Я тебя сам убью,Хван Хёнджин!

      Утро в Сеуле сегодня довольно красочное и насыщенное. Небо светлеет. Птицы уже затевают петь свои песни, а в городе начинает кипеть жизнь. Люди просыпаются, варят кофе, лениво потягиваясь, идут одеваться и по своим делам. Мемберы Stray Kids уже с такого раннего времени трудятся в зале для практики и отрабатывают движения к новой хореографии их группы. Песня «God's menu» уже активно заполняет зал. Но…       — Хёнджин? — резко выключает музыку Чан, когда замечает, что младший не в состоянии танцевать. Мемберы тоже глядят на танцора.       Длинные, мокрые волосы падают на лицо, а сам стоит с закрытыми глазами, сжав ладони в кулак.       Лидер тут же подходит к нему и хватает за плечи.       — Хёнджин? Ты меня слышишь? — взволнованно спрашивает он. Мемберы тоже пугаются, а младший тут же приносит воду. Лидер наконец-то убирает волосы от лица.       — Хёнджин, тебе лучше отдохнуть, — говорит Сынмин.       — Хёнджин, ты слышишь? Хёнджин, открой глаза…       — Всё хорошо, — выдыхает танцор, но уже в следующую секунду начинает падать без сознания на грудь лидера, который ловко его хватает.       — Хёнджин?! Очнись, зовите стафф! — кричит лидер, из-за чего младшие тут же выбегают из зала. — Джинни, Джинни. Что с тобой?       — А мы сказали ему отдыхать, вот же упрямый, — недовольно цокает Минхо, но ему больно смотреть, как младший лежит без сознания не на его груди. Это ревность?

* * *

      Хёнджин перед зеркалом в ванной. В общежитии нет никого. Ребята на работе. Он из-за состояния здоровья дома. Отдыхает Страдает.       Хван держит в правой руке лезвие и медленно подносит его к левому запястью. Ещё чуть-чуть, и он совершит непоправимое. Кровь. Маленькие капли капают на пол, он не плачет.       — Что ты делаешь?!       Герой номер один. Лидер группы Бан Чан.       Он тут же подходит к нему и резко поднимает его правую руку, лезвие уже давно лежит на полу.       — Как ты посмел? Знал же я, что оставлять тебя одного нельзя, — шипит лидер злобно. — Что случилось? С чего такое решение? Ты правда хотел умереть вот так?       — Хён, что… — застывает Чанбин, в первую очередь заметив левую руку Хёнджина. Кровь оставляет красные длинные следы, всё ещё капая на пол. — Хёнджин? Ты с ума сошёл?! — кричит Чанбин, после подходя к нему, и крепко обнимает. — Ты придурок! Что было бы, если бы Чан-хён не пришёл вовремя?       — Зачем остановил? — спрашивает Хван спокойно. — Зачем?       Старшие переглядываются и сглатывают.       — Да блин! Зачем останавливаете? Чего припёрлись?!       — Джинни, успокойся…       Младший ничего не отвечает, а лишь проходит мимо старших. Направляется в сторону комнаты. Он ложится на кровать под прицелом Минхо и Сынмина, которые хотят выйти и посмотреть, что там за шум.       — Кровь? — спрашивает Сынмин и подходит к кровати Хёнджина. — Хёнджин? Может, объяснишь?       — Нет.       «В следующий раз я точно сделаю это».

* * *

      — Хёнджин, что с твоей рукой? — спрашивает Пак Джинён, стоя у них в зале. Хёнджин сглатывает и прячет руку назад.       — Я…       — Он случайно поцарапался ножницами, — улыбается Чан, отвечая за него.       — Ну смотрите у меня, без глупостей, парни, знаю, очень много сложностей, но это ваша работа, — улыбается директор, ещё раз взглянув на Хёнджина, и покидает зал.       — Слышал, это твоя работа, так что не пугай так больше, — нежно и с улыбкой обращается к Хёнджину лидер. Тот цокает и разворачивается.       Ближе к вечеру мемберы собираются домой. Они уже дома.       — Два дня подряд выходные. Директор сам сообщил, — улыбается Чан, заходя в гостиную. Не заметив Хвана, он хмурится.       — Я проверю его…       — Лучше оставайся с ним, если не сложно, Сынмин-а.       Ким направляется в сторону комнаты, он специально тихо открывает дверь, надеясь, что Хёнджин спит.       — Даже не думай, — почти приказывает Сынмин. Хван застывает на месте, всё ещё держа на ладони белые таблетки, — а то закричу так, чтобы всё общежитие собралось у нас.       — Просто, молчи. Буду благодарен, — глядит на него Хёнджин. — Мне правда тяжело сейчас, просто дайте спокойно умереть.       — Хёнджин, это не решение! — почти повышает голос Сынмин. — Я всё расскажу Чану-хёну.       — Ну и говори кому хочешь. Всё равно вам плевать на меня, — почти плачет он, после ощущает у себя на губах мягкие губы Сынмина. Нежно, осторожно, аккуратно.       Ким отрывается, уже поняв, что это не взаимно.       — Прости, только не говори так, мы все волнуемся за тебя. Но попытаемся не трогать и дать тебе всё обдумать. А ты хочешь решить всё так? Из-за твоей смерти пострадает много людей, подумай о родителях, о нас, о Стэй. Подумай о себе.

* * *

      — Зато не будет больно, — улыбается Хёнджин, залезая в джакузи. После включает воду.       — Хёнджин, там ты?       — Да, хён! Я только что зашёл, придётся подождать! — кричит в ответ с улыбкой парень.       — Хорошо, если что, дома Минхо! Мы вышли на прогулку. Не хочешь с нами? Мы можем…       — Нет, Чан-хён! Я буду тут долго, — отвечает Хёнджин, следя за тем, как джакузи наполняется. Чан уходит с коротким «хорошо».

* * *

      — Раз у него хорошее настроение, то я поговорю с ним. Не волнуйтесь, — кивает Минхо. — Думаю, без слёз не обойдёмся.       — Будем чуть позже. Поговори с ним.       Уже час проходит. Минхо ждёт Хвана в гостиной. Звук воды давно прекратился. Если не считать голосов с улицы, то, можно сказать, дома тишина. Тихо.       — Он что, утонул? — недовольно бурчит Минхо и продолжает смотреть свой фанкам. Но резко останавливается. — Утонул?       Минхо быстро бежит в сторону ванной комнаты и начинает стучать.       — Хёнджин! Хёнджин, открой дверь! Хёнджин! Не играй так со мной! Хван Хёнджин! — кричит он, но, не получив ответа, начинает искать ключи. Находит. Открывает. Нет.       Нет никаких разбросанных вещей. Нет звуков. Джакузи, которое наполнено водой, а под ней тело Хёнджина.       — Хёнджин! Хёнджин! Чёрт!       Хо начинает вытаскивать его, после ударяет его по щекам, надеясь, что тот очнётся. Проверяет пульс, всё в норме. Он ещё жив. Хёнджин жив.       Хо наклоняется к его губам. Первая помощь. Раз, два, три.       Хван начинает кашлять и задыхаться. Старший выдыхает и почти плачет.       — Почему? Зачем спас? Кхм… кхм, кто тебе разрешил?! — истерически кричит Хёнджин. В ответ получает жёсткую пощёчину.       — Ты придурок! Кто тебе разрешил умереть?! Если надо, я сам тебя убью, Хван Хёнджин!       — Так убей! Убей уже! Чего застыл?       Хёнджин смотрит на Хо, который глядит на него. Оба смотрят друг на друга, тяжело дышат. Хван под Минхо весь мокрый, тяжело дышащий. Это выглядит очень, очень сексуально.       Хо наклоняется к нему и целует. Целует не так, как Сынмин. Поцелуй был горьким, страстным. И даже он знает, что это не взаимно, и кусает губы Джинни, открыв ход в рот младшего. Тот брыкается, пытается закрыть рот, пнуть Минхо, но он слабый. Очень слабый.       — Отпусти! Я не гей, Ли Ноу! Теперь ты?       — В смысле теперь? — шипит старший. — Тебя до этого ещё кто-то трахал?       — Что ты несёшь? Пусти! Да просто задуши!       — Сейчас проверим, трахали ли тебя или нет. Может, из-за этого ты так хочешь умереть?       Хёнджину становится действительно страшно. Сейчас Минхо может сделать с ним всё, что угодно.       Старший почти рвёт на себе вещи и кидает в сторону. Но… младший со всей силы отталкивает его от себя и привстает. Он опять лежит под Минхо и брыкается.       — Не хотел сдаваться до самого конца? — на губах больше нет улыбки. — Но мне надоело за тобой бегать. Ты мне нравишься, Хёнджин-а. Я так ревную тебя, что я сам хочу убить тебя. Мне не нравится слышать, как Чан волнуется о тебе, говоря нам следить за тобой. Хёнджин, я… я только хочу следить за тобой, только я хочу волноваться за тебя. Не хочу видеть тебя на груди, на коленях Чана.       — Что ты со мной сделаешь? — стараясь сохранять уверенность, спрашивает Хван. Он надеется, что Минхо не чувствует его страха. Но глубоко ошибается.       — Накажу. Я накажу тебя так, что больше не будешь думать о смерти. Никогда.       Минхо поднимает Хёнджина с большой силой и переворачивает его на живот. Минхо ставит Хёнджина на колени, грубо хватая его за волосы, и тянет назад. Хван шипит громкие проклятия. Его шею обдаёт адски горячим дыханием, и в загривок впиваются зубы.       Хван не успевает моргнуть, как его руки связывают ремнём.       — Пусти! Ты всё равно не сможешь сделать со мной такое! — дёргая ремень, выкрикивает он.       — Поздно, — чужие пальцы с силой сжимают его задницу до красных следов. — Ты уже подо мной.       Ли Ноу полностью вводит палец в анал. Хван ахает.       — Значит, правда ни с кем не трахался, девственник мой, — улыбается довольно Минхо. Ему приятно слышать эти сексуальные стоны, очень сексуальные. Хёнджин постепенно успокаивается, привыкая. — Это ещё не всё, — подаёт голос Ли, проникая вторым пальцем и заставляя протяжно простонать.       Ли разводит пальцы в анале, ещё языком ласкает спину младшего, где-то кусая и посасывая. Ли вытаскивает пальцы, после вновь вгоняя внутрь и заставляя жалобно скулить. Ситуация становится невообразимой. Хёнджин не понимает своих чувств совсем. Он чувствует заполненность, но не удовольствие. Мышцы постепенно растягиваются, давая Минхо свободу действий и возможность проникнуть глубже. Он толкается влево и снова выходит. Потом вправо и снова прямо. Верх и вниз. Туда и обратно. И так, пока с уст Хёнджина не срывается высокий вскрик.       — Нашёл, — говорит он, снова толкаясь пальцами к заветной точке. По телу старшего разливается невообразимое.       После вновь вгоняет внутрь, заставляя жалобно скулить. По телу младшего разливается невообразимое удовольствие и дрожь. Он выгибается в спине, давая Минхо больше возможностей оставить след. Хо добавляет третий палец и растягивает ими отверстие, толкаясь по простате. Хёнджин кусает губы хотя бы в надежде, что сможет сдержаться.       — Не сдерживайся, всё равно дома нет никого. И я не обещаю, что буду нежен, — резко вытаскивает пальцы Ли, после поднимает уголок губ и, сжимая одну из ягодиц Хван, молвит: — Малыш, если хочешь, чтобы я вошёл… — он массирует кожу, продолжая пошло изучать перекошенное от наслаждения и перевозбуждения лицо напротив.       — Иди на хуй.       — Тц, тц, тц, туда сейчас ты идёшь, милый мой. Ты плачешь! Надеюсь, от удовольствия.       Хо прав. Сколько бы Хван не врал, но он не может не признать, что ему приятно.       Минхо резко проникает в него, выбивая громкий стон. По телу Хёнджина проносится оглушающий импульс — мощная демоническая аура окружает его, накрыв бурей эмоций. На лопатке появляется новый след укуса, член Хёнджина дёргается от ударившего в голову возбуждения, а по напряжённым нервам рассыпаются горячие иглы, отдающиеся в кончиках пальцев. Ужасно жарко. Невозможно дышать. Минхо толкается в него с каждым разом всё сильнее, наращивая темп, совсем забывая, что он девственник. Хёнджина уносит от чувства испепеляющей наполненности — налившийся кровью член быстро двигается внутри его стенок, то и дело попадая по простате. Перед глазами рассыпаются искры, и он плачет от удовольствия. Хёнджин очень, по мнению Минхо, сексуально стонет, прогибаясь в спине. Ещё немного такого ритма, и он просто не выдержит.       — Неужели, ты устал? — раздаётся у его уха насмешливый голос. Длинный язык облизывает ухо. Хёнджин резко выдыхает от судорожной волны мурашек — тело отказывается слушаться, распадаясь на атомы. Минхо прикусывает мочку и скользит рукой вверх по покрывшемуся испариной животу Хёнджина. Такой контраст медленного прикосновения с сильными вязкими шлепками сзади сводят Хвана с ума. Ловкие пальцы дразнящим движением скручивают его соски.       — Ли Ноу!       — Это не моё настоящее имя, но из твоих уст звучит так соблазнительно.       Рука Минхо поднимается и грубо хватает Хёнджина за горло. Пальцы сжимаются, перекрывая ему доступ к кислороду, так что перед глазами танцуют звёзды. Колени Хёнджина предательски подкашиваются — сейчас в нём смешивается слишком много ощущений, от которых сносит крышу. Из горла вылетает протяжный стон, когда Минхо поднимает его, насаживая на свой член. Слишком глубоко. Слишком быстро. Слишком хорошо. Хёнджин непроизвольно пытается отстраниться, чтобы удержать равновесие в неудобной позе.       — Двигайся сам, — улыбается хитро Минхо, но Хван вовсе не слышит его. На удивление старшего, Хёнджин начинает вставать с места. — Куда ты!       Ли хватает его за руку и тянет назад. Младший обратно садится на его пах. Ли берёт свой член на руку и начинает проникать в Хвана, который стонет с новой силой.       — Тебе правда не нравится твоё наказание? — обнимает его старший и начинает впечатываться в него всем своим телом. — Так хочешь умереть? Ты же понял, что после этого ты никак не можешь умереть. Даже во время съёмок я буду следить за тобой, увижу что-то подозрительное, на месте выебу! Ты меня понял? Если да, то стони. Так громко, чтоб я не волновался.       В ответ тишина, только всхлипы. Хо ухмыляется и начинает очень быстрые и грубые толчки.       — Ах! Ах! Хва…ах…тит!       — Понял меня? Что больше не будешь делать?       Хван кусает губы и поднимает голову, с ухмылкой смотря на Хо. Старший понимает, что ему нравится играть грубо, и начинает двигаться до основания, грубо.       — Ах! Я понял! Больше не буду совершать попытки суицида! Пре…ах!       Минхо правда нравится этот вид. Хёнджин для него слишком красивый. Слишком. Ему нравится то, как Хван открывает рот, как стонет, как плачет.       Он уже на пределе, как и Хёнджин. Борьба в его разуме прекращается. Тьма полностью подчиняет мысли, и Хван покорно обмякает, позволяя старшему делать с собой всё, что угодно. Минхо берёт рваный сумасшедший темп, заставляя парня едва не терять сознание, а затем внезапно замедляется. Его член проникает так медленно и глубоко, что Хёнджина подбрасывает от каждого сильного движения, будто от удара током. Он не понимает, сколько времени прошло с тех пор, как им завладел старший, и кажется, будто он кончил уже немыслимое количество раз. По комнате разносятся протяжные стоны, перемежающиеся с низким рыком и шлепками их разгорячённых тел. Хо делает несколько особенно глубоких проникновений. Хёнджин не выдерживает и с громким криком кончает. Его трясёт от эйфории, звенящей в голове чужим обжигающим шёпотом. Минхо тоже кончает глубоко внутри Хёнджина, заставляя того заполниться.       — Я люблю тебя, и ты мой, Хёнджин, — шепчет Минхо. — Хёнджин? Неужели потерял сознание?

* * *

      — Что? После вашего разговора потерял сознание? — удивляется Чан, поглаживая волосы Хвана.       — Да, и у него было очень хорошее настроение. Когда очнётся, я уверен, возвратится наш Джинни. Без лишних мыслей. Ну, может, на меня злится из-за пощёчины.       Чан недоверчиво глядит на Ли, как и Сынмин. После ухода лидера Ким тут же хватает старшего на воротник.       — Ты же поцеловал его? И что ты ещё сделал, хён?       — Так это ты, — ухмыляется Ли Ноу, — тот мембер, который успел до меня поцеловать его. Как хорошо, что ты не такой, как я.       — Ты изнасиловал его? Ли Минхо!       — Он был за, он знал, что ему будет больно сидеть, но он согласился. Он… — убирает руки Сынмина, — принял меня полностью. Если не веришь, то смотри на его спину и ключицы. Там мои отметки, Минни. Хван Хёнджин мой парень.