"Нектар вишневого омеги"

— Это все твоя омежья сучность, Чимин~а, — выдает Тэхен с серьезной миной. — Чего-о? — Пак давится соком, — Ты пубертатных трактатов госпожи Кан начитался? Какие омеги, радость моя? — Можно подумать, ты их не читал, — фыркает Ким, — Между прочим, по всем канонам омегаверса ты — идеальный омега… ну, чисто внешне, — добавляет поспешно, ловя на себе уничтожающий взгляд друга. — Омега-что? — недоумевает Чонгук. — Ну, мир такой, выдуманный одной известной писательницей, — объясняет Тэхен, — там люди делятся на альф, бет и омег, и все они имеют определенный запах. Альфы, например, сильные и выносливые, беты чуть слабее и не такие агрессивные, а омеги нежные и милые, прямо как наш Чимин~и… — А еще, — перебивает его вышеупомянутый Чимин, — у омег раз в месяц из задницы неделю течет фруктовый сироп, — он ухмыляется, глядя на округлившиеся глаза самого младшего, — по крайней мере, именно так госпожа Кан описывает это в своих книгах, — парень делает театральную паузу, следя за чужой реакцией, — И по тому, как альфы вылизывают эти самые задницы, я действительно смею предположить, что… — Господи, что ты несешь?! — Тэхен ржет в голос, искоса поглядывая на покрывшегося алыми пятнами Чонгука, — не слушай его, Гук~а, это он так шутит. На самом деле, все совсем не так, просто у омег начинается течка, и им очень хочется заниматься сексом… — Хë-ооон, — почти пищит Чон. — Святые угодники, вы чего несете?! — восклицает вошедший в комнату Джин, — Чонгук, не вздумай слушать этих оболтусов! Начитаются подростковой порнографии, а потом несут всякий бред. — Ой, Хён! Можно подумать, ты не зачитывался в свое время «Нектаром вишневого омеги»… — надувает губы Тэхен. — Ты не перекладывай с больной головы на здоровую, — назидательно отвечает старший, — я, по крайней мере, не болтаю на каждом углу об этом. Вы, два знатока зоофилии, чего ребенка мне тут стращаете? — Ребенка?! — З-зоофилии? — У Чонгука челюсть находится уже где-то на уровне ширинки. — Ну да, — спокойно продолжает Сокджин, — там некоторые люди превращаются в различных животных, или имеют дополнительные части тела, например, уши или хвост. Чонгук икает. К такому его жизнь не готовила. — Соответственно, когда альфа, бета или омега занимается любовью с обладателем животной сущности, то автоматически он тр… — Сокджин-хён, ну ты и загнул! — Чимин откусывает добротный кусок сладкой булочки, возмущенно вскидывая брови, — никакая это не зоофилия! Он же его не в виде собаки… того… этого… ну ты понял. — Да какая разница! Он же наполовину пёс? Пёс. Значит его благоверный — зоофил! — Сказал, как отрезал. Сокджин-хён умный, его в вопросах литературы хер переспоришь. Одним словом — знаток! — Но подожди, — Тэхен снимает с носа очки, — а если оба партнера оборотни, что тогда? — Тогда они оба зоофилы. — А если они это делают в обличии собак? — Тогда это просто трахающиеся собаки! Тэхен, чего ты ко мне пристал?! — Ты первый начал! — Возмущается младший Ким. — Да почему именно собаки?! — В один голос с другом восклицает Чимин. — Да какая разница, кто? — Джин закатывает глаза, — собаки, лоси, зайцы… мне до звезды вообще! Это вы тут устроили эротический кружок по интересам, маленькие извращенцы. — А ты хочешь сказать, что тебе было бы не интересно заняться сексом ну… например, с Альфой? — Тэ смотрит с прищуром. — Почему это сразу — с Альфой? — Старший скрещивает руки на груди и чуть вскидывает подбородок. Очередь младшего Кима закатывать глаза. — Во-первых — узел, а во-вторых — не морочь мне голову, я знаю о твоих предпочтениях! Чонгук уже почти сполз под стол от смущения, но последняя фраза произнесенная его парнем, заставила встрепенуться. — В смысле — знаешь? — Хором выдают все трое, уставившись на Тэхена. Глаза последнего готовы закатиться глубоко в черепную коробку и больше не выкатываться. — Хён, не тупи; Чимин, не твое дело; Гук~и, я тебе потом расскажу. — Только попробуй, — шипит Сокджин, — и я сдам тебя кое кому со всеми потрахами, маленький любитель совать свой нос в чужие дела — скалится, на что Тэ выставляет вперед ладони в примирительном жесте. — О чем вы вообще?! — Недоумевает Чимин. — Не твое дело! — Да идите вы! — Что за узел, мне кто-нибудь объяснит?! — Чон мученически переводит взгляд с одного хёна на другого. — О! Это очень интересная штука, Чонгук~а, — Пак возбужденно взмахивает руками, забывая, что еще пару секунд назад собирался обиженно хлопнуть дверью, да погромче. Не его же комната, в конце-то концов, — у Альфы на члене есть узел… — Да боже, нет там ничего! — перебивает Сокджин, — Он формируется уже после! — После чего? — Гук способен поддерживать разговор только из-за своего непомерного любопытства и желания все знать. В противном случае он бы уже бежал в другой конец общежития, к Намджун-хёну, вереща как девчонка. Наябедничал бы с три короба на ужасных хёнов, даже стыдно бы не было. — После секса, что тут непонятного? Да всё, блять, всё непонятное. Вот, вроде, три взрослых человека, давно не подростки, а несут какую-то дикую чушню про члены, завязанные в узел, и компот из задницы. Чонгуку даже пить захотелось. — Гук~а, ну правда, все же ясно, — Тэхен снисходительно улыбается, поглаживая младшего по руке. — Да вот нихуя… — Тцсссс… А ну, чтобы я такого от тебя больше не слышал! — старший из Кимов возмущенно грозит пальцем, — мы, вообще-то, твои хёны! Имей уважение и не ругайся. — Прости. — Продолжай, Тэ. — Так вот, у Альф после оргазма на члене появляется узел. Это для того, чтобы произошла сцепка, и омега мог забеременеть. — В каком смысле — забеременеть? — Ой, Чонгук… ой, дурак… Нужно было все-таки бежать к Эрэм-хёну еще когда он только услышал про этот их сироп! Или, все-таки, компот? — В прямом, — Тэтэ очаровательно хлопает ресницами, растягивая губы в своей потрясающей улыбке. В принципе, Чон может еще немножечко посидеть, а горькие слезки по поводу его поломанной психики, густо размазанные по плечу лидера, подождут. — В омегаверсе омеги-мальчики тоже могут беременнеть, наравне с девочками. Вот зачем Чонгук сейчас представил Тэхена с животом? Вопрос, конечно, риторический, но все-же. Младший так и видит, как его любимый хён пыхтит, придерживая округлый животик, пока садится на диван в их гостиной; как он заботливо укладывает чонгуковы руки в то место, где малыш толкнулся своей маленькой ножкой… По спине резко пробегает холодок. О чем он вообще думает? У них же даже секса настоящего еще не было, да и вообще! — Эй, Чон~и, ты с нами? — Чимин щелкает пальцами перед чужим носом. — Ой, точно! — Сокджин хлопает себя по лбу, — я чего вообще пришел-то? Гук, тебя же Хосок искал. — Да? Ну, тогда я пойду, — младший подрыватся и почти выбегает из комнаты, останавливаясь перевести дыхание только возле кухни, где сидит Юнги. — Гук, ты чего? От привидения убегаешь? — лениво интересуется Мин. — Да нет… Хёны просто… — Что они? — Тэ сказал, что у Чимин-хёна что-то из задницы течет… — Чего, блять? — Юнги давится кофе. — Кажется, сироп. А у Сокджин-хёна узел на члене… или он хочет член с узлом… короче, я не понял. Ты Хосок-хёна случайно не видел? — Нет, — сипит Юнги, медленно сползая со стула. Нужно поговорить с менеджером об отпуске. Срочно. А то младшие уже совсем кукухой поехали… *** Тэхен хмуро смотрит на содержимое своей чашки, пока в его очаровательной голове вовсю идет мыслительный процесс. Не то чтобы они с Чонгуком обычно проводили много времени наедине (потому как съемки, записи, практики), но вечера с чем-нибудь вкусненьким, дорамами и обнимашками ведь никто не отменял, кажется?.. Потому что сейчас младший не сказать чтобы прячется от него… Хотя, почему не сказать? Сказать, еще как, блять, сказать! Ибо этот мелкий (ой ли) засранец от него натурально бегает! Он Тэхену даже слова сказать не дает, уносясь от него со скоростью сверхзвуковой ракеты с очередным «ой, меня, кажется, Юнги-хён звал», или «у меня занятие в тренажерке, увидимся, хён!». Как же, увидятся они… Уже неделю видятся так, что в глазах рябит. А Тэ, вообще-то, влюбленный. У него, на минуточку, первые серьезные отношения. Да еще и с кем! С самим Чон-я-неделю-динамлю-своего-парня-Чонгуком. А может… а может Гук понял, что Тэхен не его тип, и теперь просто не знает, как признаться? На этих мыслях нижняя губа Ким-меня-кажется-бросил-мой-первый-парень-Тэхена затряслась. А может, он вообще понял, что парни — это не его, и теперь переживает кризис ориентации? Один, бедненький… Надо сходить к нему и поддержать, ведь не каждый же день человек осознает, что он натурал… Ага, а как его поддержать, если Чонгук бегает от него, как от прокаженного? — Хм… — Тэ достает телефон, печатая младшему сообщение.

Кому: Чонгуки-Гуки Чон 💜💜💜

я люблю тебя

От кого: Чонгуки-Гуки Чон 💜💜💜 я тебя тоже люблю, Тэхени-хён😚💕 Ладно, вроде все хорошо. Но в чем тогда причина? Может, Ким его как-то обидел или сказал что-то не то? Хотя, может Чонгук и правда сейчас очень занят и просто не в состоянии уделить ему немного времени? Да нет, бред какой-то… Прошла еще неделя, и у Тэхена потихонечку начала подгорать задница. Мало того, что Гук все так же его игнорирует, так он теперь еще и шушукается по углам с Юнги-хёном. Сидят, как две красные девицы, хихикают там о чем-то, а Тэтэ уже плакать хочется от обиды. Вот чего они там сплетничают, а ему не рассказывают? Еще и Юнги теперь обходит его десятой дорогой, только лыбится загадочно, да глаза страшные делает. Не группа, а дурдом какой-то. В начале третьей недели, когда Тэхен уже готов был лезть на стены и хорошенечко отметелить Чонгука за свое разбитое сердечко, происходит сразу две странные вещи. Первая — это то, что все хёны, включая Чимина, намыливаются на кемпинг, но Тэ с Гуком почему-то не берут. И Киму начинает казаться, что в этом доме его разлюбили абсолютно все. А вторая — это то, что Чонгук присылает ему сообщение, в котором говорится, что им нужно встретиться, вот прям сегодня вечером в спальне младшего. Надо же, какая неожиданность… Затем он зачем-то добавляет, чтобы старший перед этим принял душ и помыл себя везде. От последнего сообщения у Тэхена пробегают мурашки и тянет внизу живота. Неужели Чонгук созрел, и они наконец перейдут на новый уровень их отношений? *** Ровно в восемь ноль-ноль, как и было указано в сообщении, бледный, но чисто вымытый во всех доступных и недоступных местах Тэхен стоит под чужой дверью и нервно теребит край махрового халата. Надо бы постучать, но одеревенелые пальцы намертво впились в мяконький кушак и отцепляться, по всей видимости, не собираются. Мысль о том, чтобы сбежать, горит в голове красной лампочкой, но ноги предательски приросли к полу и подчиняться тоже не хотят. Тэхен тихонечко стонет и бьется лбом о дверь, из-за которой моментально раздается нервное «входи». Всё, назад дороги нет. Ким кое-как перемещает ладонь на ручку и, громко выдохнув, открывает дверь, замирая на пороге. Вся комната обставлена маленькими свечками, из-за чего силуэт сидящего на кровати Чонгука кажется немного пугающим, но в то же время манящим и чарующим. Тэхен гулко сглатывает, проходя в глубь чужой спальни, не забыв запереть за собой дверь. — Гук~и? — Привет, хён, тебе нравится? Чонгук встает, подходя вплотную к старшему, и аккуратно кладет руки на его талию. Ким завороженно смотрит в его глаза, в которых отражаются блики огоньков, из-за чего кажется, что у младшего звездочки в зрачках. — Нравится, — произносит полушепотом, — очень. Гук широко улыбается и чуть усиливает хватку на чужой талии, пытаясь скрыть волнение. На самом деле, парень чуть ли в обморок не падает от переизбытка эмоций и страха сделать что-то не так. Он ведь этот сюрприз для хёна больше двух недель готовил, так что облажаться он теперь ну никак не может. — Ты подготовился, как я тебя просил? — Чон тоже шепчет, боясь испортить атмосферу. Тэ кивает, неосознанно морща нос, вспоминая, как весело ему было готовиться. В следующий раз нужно погуглить, как это правильно делается вообще. От раздумий его отвлекают руки, что очень медленно тянут за пояс халата. Чонгук поднимает бровь, как бы спрашивая разрешения, на что Тэхен быстро кивает, облизывая губы, и тянется за поцелуем. Их поцелуи всегда неторопливые и нежные, от них сердце начинает биться быстрее и мурашки бегут по телу, а в животе сладко тянет. Гук аккуратно обхватывает чужую нижнюю губу и невесомо проводит по ней языком, от чего Тэ громко выдыхает, чуть приоткрывая рот. Намек понят сразу и поцелуй становится более глубоким, но все таким же трепетным и сладким. Тэхен позволяет стянуть с себя несчастный халат, оставаясь абсолютно нагим, но стыд уходит на второй план, когда большие горячие ладони ведут по спине и бокам. Чонгук тянет Хëна к кровати, разрывая поцелуй. — Тэхен~и, ляг, пожалуйста, на живот. Ким послушно ложится на прохладные простыни, пряча краснеющее лицо в подушку. — Ты же не против, если я сделаю тебе массаж? Ответом служит сдавленное «угу», на что Гук чуть ухмыляется, не прекращая жадно разглядывать такое желанное тело перед собой. У Тэхена мягкие гладкие бедра, округлая подтянутая попа и длинные ноги, а еще у него родинки на спине, которые очень хочется поцеловать. Что, собственно, младший и делает, вызывая у Кима тихий полустон. Реакция Чонгуку определенно нравится. Он садится рядом и достает из тумбочки приготовленное заранее масло для массажа, со вкусом вишни. Гук, вообще-то, отдал за него двадцать пять тысяч вон, потому что оно натуральное, а еще съедобное, но Тэхен-хёну лучше пока об этом не знать. Он открывает бутылек и щедро льет содержимое между лопаток, вызывая у старшего тихое шипение. По комнате разносится насыщенный аромат спелых ягод. — Это вишня? — Тэхен отрывает голову от подушки, слегка оборачиваясь. — Да, тебе нравится? — Гук растирает ароматное масло по коже. — Нравится. Пахнет очень вкусно, — парень кладет голову обратно и прикрывает глаза от удовольствия. Чонгук массирует напряженную спину, наблюдая за тем, как мышцы постепенно расслабляются, а Тэ тихонько постанывает, растворяясь в приятных ощущениях. Руки медленно переходят с поясницы на мягкие ягодицы, от чего старший вздрагивает. — Расслабься, — шепчет Чон, наклоняясь к самому уху и оставляя легкий поцелуй на шее. Тэхена пробирает мелкая дрожь, и он послушно расслабляется, полностью доверяя свое тело любимому. Гук снимает с себя футболку, оставаясь в одних шортах, и льет немного масла на ладонь, возвращаясь к сочным ягодицам. Тэхен стонет уже громче, когда горячие пальцы пробираются к сжатому колечку мышц и опускаются ниже, к напряженным яичкам. — Ты такой чувствительный, хён, — Чонгук ухмыляется, кружа подушечкой пальца вокруг сжатой дырочки, пока старший чуть выгибается в спине, — такой красивый… немыслимо, — шепчет восхищенно. Если старший так реагирует на его незамысловатую ласку, что же будет потом, когда они перейдут к сладкой части? — Гук~ааа… — Тэхен хнычет, — не говори… ах… так, пожалуйста… это смущает. Чонгук на это лишь снова хмыкает, оставляя россыпь легких поцелуев на пояснице, спускаясь на мягкие полупопия. — Тэхен~и, приподнимись немного. Ким послушно встает на колени, зарываясь лицом в подушку. Его щеки горят алым, а дыхание становится тяжелым. Он сейчас такой раскрытый, такой нуждающийся в ласке, что Гуку хочется зацеловать и облизать его везде, куда только сможет добраться его проворный язык. А еще Тэхена не хочется отпускать от себя, ни на шаг. Чонгук стягивает с себя треклятые шорты, потому что на возбуждение уже давно неприятно давит шов, и выдыхает с облегчением, проведя пару раз рукой по члену. Жить можно. Сейчас в приоритете Хён, который стоит на четвереньках, очаровательно оттопырив попу. Младший раздвигает сочные половинки, щедро выдавливая масло на расселину между ними. Он бережно размазывает густую субстанцию, попутно выцеловывая спину, чтобы немного отвлечь Тэхена от своих последующих действий. Гук медленно ведет губами от поясницы к ягодицам, размашисто проводя по одной из них языком, от чего старший издает громкое «ой» и пытается отстраниться, но чужие руки крепко держат за бедра, не давая сдвинуться с места. — Что ты де… Мммммм, — договорить у Тэхена не получается, потому что в этот самый момент горячие губы присасываются к его вмиг сжавшейся дырочке. Чонгук жадно облизывает нежную кожу, слегка посасывая чувствительное отверстие. Он добавляет побольше масла, которое так красиво контрастирует с песочного цвета кожей. Тэхену идет розовый. Гук проталкивает два пальца, чуть растягивая, помогая своему языку пробраться глубже, чтобы ощущения стали острее и ярче. Тэхена ведет. То, что он сейчас испытывает, не идет ни в какое сравнение с тем, что он испытывал когда-либо до этого. Даже их первая совместная мастурбация не дарила такого наслаждения, как-то, что он ощущает в данный момент. Внутренности скручивает в узел, а внизу живота разливается что-то горячее, пока за спиной раздаются громкие причмокивания, а чужой язык исследует его богатый внутренний мир. Надо сказать, что исследует он его очень глубоко. Ким чувствует себя таким разбитым, грязным, мокрым, до поджавшихся на ногах пальчиков возбужденным и безумно влюбленным в Чон-самого-лучшего-бойфренда-на-свете-Чонгука. Стонать тихо уже не получается, да Тэхен и не старается заглушить себя, радуя этим своего парня, у которого член дергается каждый раз, когда по комнате разносится очередной низкий стон. Сумасшествие. — Такой сладкий, — Чонгук с громким, слишком пошлым звуком отрывается от покрасневшего отверстия, переходя поцелуями на бедра, оставляя красноватые отметины, которые позже превратятся в россыпь засосов, — вкусный, — после этих слов ноги Тэхена перестают его держать и он растекается на простынях бесформенным желе. — Гук~и… — Выходит как-то совсем жалобно. — Что такое? Мне перестать? — Гук с волнением наклоняется к чужому лицу. — Н-нет… пожалуйста, войди в меня… я больше не могу… пожалуйста. — Хорошо, Тэ, сейчас, — Теперь Чонгук начинает немного нервничать. Облизывать-кусать-целовать своего парня было делом приятным и не таким сложным, а вот вставить в него член, не сделав при этом больно, при условии, что они оба знают только теорию, кажется чем-то на грани фантастики. Но обратного пути нет, так что нужно взять яйца в кулак, точнее — член в кулак, и сделать их первый секс незабываемым. В хорошем смысле, естественно. Тэхен переворачивается на спину, ловя своими губами чужие с привкусом вишни. — Почему ты сладкий? — Ким разрывает поцелуй, слизывая приторное масло, оставшееся на его губах. — Тебе не нравится? — Чонгук удобнее устраивается между чужих ног. — Нравится, но… о боже! Вот почему ты с таким наслаждением чавкал?! Краснеют оба, но Гук находит в себе силы сохранить серьезный вид, ведь сегодня он выполняет роль альфа-самца. — Я уверен, что твоя очаровательная задница и так слаще меда, — он покрывает крепкую шею поцелуями, чтобы немного отвлечь, — это было просто маленькое дополнение, тем более, что смазка нам в любом случае пригодится, — спускается к возбужденным соскам, обхватывая чувствительную горошину губами, чем вызывает у Тэхена мурашки, — обещаю, что в следующий раз вылижу тебя без него. От этого «в следующий раз» у старшего вырывается сдавленный стон, а возбуждение накрывает с новой силой, так, что он пытается свести колени, но в конечном счете зажимает талию Чонгука, из-за чего тот прижимается плотнее, заставляя оба члена столкнуться. — Хён, расслабься, иначе я кончу раньше, чем нам обоим хотелось бы, — шипит сквозь зубы. Тэхен послушно кивает, разводя ноги в стороны. Чонгук припадает к пухлым губам, кружа подушечками пальцев возле покрасневшего сфинктера. Он проталкивает два, разводя их на манер ножниц, ловя своими губами горячие выдохи. Пора. Вот сейчас уже точно пора, потому что Тэхен начинает почти что скулить, насаживаясь на длинные фаланги, а у самого Гука, кажется, скоро член отвалится от перевозбуждения. — Хён~и, ты мне доверяешь? — шепчет тихо. В ответ следуют частые кивки и Тэхен откидывается на подушки, полностью доверяя себя младшему. Чонгук аккуратно растягивает тугое колечко, добавляя побольше душистого масла, чтобы сделать скольжение максимально безболезненным. Когда уже три пальца входят свободно, он вытаскивает их, начав поглаживать одной рукой промежность, в то время как другой играется с сосками, то пропуская их между пальцами, то слегка оттягивая набухшие бусины. Тэхен под ним извивается и стонет громко, хватает любимого за плечи, потянувшись за очередным поцелуем. — Гук~а, я готов… В последний раз мазнув губами по влажной от пота коже, Чонгук приставил сочащуюся предэякулятом головку и стал медленно входить, заставив старшего вскрикнуть и впиться короткими ногтями в спину. — Шшшш, хён… расслабься. Член шел очень туго, даря просто космические ощущения, но младший сдерживался, погружая ствол очень медленно, миллиметр за миллиметром. Наконец войдя до конца, Гук громко простонал, укладываясь полностью на дрожащее тело под ним, и сделал первый плавный толчок, выбивая из груди Тэхена хриплый выдох. Это придало уверенности, он начал двигаться, с каждым толчком увеличивая ритм, заставив парня под ним извиваться, царапая плечи и, теряясь в ощущениях, метаться на простынях. В комнате висел стойкий запах вишни, смешавшийся с терпким ароматом секса, что приводило в какой-то дикий восторг и постепенно сводило с ума. На особо глубоком толчке Тэ раскрыл рот, хватая губами раскалённый воздух, и вцепился во влажные от пота простыни. Чонгук улыбнулся краешком губ… Нашел! — Хён, тебе хорошо? — Шепчет в самые губы, вколачиваясь под правильным углом. — Д-да!.. Гук~и… Г-гук~и… я, кажется, сейчас… я… Гук~и, — Тэхен как в бреду мотает головой, раскидывая мокрые кудри по подушке, пока из его глаз начинают течь слезы, — поцелуй… Чонгук целует напористо, с каким-то жадным остервенением, посасывая, кусая, зализывая и без того истерзанные губы. Оба понимают, что долго не продержатся, так что Гук обхватывает чужой член и двигает рукой в такт своим толчкам, размазывая теплую смазку по всей длине. Первым кончает Тэхен. Выгибается дугой и кричит, вскидывая бедра и хватая ртом так необходимый ему сейчас воздух. Перед глазами все плывет, в ушах звенит, но парень даже и подумать не мог, что его первый настоящий оргазм будет настолько ярким. Чонгук кончает следом, почти сразу, когда мягкие стенки плотно сжимают его член. Он громко стонет, укладывая голову на чужой груди, и еще пару раз толкается по инерции, пытаясь продлить приятные ощущения. Парни молча лежат так несколько минут, пытаясь восстановить дыхание. — Это было невероятно, — Тэхен хрипит, потому что в горле настоящая пустыня, но вставать совершенно не хочется. — Тебе правда понравилось? — Я и представить не мог, что наш первый секс будет таким потрясающим. Ты молодец, Чонгук~а, — целует в макушку, — спасибо, что позаботился обо мне. — Я просто хотел все сделать по сценарию, чтобы тебе было так же хорошо, — Гук трется щекой о чужую грудь. — В смысле? Чон не отвечает, нехотя отстраняясь, и достав из тумбочки книжку, молча протягиват её Тэ. — Нектар вишневого омеги… — Читает вслух Ким и, округлив глаза, несильно бьет томиком по темной макушке, — Ты меня что, по книжке трахал?! Чонгук смеется, уткнувшись лицом в чужое солнечное сплетение, из-за чего звуки, издаваемые им, больше походят на громкое хрюканье. Тэхен еще пару раз проходится книжкой по вихрастому темечку, пока его руки не перехватывают чужие, горячие. — Ну чего ты, — Гук откровенно веселится, потому что его Хён такой смешной, когда сердится, — вы с хёнами так воодушевленно обсуждали этот ваш омегасекс, что я решил попробовать его воплотить в жизнь, только вот с узлом ничего придумать не смог… Как бы старший не пытался сохранить недовольную мину, последняя реплика заставляет его разразиться искренним хохотом. — Омегаверс, Гук~а, — парень смеется, поглаживая младшего по щеке, и тот трется об нее довольным котом. — Да вообще насрать, — Чонгук улыбается во все тридцать два, — у меня была задача подарить тебе максимум удовольствия и сделать из нас настоящих мужчин… — А… то есть ты хочешь сказать, что вылизав и отымев мою задницу, ты сделал из меня настоящего мужчину? — Нет, на самом деле, из тебя я хотел сделать настоящего омегу, — ржет и не краснеет! — Ах, ты… Побороть Чонгука — задача непростая. А побороть голого, такого красивого и все еще слегка возбужденного Чонгука, когда у тебя немного стреляет в области поясницы — задача заведомо провальная. Так что, чуть побрыкавшись чисто для виду, Тэ обмякает в чужих руках, плавясь от удовольствия, когда младший осыпает поцелуями его лицо, шею и грудь. Подумаешь, книжка, ну и что? Захотелось Гуку разнообразить их половую жизнь (с первого-то дня начала этой самой жизни), ну и ладно. Главное же, что оба удовольствие колоссальное получили. Немногие могут похвастаться, что их первый раз прошел не просто хорошо, а фантастически! Если младший захочет, то Тэхен готов каждый раз быть для него омегой, только бы видеть эту счастливую улыбку на любимом лице. А Чонгук тем временем думает прикупить все-таки ту пробку с лисьим хвостом, которую он видел на сайте. Что там Сокджин-хён говорил про дополнительные части тела?