Тебя послать или сам пойдешь

      Свет в зале погас. На большом черном экране появилось изображение. Парень 22-х лет стоит на сцене. Белые классические брюки и белая большая рубашка, которая свисает так неряшливо и в тоже время, так эстетично, подчёркивают его фигуру. Не каждый сейчас может сказать, что он переживает, все думают, что перед ними стоит сильный, нечем не сломленный артист. Но если б они знали как его сейчас трясет. И все из-за кого придурка, который подкараулил Чимина на улице, когда тот курил…

***

      — Какого хрена, Чон Чонгук! — Подошел Намджун к парню с микрофоном в руке — Ты чего творишь, ты же обещал ему. Он надеяться на тебя! Он сейчас стоит один на сцене, ты же понимаешь что ему страшно. Это первый его концерт как сольного исполнителя. И эта песня настрой всего концерта. Он может сейчас опять сорваться. Ты же это понимаешь?! — Так ему и надо! Пусть сам выкручивается, я не собираюсь выходить. — рявкнул Чон и скрылся за ширмой. — Сукин ты сын, Чон. — кидая взгляд на Чона кричит Намджун.

***

BTS (방탄소년단) — Black Swan (Epic Orchestra Cover)

      Зал затихает. Сцена темнеет. Неяркий свет начинает отслеживать паренька. Под такт музыки Чимин выходит на сцену. Медленный поклон и в туже секунду начинаются плавные движения. Его сердце бешено колотится и руки начинают холодеть. Но оступиться нельзя! Музыка переходит в более быструю и Чимин хватается за каждую ноту, как за глоток воздуха. Плавные движения становятся более резкими, но от этого никуда не уходит, красота этих самых движений. Легкие движения чаруют. Плавность рук, спины и сильных ног, притягивают больше в сочетании с мелодией. Белая рубашка подымается и оголяет утончённую талию. Она держится на шести пуговицах, но хорошо оголяет выступающие ключицы. Рукава были длинные, а благодаря свету было понятно, что и руки у паренька эстетичные. Чимину было тяжело добиться таких показателей его фигуры. Но он усердно готовился к своему первому сольному концерту. Темно-пепельные волосы падали на глаза, которые были прикрыты. Чимин полностью отдавался музыке. Он чувствовал все высокие и низкие ноты, был под стать и ритму.       Чимин танцевал, переходя от быстрых и резких движений, в более плавные и медленные. Его эмоции хорошо передаются музыкой. Лоб чуточку морщится, а сердце пропускает удар. И начинает снова биться с битами. Его сердце любило это… Даже тогда, в том танцевальном зале, когда Чимин в сотый раз репетировал, готовился. Сердце также сжималось. Было больно пропускать через себя все боль этой музыки и Пак не сопротивлялся этому.       Эту мелодию и последующую за ней песню, он написал вместе с Чон Чонгуком, его лучший друг и напарник. Лучший друг, в которого влюблен Чимин. Но первый узнав об этом, разорвал почти все связи с Паком, но обещался придти на концерт, так как эта мелодия и его дитя тоже. Чимин на протяжении 2-х недель не мог связаться с Чоном, но надеялся и умолял, сердцем верил, что Чон его не бросил в самый важный момент.

***

      — Хосок! — крикнул Ким, когда зашел в гримерку. Парень от неожиданного хлопка двери и крика, перевел взгляд на лидера, — Хосок, ты… ты знаешь песню Чимина, под которую он с Чонгуком должен танцевать. — Хосок лишь активно кивнул. — Отлично! Быстро переодевайся, ты выходишь вместо Чона. — вздохнул Ким и провёл по волосам рукой, а дальше продолжил, как бы отвечая на немой вопрос Хосока. — Этот паршивец кинул, Чима.       — Сколько у меня времени? — лишь говорит Чон и подходит к вещам.       — Минута, а то и меньше. Поторопись вся надежда только на тебя.       Намджун выходит из комнаты и направляется в комнату управления. Хочет предупредить персонал, если что-нибудь пойдет не так.        Заходя в комнату, Ким глазами ищет директора всей этой площадке и находит. — Госпожа Ёнг! Госпожа Ёнг! — окликнул Намджун и всего за пару шагов оказывается возле женщины. Госпожа Ёнг была средних лет, невысокого роста и с выразительными чертами лица. Она уже около 20 лет ведет этот бизнес и навряд ли за все эти года, случай Чимина первый. И потому Ким решил, что хоть что-то можно будет сделать если все-таки Хосок не успеет. — Госпожа Ёнг! У нас проблемы.       — Да, Намджун, слушаю. — сказала женщина, чуть приспустила очки на переносице и ее взгляд направленный четко на виновника шума, был пропитан капельками злости.       — Чонгук не может выйти на сцену, — замолкает Ким, но со вздохом продолжил, — Если Хосок не успеет переодеться, к Чоновой части выступления. Можно что-нибудь придумать?       — Можно, предупредить Чимина о замене трека и дать Хосоку время на подготовку, Господин Кан, — говорит женщина переключаясь на своего помощника, — оповестите Чимина о замене трека.       — Хорошо       Парень, сидящий за пультом управления, начинает нажимать на множество кнопок и говорить в микрофон. Раз за разом повторяя о замене трека.       — Госпожа Ёнг, его наушник не реагирует на сигналы, — только и успевает сказать мужчина, как послышалась долгожданная мелодия. Мелодия, которая может все пустить по накатанной. Трое пары глаз уставились на монитор, наблюдая за парнем в белом.

***

Jah Khalib, Maruv — По льду (echo)

       Музыка затихла на несколько секунд и заиграла новыми нотами. Сердце парня, которое сильно билось из-за танца замирает. « Он же обещал…» — проносится лишь в пепельной голове. Чон Чонгука нет на сцене. Его нет там где Чимин хотел бы его увидеть. Глаза начали предательски щипать, а губы задрожали. Зрители хлопали, но с новой мелодией затихли. Чимин закрывает глаза и выдыхает. « Будет что будет…».       Чимин стоит закрытыми глазами и не понимает что произошло, таки как зал начал шуметь.       — Мне приснился сон, граничащий с реальностью, — вдруг раздался бархатистый голос, - Там утренней росой свет падал яркой радостью в наш дом. Я слышал смех детей, видел улыбку на лице твоем. Проснувшись в темноте, вновь оказался в хаосе.       Чимин в открывает глаза и в немом шоке смотрит в сторону звука и замирает, так как на сцене оказался совершенно другой человек. Человек, которого точно не ожидал увидеть в этом здании именно сегодня. Но не растерявшись всё-таки поет свои строчки, не отводя взгляда от парня в черном. Точное противоположность костюму Пака. Парень стоит на другом конце сцены и лишь с ухмылкой наблюдает за Чимином.       — Продолжаю искать, говорю себе: «Хватай каждый шанс». Длинная дистанция, каждый раз твоя вера помогает рук не опускать. Все не гладко, не ровно, но это только сейчас, да. На нас сыпется соль, но ноги не желают делать длительных пауз. — парень зачитывает и идет в сторону Пака, так же смотря в самые глаза. — Я задавался так часто вопросом. Как дальше роли сыграть? Я отправляю сигналами в космос. Всю глубину наших тайн. — черные волосы спадают на лисьи глаза, а ухмылка превращается в грустную улыбку.       — По льду за тобой иду, по тонкому льду… — поет Чимин. По его лицу катятся слезы… Слезы предательства. А на что он надеялся?! — По льду за тобой иду, по тонкому льду… — а надеялся на то, что у Чона совесть заиграет. Но тому явно было похер, не только на Пака, но и на песню… Их общую песню. Чимин прикрыл глаза. Тяжело вздохнул и открыл. Перед ним стоял черноволосый парень с грустью на лице. Пак продолжил смотреть на лицо и слезы с новой силой потекли из глаз. Его ненавистный враг помог ему…        — Далеко земля, далеко земля — его голос не дрожал, — Где ты и я, где ты и я, — он закрыл глаза, — По льду, по льду. За тобой одним иду — он почувствовал чужие пальцы стирающие тропинки слез, — По льду, по льду. За тобой одним иду… — музыка продолжалась, но мир для Чимина замер. Его спас… Ему помог… Его враг… Мин Юнги       — Спасибо… — лишь прошептал Пак Чимин, так и не открыва глаза. Последующую секунду их тела соединились в плавном танце. Завершая эту грустную песню. Их тела переплетались в единое целое. Руки Юнги блуждали по талии Пака. Юнги не разу не подвел Чимина в этой песне и в этом танце. И поэтому Чимин отдался без остатка музыке и сильным рукам своего, в настоящее время, партнера. Мятный запах исходящий от Юнги успокаивал.       Последний такт мелодии и Юнги опускает Чимина, а тот плавно приземляется на сцену. Все так и должно было быть. Только с Чонгуком.        Мелодия затихла. Чимин, сидя на полу темной сцены, открыл глаза и не обнаружил Юнги, а лишь его удаляющуюся спину.       — Спасибо, Мин Юнги. — ещё раз прошептал Чимин.

***

— Какого черта, я это сделал…