчивый взгляд, — А вообще это моя кухня мстит, её лет десять не трогали, и тут вот-те на-те. — Ну, это не самая большая жертва, чтобы не оставить тебя голодным, — Разумовский слабо улыбнулся и опустил ручку крана, из-за чего почувствовал возвращающееся жжение. Игорь выдавил последнюю каплю пантенола поверх ожога, попытался аккуратно распределить и затем, словно бантик, наклеил сверху пластырь. — О, смотри, что это у тебя, — Игорь ткнул пальцем около ключицы Разумовского и тут же мягко щёлкнул ему по носу. — Спаси-и-ибо, — протянул тот, обхватывая руками шею Грома и прижимаясь ближе. Спустя пару секунд он отлип: — Подожди, у меня тут сгорит сейчас что-нибудь! — забыв и про партнера, и про ожёг, он отлетел к плите. — Давай помогу, а? — подошёл поближе, не понимая, за что схватиться. — М-м, забей, отдыхай, я тут са-а-ам, — протараторил Серёжа, пытаясь сбалансироваться после проезда ноги по лужице масла, при этом держа в руках груду мисок и злосчастную ложку от соуса. — Аннушка разлила масло? — Гром улыбнулся, забирая у него миски. — Ладно, возможно, помощь нужна… — Разумовский никак не хотел признавать свою беспомощность. — Самое безобидное здесь — помешивать соус? — уточнил новоявленный помощник. — Давай, я пока овощи нашинкую, наконец, — Серёжа утомлённо вздохнул и принялся скорее рубить бедный перец на доске. Между делом он ещё и следил за грибами на сковородке, проверял работу своего помощника, пробовал на вкус соус, добавлял соли, перцу, приправ. Игорь же с чем-то близким к восхищению разглядывал поварёнка за работой, метавшегося от кастрюли к сковородке и от сковородки к доске, копошащегося в холодильнике, дёргающего головой, если волосы спадали на лицо и вытирающего руки об, и без того, заляпанный фартук. — Ты где готовить-то научился? — он вдруг понял, что совершенно не знал о кулинарных талантах Разумовского до этого момента. — В общаге пришлось. Олег же многому, ещё с детства, меня учил. Вот и готовке он меня обучал, правда на общажной дрянной плите и барахлящей духовке, но выучил! — у него аж глаза загорались, когда вспоминал о студенчестве. — А ты, кстати, почему не умеешь? Игорь замялся и пробормотал, усиленно помешивая соус: — Да не пришлось как-то… Макароны с картошкой тоже, знаешь ли, неплохо! Серёжа, поглядев на своего беспомощного хотя бы в чём-то, прощебетал: — Ну и ладно, для этого у тебя есть я… Я бы доставку заказал, так ты же наворчишь опять… — И правильно сделаю! Кстати, соус чёт густеть начинает… — Ё… — не успев договорить, Серёжа сдёрнул сковороду с плиты и усадил её на прихватку поверх стола. — Еле успели! Поставь воду на макароны, я пока с грибами вожусь, — он моментально вернулся к плите. Будучи профи в макаронах, Гром крайне профессионально достал эмалированную кастрюльку, учёно набрал воды, разжёг конфорку и мастеровито поставил воду кипятиться. — Дело мастера боится! — Гром уселся на табуретку, забирая к себе газетку со стола. Серёжа закончил с овощами и уже перемешивал их с салатными листьями и оливковым маслом. — Соль, перец добавлять? — Э? Как хочешь, — даже не расслышав вопроса, тот решал то ли судоку, то ли кроссворд. Кулинар слабо приправил салат, вспомнив о том, что соль — белая смерть и так далее по списку. Закипающая вода в кастрюльке зажурчала, угрожая выплеснуться. Разумовский аккуратно всыпал макароны, попутно молясь, чтобы в него ещё и кипятком сегодня не зарядило. Обнаружив грибы в нужной кондиции, он отключил тумблер ещё одной конфорки и присел на табуретку у стола. — Ужин будет минут через семь, — он устало выдохнул, несмотря на то, что кулинария приносила ему своеобразное удовольствие. Игорь, победно вписав последний знак, закрыл газету. — А? — он вернулся в эту вселенную. — Ужин, говорю, минут через семь, — промямлил потягиваясь. — Устал? Иди сюда, давай, — приглашая рукой. Шеф-повар громовской квартиры лениво поднялся ради двух шагов до мужчины. Тот ловко ухватил его за пояс, одновременно опуская вниз. Не удержавшись под напором, парнише пришлось упасть на колени сидящего. — Игорь, ну, — сопротивляться он, вообще-то, пытался слабо, зато забросил одну руку тому на плечо и зацепился другой, образуя замок. Гром, делающий это редко, поплыл. Улыбаясь, он пощекотался своим носом о чужой и рассмеялся. — Знаешь, ты сейчас не особо похож на человека, весь день бегавшего за преступниками. — А ты не очень похож на владельца глобальной соцсети, особенно в этом фартуке, — он поправил одну из оборок. Серёжа и сам улыбнулся, даже ноющая спина от кухонных трудов ушла не то что на второй, а скорее и на пятый план. Поймав волну такого редкого умиротворения, он запустил ручонку в короткие тёмные волосы: — Слушай, может тебе не стоит так коротко стричься, а? — в попытке накрутить коротенькую прядь протянул пальцы. — Ага, а потом какой-нибудь урод в патлы и вцепится, когда задерживать буду. — Так ты же в фуражке ходишь! — ответчик округлил глаза в недоумении. — Там макароны убегают, — Игорь успешно перевёл тему. И правда, но убегала вода, макаронам было вполне себе. Разумовский, будто ещё раз ошпаренный, подхватился к плите, сдёрнул крышку и защелкал пальцами в сторону оставшегося сидеть. Тот почти сразу сообразил и полез в ящик, вытаскивая из кучи сковородок железный дуршлаг, явно советских времён, больше напоминавший сито в виде корытца с ушками. Нацепив ушки на края раковины, он почти выдернул из чужих рук кастрюлю и сбросил содержимое в дуршлаг. Серёжа, исполненный благодарностью, любовался Громом, решившим чуть-чуть похлопотать. — Тащи свой соус, чего смотришь! — приказывал последний, выкладывая макароны на пару тарелок. Главный кулинар подхватился, взял подостывший сотейник и стал щедро поливать макароны, превращая их в пасту. Закончив с соусом и добавив грибы, он вручил обе тарелки Игорю, а сам переставил салатную миску на стол. Оба, уставшие и очень даже голодные, уселись за стол. — Приятного аппетита! — Приятного аппетита! — в ответ. Майор полиции жадно принялся за еду и через минуту вынес вердикт: шедевр. А вот его автор не был так доволен: — Ты воду на макароны подсолил? — Не, а чё, надо было? Я думал, ты подсолишь… — с щенячьим непониманием в глазах. — А я думал, что подсолишь ты, — Разумовский даже помрачнел. — Ну и чёрт с ней — с солью, вкусно же получилось! Сам-то ешь, остынет ведь! Игорь вряд ли врал — он чуть ли не чавкал от удовольствия. У его Серёжки и правда какой-то скрытый талант к готовке, о котором он и знать не знал. Через пять минут порция была успешно умята и он уже потянулся за салатом. Сергей же выказывал что-то около недовольства своим творением и винил себя, что не проконтролировал такую мелочь. — Давай завтра доставку закажем, а? — Серёжа легонько тронул партнера за руку. Помедлив с ответом, Игорь уткнул локти в стол и посмотрел в упор. — Хорошо. Но если ты будешь расстраиваться из-за каких-то несчастных макарон, я тебя укушу. Вообще, ты и сам можешь меня укусить, я же не посолил воду, — стараясь нагнать серьёзности в голосе. В ответ только улыбка с каким-то коварством: — Поедим и гулять пойдём, а то как пенсионеры, поесть, чаю попить и спать. Когда с удачно-неудачным ужином было покончено, Гром закинул посуду в раковину и почти пообещал Разумовскому, что разрешит тому купить посудомойку в свою, уже больше походившую на их, квартиру. Серёжка накинул тренч и прихватил солнцезащитные очки, а то, мало ли, нарвутся ещё, а Игорь обошёлся классикой — куртка с фуражкой. Стоя у лифта, они переглянулись, от чего Гром уже почувствовал неладное. — Разумовский, нет…- то ли указывая, то ли умоляя. — Что хочешь говори, а занавески и дверь в туалет я тебе куплю, — отчеканил он в ответ и понёсся сбегать вниз по лестнице. Игорь только по-доброму усмехнулся и, насунув покрепче фуражку, бросился к лестнице.