Ты позволишь мне...

Заоблачный предел. Удивительное место в Лиюэ, вокруг которого расстилается серая дымка. Если забраться по одной из гор достаточно высоко, то можно почувствовать себя королем неба, представляя этот туман как густые облака под собой и разведя руки в стороны, как можно шире, вдыхая чистейший воздух. Именно в таком месте любят уединяться два молодых парня, один из них- знаменитейший экзорцист Чун Юнь, а второй - наследник влиятельной торговой гильдии, господин Синцю. Они дружат с самого детства, и кажется, их крепкой дружбе позавидуют многие. Они выбрали прекрасное место под золотым раскидистым деревом, на вершине одной из возвышенностей. До туда добраться нелегко, но зато какой вид открывается. Прекрасно. И сегодня, в такой теплый вечер, откинувшись на кору дерева, сидит синеволосый мальчик с книгой в руке. Он там один, пока что. Его дорогой друг был вынужден разобраться со странными демоническими проявлениями по просьбе жителей деревни Цинцэ. Обычно, в такую погоду он не берет заказы на экзорцизм, но желание помочь людям избавиться от волнений, и возможно наконец увидеть тех самых демонов, все же подтолкнуло его взяться за это. Какой решительный юноша. Готов пожертвовать своим состоянием ради благополучия других. После того, как Чун Юнь закончит работу, он пообещал встретиться с Синцю в том самом месте для "моментов одиночества". Поэтому книголюб выжидает его, расположившись поудобнее, вытянув худые ноги вперёд. Он читает необычную книгу из своей библиотеки. Мальчик он уже взрослый и поэтому может себе позволить прочитать что-то романтическое, а иногда даже эротическое. Оба юноши уже знают что значит "любить" и как это делать, поэтому без угрызения совести он брал с собой подобную литературу и находил уединённое место, скрытое от всех глаз, на случай, если такое чтиво вызовет у него желание "расслабиться". Как назло (а может и нет) он прочел книгу до постельной сцены, где автор детально описывает что чувствует партнёр, который обычно находится снизу. Синцю только единожды попробовал роль актива, когда Чун Юнь наелся перчиков и заставил Синцю трахнуть его. На самом деле ему очень понравилось доминировать над обычно таким спокойным юношей, смотреть как его лицо искажается от удовольствия, когда он отчаянно просит сделать что-то, не сдерживаясь в словах, находится внутри горячего тела, ощущать чужое давление и наблюдать за тем, как он теряет свое самообладание. После этого Чун Юню конечно было ужасно стыдно, но Синцю убедил его что все в порядке и не стоит этого стыдиться. В дальнейшем они ласкали друг друга, не доходя до самого секса, ведь друзья не могут такого делать, да? Тот раз был лишь случайностью, необходимой случайностью, необходимой необходимостью. Но Синцю было жутко интересно какого это - получать, а не давать. Хотелось узнать что чувствовал Юн и действительно ли ощущения сильнее, особенно когда принимаешь чужой орган. От таких расписанных подробностей в книге, мечник затаил дыхание и чуть ли не моргая, вчитывался в каждое слово, представляя в голове картинку, от которой тело начинало потеть, а лицо раскраснелось. Он представлял на месте героев книги себя и Чун Юня, воображая стоны, отрисовывая поцелуи и распологая себя под ледяным мальчиком, который испарял его своим жаром, не давая даже слезам, пройтись по щеке. Фантазируя, Синцю глубоко дышал, его свободная рука направилась к алому лицу, проводя пальцами по губам, слегка приоткрыв рот. Ноги немного раздвинулись, чтобы подвигать тазом из стороны в сторону. Очевидно, наследник увлекся, хотя он планировал прочитать эту сцену потом, но желание было сильнее, даже не смотря на то, что его друг может прийти в любой момент. Дочитав до самого вкусного момента, книжник отложил книгу и наклонил голову к дереву, устремив взгляд к небу, раскинув руки и ноги в позе звёздочки и дышал, томно, со стоном, жмуря глаза, шмыгая носом и сводя брови на переносице. - Аахх...Чун Юнь...Чун Юнь...Чун Юююнь - полушепотом стонал мечник, вытягивая последний слог в долгом вздыхании, наклонив голову на бок, хихикая и растягивая улыбку в воображаемом удовольствии. Его успешному пребыванию на облаках помешали шорохи идущего к нему человека. Чун Юнь как раз вовремя. - Хей, привет Синцю - запыхавшись здоровается бледный юноша, помахав рукой и мягко улыбнувшись сидящей фигуре слева. Только после этих слов Синцю вернулся на землю и осознав, что сейчас он разлёгся в странной позе, мигом сгруппировался, закашлял и нервно подвинулся, чтобы дать Чун Юню присесть. - Ах, ехех привет Чун Юнь~ - сопровождая свои слова ничего не подразумевающей улыбкой, мечник пригласил жестом экзорциста расположиться рядом с ним. - Ага, и ты так забавно испугался ахах - усевшись подмечает бледный юноша, тихонько засмеявшись. - Да я это...нуу..перестань - Синцю надулся от подразнивания и толкнул его локтем. Он явно почувствовал себя очень неловко. - Ай...хех, неважно, забей - ... - Ну, как прошло все? - тихо спросил Синцю, нарушая тишину. - Та, я понадеялся все же увидеть хотя бы какие-то явные внешние признаки призраков или демонов, но...эх, как и всегда, ничего...но зато жители теперь спокойны. Здесь явно чувствовалась демоническая аура знаешь, так что твоя недавняя справка что в деревне может кто-то или что-то быть оказалась вполне правдоподобной - с небольшим огорчением рассказывал Чун Юнь, скрестив руки на груди и склонив голову вниз. - Аах, понимаю, но ты всё равно большой молодец Юн. Только ты можешь изгонять самых настырных нечистей и я верю что ты ещё увидишь их в лицо, главное не отчаивайся хорошо? - Синцю закидывает правую руку на плечо мальчика, приобнимая его, искренне выражая поддержку для друга. Также он старается успокоить себя, ведь пару минут назад его тело было разгоряченным, а на нем были видны признаки возбуждения. Мечник надеется, что Чун Юнь не принял во внимание позу в которой он находился, и не понял в каком состоянии был. - Спасибо тебе, Цю...ты всегда так поддерживаешь меня, веришь в меня...стараешься помочь мне любыми способами...ты слишком много для меня делаешь, я...даже и не знаю как тебя отблагодарить - признается Чун Юнь, смотря куда-то вниз, боясь встретится с Синцю взглядом. - Аах, мой дорогой Чун Юнь, наша дружба - это лучшая благодарность - с теплой улыбкой на лице мечник смотрит в небо, прижимая к себе друга ещё крепче, - Быть в твоих объятиях - лучший подарок. Каждую секунду я радуюсь, что могу быть рядом с тобой. Так что ты, Чун Юнь, уже отблагодарил меня на всю дальнейшую жизнь, мне от жизни больше ничего не нужно... Я могу быть счастлив~ - с прекрасного янтарного глаза скатилась слеза счастья. Ему так хорошо рядом с ним, что он готов просто прижаться к нему и плакать, благодаря судьбу за то, что они вместе и могут разделять жизнь друг с другом. Ещё лучше было бы поцеловать его нежно-нежно, наслаждаясь присутствием другого. Но он сдерживается, давая что-то сказать своему напарнику. Юн занервничал от таких тёплых слов и слегка покраснел. Он и так с трудом нашел силы признаться, так теперь он совсем ничего не может сказать. Синцю и правда сделал для него очень много, чего стоят его старания помочь ему свыкнуться с врождённой позитивностью, давая привыкнуть к острой пище, дольше находясь на солнце, открывать в нем новые эмоции. Без посторонней помощи он бы никогда не смог заставить себя привыкнуть. Благодаря ему, он тренируется ещё усерднее, как физически, так и ментально, научившись сдерживать свою энергию Ян. Но Чун Юнь настроен решительно, он уже заранее придумал, как именно он собирается отблагодарить синеволосого друга. Сказать напрямую будет тяжело, тогда он сделает это сразу. Юноша в белоснежной куртке поворачивается и обхватывает чужое лицо ладонями, задев мочки ушей книголюба, - Моя благодарность не знает границ - прошептав прямо на губы, экзорцист прижимает к себе мальчика и касается своими губами его. Синцю на секунду округлил глаза от удивления, но потом сразу же подался навстречу и чмокая Чун Юня в ответ, прикрывая глаза и закидывая вторую руку на плечо, проникая пальцами в мягкую шевелюру голубоволосого. Как раз то что он и хотел - нежный поцелуй. Что ещё нужно для счастья? Чун Юнь сделал решительный шаг, начав поцелуй первым. Обычно Синцю всегда первым лез целоваться по поводу и без, но теперь его черед брать все под контроль. Сейчас он намерен сделать все, чтобы мечнику было приятно. Напарники небрежно касались губами друг друга, их холодные носы становились теплее и каждый приоткрывал рот, чтобы вдохнуть немного воздуха. Пользуясь этим, Юн проник языком в рот друга, углубляя поцелуй и стараясь коснуться языка другого. И откуда он знает, что можно так делать? Оставленный без присмотра экзорцист в личной комнате Синцю с большой библиотекой книг сыграло свою роль. Синцю дико нравились такие поцелуи, но ещё больше, когда инициировал их сам Юни. Вытаскивая свой мокрый язык, он начал водить им по языку другого, обмениваясь слюной и засовывая языки в рот друг друга, присасываясь, создавая влажные звуки чмокания, пока слюна не начала стекать у обоих к подбородку. Целую минуту они проводят в таком сладком уединении, постанывая от нарастающего удовольствия. Но обоим стало трудно дышать и поэтому с неохотой они разъединили пухлые и влажные губы, оставляя нить слюны между собой. Небесные глаза всматривались в глаза цвета кор ляписа, подчёркивая все свои чувства, которые он способен показать. Он хочет утонуть в этих самых добрых глазах которые он мог видеть. Самые прекрасные глаза самого прекрасного обладателя. - Аах, Юн-Юн, похоже ты что-то задумал, я прав? - подмечает мечник, просыпаясь от сладкого поцелуя. Он понимал, что Чун Юнь просто так не станет его целовать, как он его. Здесь явно что-то не так и похоже, стоит ждать большего. От этих предположений, в тазу снова стало приятно поднывать. А ведь уже только-только подавлял возбуждение. - Да, считай это мое спасибо тебе...но...я ещё не закончил. Я надеюсь ты не будешь против - Чун Юнь вытер слюну тыльной стороной руки и на коленках передвинулся прямо к Синцю, медленно раздвинул тонкие ноги в ажурных белых сапогах и усаживаясь перед ним, сев вплотную к паху книголюба. Теперь благородный юноша был прижат Чун Юнем спереди, деревом сзади. Пути назад нет, отказаться тоже уже нельзя, остаётся принять судьбу как есть. Но кажется мечник вообще не против всего происходящего. Но он был заворожен, как экзорцист, осторожно касаясь его ног, раздвигал их, от чего ткань шорт слегка натирала ему промежность. А потом, светловолосый берет и садится прямо на...нгх...мечник мысленно простонал, зажмурив глаза и немного хмыкнув. Он задвигал бедрами, чтобы ягодицы Чун Юня не давили ему на ноги в конкретном месте, наконец найдя такое положение, в котором ему комфортно. Но пока они усаживались, Синцю напрягся ещё больше и если присмотреться, то можно заметить вновь растущее возбуждение меж его ног. Чун Юнь, уверенный что Синцю все равно не будет против, не дожидаясь какого либо ответа, он сплел в замок свои пальцы рук с пальцами синеволосого юноши, прижал их к дереву на уровне лица Синцю и резко подался к губам мечника, снова вплетая его в довольно дерзкий поцелуй. - Юн?...мфф - даже не успел отойти от шока с резко прижатыми руками, Цю снова принимает гостя у себя во рту. На этот раз Чун Юнь без колебаний толкается языком в рот, выделяемой слюны становится ещё больше, а влажные звуки чмоканья все громче и громче. Синцю закрывает глаза и поднимает подбородок повыше, углубляя поцелуй. Это так дерзко и так приятно, прямо как в книге, которую он недавно читал. Экзорцист сжимает его ладони, глухо рычит и давит своим пахом промежность мальчика. От последнего действия Синцю застонал и подвигал тазом вверх, чтобы потереться о промежность Чун Юня. Его щеки покраснели, уши горят, хлюпающие звуки порождают в его голове грязные мысли, от которых голова уходит в приятную дымку, а внизу приятно заболело. Ему нравится, очень нравится. Он на мгновение посчитал, что Юн уже перегрелся и потерял самообладание, но с другой стороны, совсем не похоже на правду. Значит, он делает это специально? Ого, а ты оказывается интересный малый. Чун Юнь замечает, как его друг двигает тазом, потираясь об него. Пока он хозяйничает в чужом рту, юноша слегка приподнимается на колени, облегчив тяжесть для бедер Синцю и начал двигать промежностью о уже заметно видимую выпуклость на темно синих шортах владельца гидро видения. От такого интенсивного трения Синцю вскрикнул, открыв сильнее рот и лихорадочно двигал ногами в разные стороны, имитируя судороги. Юню от этого тоже хорошо, он перестал дерзить и просто облизывал пухлые губы друга, чувствуя, что его член тоже начинает твердеть, а ноги в таких просторных шароварах потеть. Состояние Чун Юня все ещё в норме, энергия Ян может проявиться уже в более возбуждённом состоянии. Устав двигаться и держать руки на дереве, экзорцист наконец отстранился от мечника, отпустил его руки и уселся на землю, между ног Синцю. Громко дыша, Чун Юнь наблюдал такую превосходную картину. Уже не совсем благородный юноша, весь красный и запыхавшийся, облизывался, чтобы собрать всю слюну вокруг рта, прерывисто дышал, а его тело ныло от удовольствия. Стеклянные полуоткрытые золотые глаза смотрели куда-то в сторону лица Юня, но не на глаза. Но то, что творилось внизу, говорило о многом. Шорты были мокрые, а член невыносимо болел, жаждя прямого прикосновения. Одним словом - хорни. Жаль Чун Юнь не принес с собой ту самую камеру, чтобы запечатлеть друга в таком состоянии, и смотреть на него, не отрываясь. Сам бледноволосый мальчик не на шутку возбудился, потрогав свой член, который оказался твердым и очень чувствительным. - Цю...я хочу чтобы тебе было хорошо...ты позволишь мне?.. - расслабленным голосом спрашивает экзорцист у наверно ничего не слышащего Синцю. - Юююннн...аах...ты и так уже сделал мне хорошо...мммм...твоя благодарность принята...целиком и полностью - останавливаясь через каждые пару слов чтобы подышать, Синцю отвечает сквозь туман эйфории. - Нет, я хочу чтобы тебе было очень хорошо - на слове "очень" ладонь Чун Юня обхватила член мальчика и сжала его, от чего другой вздрогнул и продолжительно замычал. - Позволь мне...Синцю - продолжая спрашивать разрешения, Юн втирал член друга о мокрые шорты. - Аааах..мф...пожалуйста - словно получив удар молнией, руки Синцю судорожно задрожали и быстро поднеслись к руке Чун Юня, словно не слушаясь хозяина. Пальцы умоляли убрать руку от члена, который плачет от напряжения, ибо излишнее трение о ткань приносило жгучее ощущение, от которого одновременно и больно и невозможно приятно, а рот мечника открылся в беззвучном стоне. Приняв это за явное согласие, Чун Юнь отодвинулся от Синцю и снял свою белоснежную куртку с капюшоном, положив ее где-то сбоку у дерева, а также, стянул широкие штаны вместе с ремнем, оставшись только в нижнем белье и темной водолазке с длинными рукавами. Покончив с собой, Юн подполз к полулежащему Цю, который погрузился на дно теплого озера, не двигаясь от слова совсем. Но он наблюдал как бледноволосый мальчик раздевался. Это все было посвящено ему, и он как единственный зритель, с первого ряда наслаждался видом. Чун Юнь принялся расстёгивать замысловатое пальто друга и затем пуговицы на его рубашке с рюшами. Справившись с ними он не стал снимать их, всего лишь открыв изящную грудь, с розовыми нетронутыми сосками. Юн вернётся к ним сразу же после того, как снимет несчастные жмущие шорты, что он и делает. Расстегивая замок он наконец высвобождает средней длины член, который был весь мокрый от предэякулянта, кидая шорты по другую сторону дерева, чтобы они слегка высушились. Синцю почувствовал действительно райское наслаждение от нахождения на воздухе. Больше ничего не мешает и не давит. Такая приятная прохлада и ощущение свободы, честно говоря, может довести мечника до края уже сейчас. Не медля, Чун Юнь взял обратно свою куртку и скомкал ее так, чтобы получилась импровизированная подушка. Он взял Синцю за плечи и уложил его на спину, расположив голову на его куртку. Она пахла свежими цветками циньсин и книголюб также сильно любил этот аромат, как и запах шелковицы. Синцю повернул голову и взял клочок одежды в руку, поднося к носу и расслабленно вдыхая такой родной аромат. Он всегда хотел поносить его куртку только чтобы подарить обонятельным рецепторам блаженство и умиротворение. Чун Юнь также просто обожал находиться в его комнате, которая пропитана всеми благоприятными запахами, одежда пахла душистой шелковицей, с нотками цветов глазурной лилии. Будь бы их воля, они бы только целыми днями и обнюхивали друг друга, пока не перестанут чувствовать запахи. Но на какой бы цветочной поляне не находился Синцю, его снова разбудили от блажения неожиданным стимулированием сосков, к которым, как и обещал, вернулся Чун Юнь. Правый он мягко поглаживал пальцами, иногда зажимая бугорок меж указательного и среднего пальца, а левый он нежно облизывал, невесомо кружа над ним и слегка посасывая. Мечник громко застонал от сильно нарастающего удовольствия. Неудивительно что после долгой прелюдии, они станут очень чувствительными и любое прикосновение уже вызывает дикую дрожь. Голос Цю повысился и сладкие стоны вырывались из его губ, уже отдаленно напоминая хныканье. Зажмурив глаза он тёрся щекой о куртку Юня и мочил его собственной слюной. Каблуки на сапогах рыли маленькие ямки на земле от беспорядочных движений ног. Слишком сильная стимуляция. Член дёргается и капает на живот, пальцы рук хватаются за куртку, а сам мальчик, высунув язык, стонет на каждом томном выдохе, пытаясь смотреть на юношу перед ним, который не перестает ласкать его набухшие соски. - Ааахх...нгхаа...Ююннн...Чун Юююнь аАах - взывает Синцю, откинув голову назад и громко простонав, чувствуя что сейчас кончит без рук. Извиваясь всем телом, случилось кое-что необычное. Вдруг из носа мечника полилась небольшая струйка крови. Ах, черт, организм не выдержал и Цю почувствовал во рту железный вкус. Обычно Чун Юнь склонен к носокрови, особенно после того случая, когда на его день рождения книголюб спел ему, от чего тот сразу убежал, придерживая нос рукой. Но сейчас ситуация поменялась и Синцю понял, что заработал кровотечение и засмущался ещё сильнее. Сам Чун Юнь не ожидал такого поворота событий и увидев своего друга таким, у него что-то переключилось в голове, шмыгнув и с громким мычанием, экзорцист начал тереться своим членом о член Синцю, не используя руки. Одной он продолжал сжимать сосок, другой схватил ладонь мечника и закрепил пальцы в замок, неистово мыча и рыча он облизывал уже красный бугорок. Он и сам готов кончить, это слишком красиво. Ощутив, что алый и мокрый член получает желанное внимание, да ещё и какое, трение чужого члена, который то и дело соскальзывает, но тут же продолжает толкаться, заставляет Цю закатить глаза и заплакать от удовольствия. - П-подожди ААх...Юн...Мвааахахгх - после таких долгих ласк, Синцю обильно кончает, покрывая свой живот каплями спермы, которые также попадают на подбородок Чун Юня. А тот, в свою очередь, из-за плачущих стонов друга, через несколько секунд тоже излился на живот, отстранившись от соска и застонав сквозь стиснутые зубы. Белое семя размазалось о член Цю. Еле держась, Чун Юнь сфокусировал взгляд на лице книголюба, который был весь заплаканный, а кровь похоже перестала идти, но осталась небольшая дорожка, который юноша заботливо слизал, наклонившись к лицу. И также вытирая слезы с запыхавшегося мечника, который пытался отдышаться от оргазма. Похоже это был лучший момент уединения друг с другом, но Чун Юнь запланировал ещё кое-что.