Когда начинается лето

Хаширама подошла ко столу, села за него, немного тяжко вздохнув, будто не зная, как начать непростой разговор. Мадара был весь внимание, пытаясь разгадать, что могло так встревожить его химе. Он продолжал сидеть на подоконнике, лениво свесив одну ногу. Вся эта поза деланно-расслабленная, а по факту напряжённо-внимательная его бесила, но он не мог переступить ту черту, что они с Хаширамой лично начертили между ними и молчаливо согласились не переступать. Да и вряд ли она бы одобрила, если бы он так просто разрушил их крепкую дружбу, нарушив и без того уж слишком размытые личные границы. - Тобирама говорит, что мне нужно выбрать мужа. Много кланов подали заявки присоединиться к нам. Брак с хокаге поможет сделать узы ещё прочнее. - Что? - Мадара едва сдерживал негодование. Он это предлагал! Ей предлагал! Он хотел сдержаться, но сам не понял, как яд полился из его уст. - Разве тогда люди не подумают, что всё было только ради вас двоих? Ради брака? Люди же сами должны прийти к миру. - Брачные союзы издавна считаются самыми крепкими и надежными, а общие потомки будут гарантом мира. Ты же понимаешь, как это важно. Не отчитывай меня таким тоном, - ее голос прозвучал грустно. Его совесть начала его поедать за неподходящий тон. - Мое предложение всё ещё в силе, Хаширама. Давай поженимся и тебе не придётся выбирать. Я лучше всех претендентов, - он сам не заметил, как затаил дыхание. Хаширама звонко рассмеялась. Он обожал ее смех, уже давно позабыв, что когда-то считал его гоготом дикого зверя. - Ты бесспорно самый лучший вариант из всех возможных Мадара! Ну ладно, не время для шуток. Помоги мне лучше выбрать. Она не восприняла его предложение всерьёз. Она подумала, что им движет только расчёт, как и в тот раз, решив для себя, что не сможет жить в браке, где лишь один из двоих будет искренне любить. Он впервые после смерти Изуны почувствовал потребность разрыдаться. Он должен проглотить это. Пора бы уже смириться, что он навсегда просто друг. - И так, что ты думаешь об Абураме? - У них внутри живут жуки? Ты сможешь жить с тем, у кого в теле жуки? И у твоих детей так тоже будет. Отвратительно. - Зато они прекрасные бойцы, жуки - это их друзья, у них много друзей... - Ты сможешь так жить? - Нет, - она тяжело вздохнула, - ты прав, это отвратительно. - Ты жуков боишься. - Я знаю! Так, ладно, может Акимичи? - Ты его не прокормишь. Ты и сама ешь как не в себя, а вместе вы съедите годовой запас провизии Конохи. - Да не много я ем, что ты привязался! - она вспыхнула, как спичка. Он обожал это. - Давай дальше. - Инузука? - От него будет пахнуть псиной, а потом и от тебя тоже. - Я люблю животных. - Но будет нехорошо, если от нашего хокаге будет везде пахнуть псиной. - Может, Шимура? - Ты сейчас смеёшься, да? - Да ты достал ко всем придираться! Если такой умный, предложи свой вариант. В кабинете на какой-то момент воцарилась тишина. Мадара отвернулся от раскрасневшегося лица Хаширамы и посмотрел на Коноху. Он был горд ей. Ими обеими. И Хаширамой, и деревней. Он считал, что уже предложил свой лучший вариант им обеим, но кажется ни Хаширама, ни деревня не приняли его предложения всерьёз. - Узумаки, - тихо произнёс Мадара. - Что? И он не нашёл в себе сил повторить. Он помнил Мито Узумаки - славного парня, младшего брата главы клана. Хаширама тогда ему очень приглянулась, Мадара видел это и едва сдержался, чтобы не вдарить парню хорошенько за его бегающий по фигурке Хаширамы взгляд. Этот брак был бы идеален для всех - для клана Сенджу, деревни и самой Хаширамы, ведь в лице этого Мито она могла обрести если не любовь всей жизни, что уж точно надёжного друга, а это место Мадара планировал оставить за собой. Хотя бы это место. - Не важно, глупость сказал, забудь. - Ну уж нет, если начал, то договаривай. - Я, - запнулся Мадара, - хотел предложить Нара, но они все такие умные, будет нехорошо, если хокаге будет выглядеть тупой на фоне мужа. - Ах так?! Ну конечно! Тогда лучше твоей кандидатуры не найти. Ты единственный мужчина, на чьём фоне я буду выглядеть умнее! - Хаширама прокричала это на эмоциях и только после поняла, что именно сказала. Сейчас он разозлится, она знала наверняка. Он не любил, когда в нем кто-то сомневается, а она сама уже много лет не позволяла себе в нем сомневаться. Она бы очень обиделась, услышь она такое в своей адрес от него, так что он вполне сейчас имел право на любые эмоции. Хаширама вообще не считала себя шибко умной. Она росла рядом с чрезвычайно начитанным Тобирамой и Мадарой, пускавшимся иногда в такие философские размышления, что понять ход его мысли ей было ну никак не дано. В такие моменты она предпочитала просто сидеть и слушать его низкий голос, который ей казался самым прекрасным звуком на свете. Она могла часами слушать его, хотя из них двоих скорее он был внимательным слушателем - бойкая Хаширама любила перебивать людей, о своей особенности знала и нисколько не стыдилась, игнорируя злобное шипение брата за своей спиной на всех важных переговорах. Она верила, что эта ее черта характера наоборот располагает к себе людей. Верила, потому что это когда-то давно ей сказал Мадара, а он всегда критично ее оценивал, так что врать ему не было смысла. Его взор, в отличие от её, не был затуманен любовью. - Это только делает меня идеальным кандидатом. - Чего? - Хаширама глупо заморгала. В своих размышлениях она и забыла, о чем они говорили. - Ты сказала, что выглядишь на моем фоне умнее. Это только доказывает, что я идеальный кандидат в мужья для тебя, разве нет? - Мадара задорно улыбнулся. Так задорно улыбался только тот мальчишка, что когда-то встретился ей у реки. Хаширама засмотрелась на его улыбку, совершенно игнорируя волнение в глазах Мадары, буквально делающего ей предложение уже в третий раз. Хотела ли она этого? Конечно, хотела! Хотела идти по улицам Конохи не просто рядом с ним на том почтительном расстоянии, которое должны держать главы союзных кланов, а взявшись за руки так крепко, как это только возможно. Хотела просыпаться и видеть его, потому что одно его угрюмое «привет» заряжало ее хорошим настроением на целый день. И даже эта жуткая кипа бумаг не могла его испортить! Хотела ли она вместе завтракать и желать друг другу хорошего дня, расходясь по рабочим местам? Да ради этого момента она полюбила бы ранние подъемы, точно смогла бы! И с работы уходила бы вовремя, только чтобы с ним поужинать. Но что всё это будет значит для него? Она так и останется просто другом-выгодной партией в рамках политического союза. Нет, она не сможет любить и не чувствовать любви в ответ - быстро выдохнется и потеряет весь запал, а может и начнёт его ненавидеть. А брак ведь будет нерушим, уж больно публичные они персоны. Она должна сказать нет ради собственного блага. Подумать, возможно, впервые в жизни не о семье, клане, деревне или Мадаре, а о тех чувствах, в плену которых она окажется сама. Она уже достаточно страдала и не готова была разочароваться ещё и в жизни с Мадарой. Она скажет ему нет. Хаширама уже сделала глубокий вдох и начала подбирать слова для отказа, как резко закашлялась, не сумев произнести и звука. Перед глазами невольно пронеслись те самые грезы, которые одолевали ее еще в подростковом возрасте. Прогулки под луной, побеги от важных дел на ту самую реку, чтобы просто побыть вдвоём, имена их троих потенциальных детей. Быть может, всё это удастся? Ни этого ли шанса она ждала всю жизнь? Конечно, она представляла это предложение несколько по-другому, да и в ее мечтах он был взаимно-безумно в неё влюблён, но всё же? Это же он. Тот самый Мадара. Даже если он ее никогда не полюбит, они могут просто и дальше дружить. Сейчас же она справляется? Почему не справится после того, как поклянётся в своей вечной любви к нему перед богами? Она даже не соврёт им, пообещав быть всегда верной супругу. Так чего она боится? Из открытого окна доносилась едва слышная трель цикад, первая в этом году. Хаширама рассеянно ее слушала и произнесла первое, что пришло в голову: - Лето началось. - Точно, ты помнишь, - улыбнулся Мадара, порадовавшись прервавшейся тишине. Он видел, как серьезно обдумывала его предложение Хаширама и понимал, что чем дольше она над этим думает, тем меньше у него шансов, но прервать ее всё равно боялся. Он уже тысячу раз пожалел, что завёл этот разговор и просто не сосватал ее Узумаки. А вдруг она сейчас поймёт, что он влюблён в неё как мальчишка, и испугается? Он где-то слышал, что женщины пугаются, когда мужчины слишком напористы, а он сейчас явно на неё напирал, что есть сил. Он понял это, когда обнаружил себя стоящим прямо у ее стола и склоняющимся над ней. Когда он вообще успел слезть с подоконника? - Конечно, помню, теперь я тоже измеряю начало лета только так. Что ж, по крайней мере теперь у них есть что-то общее, кроме Конохи. Мадара отдалился от неё, повернулся к окну и стал смотреть куда-то в вечернюю темному. Он никак не мог на чем-то сфокусироваться, чтобы подумать. Ни один предмет не привлекал его внимания, когда в комнате была Хаширама. К этому уже стоило привыкнуть, но сейчас ему срочно нужно было вернуть ушедшую из-под ног землю, чтобы выплыть из той ситуации, в которую его бросило это резвое течение под названием «потенциальный муж женщины, которую ни с кем не хочется делить». Он уже не мог увести всё в шутку и понимал, что давить дальше нет смысла. Это был очередной провальный день в его жизни, пора бы уже смириться. Может просто молча уйти, ничего не объясняя? Ему бы сейчас добраться до дома и расслабиться с помощью парочки бутылок саке, может и позабыл бы об очередной провальной попытке сделать Хашираму своей. Но у Сенджу были совсем другие планы. - Ты не хочешь завтра прогуляться? - робко спросила Хаширама, будто на что-то решившись. - Прогуляться? - не понял Мадара. Обычно она просто приходила и ставила его перед фактом, что прогулка состоится. Они заранее ничего не обговаривали. - Ну да. Я слышала… от гражданских девчонок! Есть такие встречи, когда парень и девушка гуляют вместе и узнают друг друга. Ну, лучше узнают. Пойдём гулять? - Хаширама читала это в одном из любовных романов и не была уверена, что это не просто выдумка автора. Она надеялась, что Мадара в любовных делах также не просвещен, как и она. - Гулять? - Мадара чувствовал себя идиотом, повторяющим каждое последнее ее слово, но ничего не мог с собой поделать. Он был удивлён ее первому шагу. Она рассматривала его предложение о браке, а не просто отклонила смеясь. Это ее предложение погулять звучало так по-детски наивно и несмело, но это уже значило очень многое. Этот день рисковал стать лучшим в его жизни, даже несмотря на предательство его клана. - Да. - Но мы ведь и так всё друг про друга знаем, - Мадара очень хотел прогуляться с ней, что бы это не значило в ее понимании. Он был готов идти с ней куда угодно и на что угодно, а потому сам не понимал, почему задаёт настолько тупые вопросы, вынуждая девушку буквально уговаривать его. - Да, конечно! Но одно дело знать кого-то как друга, и совсем другое жить вместе как супруги. Вдруг я жутко храплю, а тебя это будет бесить? - Я и так знаю, что ты немного храпишь, слышал на одной из миссий. Но меня это не бесит, честное слово. - Мадара! Я не храплю, это сопение. - Как скажешь. Ее сопение распугивало чутких до странных звуков мелких зверьков, но Мадара решил, что это совсем не то, что стоит говорить девушке, которая наконец-то делает к тебе шаг навстречу. - Так мы пойдём? - Да, конечно. Я зайду за тобой в шесть прямо на работу. Завтра. - Отлично, Мадара. Я буду очень рада прогуляться с тобой. - Мне тоже уже не терпится обсудить твой храп. - Мадара! Учиха только рассмеялся. Он чувствовал себя снова мальчишкой, когда-то давно встретившимся Хашираме на реке. В тот вечер домой он едва ли не летел, позабыв о перевороте, который хотели устроить его же соклановцы, Тобираме, вмешивающемся в дела его клана, и всех проблемах. Хаширама даёт ему шанс! Эта встреча, что бы это ни было, много значит, он чувствовал. Его интуиция просто кричала о том, что в этот раз всё может получиться, надо только не облажаться. И зачем он начал говорить про ее храп? О чем вообще надо говорить с девушками, чтобы им понравится? Это же цель? Он не мог знать ответы на эти вопросы. Обычно, оказываясь в таких ситуациях, он шёл за советом к Хашираме, но сейчас это было невозможно. Он будто впервые осознал, насколько одинок был на самом деле. Ему было не с кем поговорить и совсем уж не к кому обратиться за помощью. Он сам не заметил, как стал наматывать круги по комнате, размышляя. Где узнать про эти встречи? Что говорить? Вдруг после она откажет? Конечно, она откажет! Это просто смешно. Что он мог ей предложить? Почти свергнутый глава когда-то вражеского клана. Он не был богат или влиятелен, как и не был уверен, что Хашираме всё это нужно. Его чувства? Она наслаждалась любовью всего своего клана, да и его, наверное. Уж в любви и признании у нее потребности не было. Защиту? Она и сама могла победить кого угодно. Так что? Всё, что он мог ей предложить, это мир, который они уже заключили. Пришла бы ему только тогда эта глупая и очевидная идея скрепить союз кланов политическим браком, прописать это в договоре и всё. Никаких бы проблем сейчас. Но довольно об этом жалеть. Тот мир, что между их кланами, у неё уже есть, а весь остальной он бросит к ее ногам, если она того захочет. Мадара не спал всю ночь и весь день не мог ни на чем сосредоточиться. Иногда его захватывали тяжелые короткие сны, в которых его покойные брат и отец осуждали его за Хашираму, но он быстро просыпался. Он думал, что это от нервов, от невозможности привести мысли и чувства в порядок перед этим свиданием. Уж слишком многое было поставлено на карту, невозможно было не нервничать. В итоге он принял решение - он просто придет и прогуляется с Хаширамой. Ничего необычного, просто их день. Такой, каких было тысячи до этого. Он ведь хочет показать ей, что таких впереди их ждёт ещё много, если она скажет ему «Да». Ровно в шесть он стоял в ее кабинете. Он пришёл в той же одежде, в которой ходил обычно, и почему-то только перед ее кабинетом подумал, что надо было одеться поприличней. Он почему-то думал, что она будет выглядеть наряднее и как-то приоденется для их встречи, но этого не произошло. Она сидела за столом и кусала ногти, когда он пришёл. Она всегда так делала, когда нервничала. Наверное, опять в Конохе что-то произошло. - Уже шесть, - произнёс он вместо приветствия. - Да? Я не заметила, как пролетело время, - отозвалась Хаширама, тайно надеясь, но он не раскусит ее нелепую игру в первую же секунду. Она не спала эту ночь и весь день не могла ни на чем сосредоточиться, ожидая этого часа. - Пойдём? - Да, конечно. Под удивленные взгляды коноховцев, Мадара вывел Хашираму из резиденции Хокаге. Она никогда не покидала кабинет вовремя и потому их пара в такое нетипичное время привлекала внимание случайных прохожих. Они шли в тишине, совсем не зная, о чем говорить. Мадара сначала чувствовал себя неудобно, судорожно перебирая темы для возможной беседы, но потом взглянул на Хашираму и понял, что им это не нужно. Ему было достаточно этой тишины и ее молчаливого присутствия. Он сам не заметил как расслабился и решил прогуляться с ней до реки - того самого места, где они впервые встретились. Он хотел это озвучить, но Хаширама, непривычно притихшая, просто шла рядом, на полшага отставая от него, так что он вполне мог отвечать за их маршрут сегодня. Он думал, что она молчит, потому что впервые не знает, что сказать. Возможно, как отказать ему, не разрушив их дружбу. Она думала, что он молчит, потому что жалеет что согласился и теперь уже знает, что рядом с ним идёт полная дура, не способная свободно вздохнуть в его присутствии. До реки они дошли слишком быстро по его скромному мнению. Мадара смотрел на спокойное течение и вдруг понял, что именно здесь и есть та самая точка невозврата. Здесь он когда-то встретил ее, здесь всё началось и тут же должно закончится. Он больше не будет тянуть, просто не сможет. В их общей деревне вот уже давно его держит только Хаширама. Вместе с ее отказом придёт пустота, а после нагрянет осознание того, что в Конохе ему делать нечего. Как так получилось, что он, игравший важнейшую роль в основании деревни, своему же дому оказался не нужен? Будто все воспользовались им самим, а после выкинули на свалку истории, как нечто, что можно заменить любой другой фигурой на игровой доске. Это уже неважно. Мадара встал прямо на берегу реки, посмотрел на стоящую слева Хашираму, что-то усиленно высматривающую в траве, а после ровно в противоположную сторону. Туда он пойдёт. Сделает последнюю попытку предложить себя хоть кому-то, а после уйдёт ровно в противоположную сторону от них обеих - и от Конохи, и от Хаширамы. - Мы можем дружить, - сказал Мадара, всё также не глядя на Хашираму. - Что? - Мы можем дружить. Пожениться, но ничего не менять между нами. Это будет политический брак. Может быть, сможем притереться друг к другу со временем. Он услышал, как Хаширама тяжело вздохнула. Всё было кончено, не стоило и надеяться. - Я не хочу дружить, - сдавленно прошептала Хаширама. - Что? - он обернулся, не веря в то, что услышал. Не хочет даже дружить? После стольких лет дружбы? Увиденное повергло Мадару в шок, с которым он не сразу смог справиться. Его девочка стояла прямо перед ним, бессильно обнимая себя за плечи, будто стараясь удержать. Она по-прежнему смотрела себе под ноги, а из правого глаза по неестественно бледной щеке бежала уже вторая слезинка. - Я не хочу дружить. Не хочу так, - всё также тихо повторяла она, стараясь справиться с собственными эмоциями. Она не замечала, как сильно сжимает для этого собственные плечи, нанося самой себе синяки. - Как ты хочешь, Хаширама? Давай сделаем так как ты хочешь, только... - он не договорил. Вдруг понял, как это глупо, просить плачущего человека не плакать. - Я не хочу твоей жалости. - Это не жалость, - ещё больше растерялся Мадара, совсем не понимая, что происходит, - я хочу помочь тебе. Хаширама по-детски всхлипнула. Он вдруг понял, что сейчас она стоит перед ним и плачет по-настоящему. Это были не те ее липовые слёзы, которые она использовала в детстве как оружие против него, да и сейчас продолжает использовать, сопровождая жалостливым взглядом и специально отработанным тоном, полным обиды, лишь бы он извинился за неосторожную критику ее прически. Сейчас он слышал отчаяние, которые ни с чем бы не спутал никогда в жизни. И это поразило его до глубины души. Хаширама никогда не выглядела слабой и страдающей. Ему всегда казалось, что он оказывает ей достаточную поддержку, чтобы она не сломалась под тяжестью того бремени, которое добровольно свалила на себя, став сначала главой клана, а потом и хокаге. Сейчас он уже сомневался в этом, наблюдая как Сенджу ревет, словно раненый зверь, уже не пытаясь сдержаться. Мадара вдруг осознал, что просто смотрит на неё, а потому сократил расстояние между ними и покрепче обнял, прошептав ей на ухо: - Плачь, я никому не скажу. И это будто разрушило тот невидимый барьер, сдерживающий эмоции Хаширамы. Она плакала так, что у Мадары разрывалось сердце, а руки чесались убить того, кто посмел ее обидеть. Он не знал, сколько они так простояли, но через какое-то время Хаширама успокоилась и напряглась в его объятиях. На этом моменте он понял, что пора ее отпустить. И что они ещё никогда не были так близко друг к другу. Хаширама молчала, боясь посмотреть на Учиху и увидеть разочарование ее чисто женским поступком. Подумать только, расплакалась как какая-то девчонка. Мадара молчал, потому что не знал, что сказать. Он хотел обнять ее ещё раз, но не думал, что ему это удастся. Он уже мысленно попрощался с ней и не знал, как сейчас уйти. Хаширама нарушила тишину первой: - Я не хочу дружить. - Это я понял, - сложно было такое не понять после ее истерики, - чего же ты хочешь? - Любви. - Тебя все любят, Хаширама, - улыбнулся ее такому детскому ответу Мадара, - ты же их хокаге. - Хм, хокаге, - протянула Хаширама, а после добавила, - все прям? И ты тоже? - Конечно, - искренне ответил Мадара. И пусть она никогда не узнаёт, что это была чистая правда и подумает, что он лишь успокаивает ее. Это признание давно норовило сорваться с его губ. Можно было исполнить своё маленькое желание напоследок. Ему предстоял долгий путь в неизвестность, куда-то подальше от тех, кого он когда-то считал семьей. - Поженимся до конца сезона пения цикад. - Что? - Они только начали, мы успеем подготовиться, - твёрдо произнесла она. - Ты... согласна? - Мадара в удивлении смотрел на неё, не смея поверить в происходящее. Она выйдет за него? Серьезно? - Да. Больше он ничего не спрашивал. Он смотрел в опухшие от слез глаза Хаширамы и видел в них только решимость, которую она демонстрировала ему перед каждым их боем. Ту самую решимость, которой она зацепила его когда-то. Тишину вечернего леса разбивали только цикады, уже давно начавшие свою вечную однообразную трель, казавшуюся ему сейчас самым прекрасным звуком на свете. С того дня они больше не возвращались к разговору о них сами, просто объявив на следующий день о своём браке не ожидавшим такого поворота событий жителям Конохи. Они оба, как всегда не сговариваясь, почему-то решили, что смогут со всем справиться, чтобы не выпало на их долю. Справятся только потому, что будут вместе преодолевать все невзгоды, как это было на протяжении многих лет до того самого лета, когда Хаширама сказала «Да». Каждый из их них был по-своему счастлив, что всё так сложилось, но боялся в этом признаться, отмахиваясь от всех вопросов любопытных соклановцев. И только спустя семь лет снова сидя вместе на берегу той самой реки Хаширама возьмёт Мадару за руку, положит свою голову ему на плечо и тихо спросит его: - Ты можешь себе представить, что было бы, если тогда в кабинете, когда ты предложил мне в мужья Узумаки, я не сделала бы вид, что не услышала? И ей совсем не обязательно знать, что Мадара мог себе это представить, потому что наверняка знал, каким был бы его следующий шаг.