За пять минут до катастрофы

Я сидел за столом, опёршись на него локтями, и тупо смотрел за сменяющимися кадрами на экране. Глаза уже начинали болеть от такого длительного 'зрительного контакта', но заняться было совсем нечем. Мысли уплывали куда-то не туда, будто я снова прокручиваю все неловкие моменты своей жизни перед сном. Под шум какой-то мелодрамы, просматриваемой, наверно, в десятый раз, вспоминаются наши дружеские разговоры. Когда все вставляют свои шутки, все рассказывают свои истории, все веселятся. А я в центре внимания, словно под прожектором, поддерживаю тему. И все слушают и смеются. Все, кроме одного. Остальные, может, и не замечают этого, снова забывшись после моей глупости, но я чётко вижу. Как он меняет своё выражение лица и как смотрит со стороны. В такие моменты тот будто пытается разорвать меня взглядом, без возможности сделать это своими руками. Иногда становится даже жутко. Зависть, думал я раньше. Просто необъяснимая бескрайняя ненависть, думаю я сейчас. Разве он не понимает? Что сейчас, когда мы на грани апокалипсиса, когда с каждой смертью мы чувствуем её всё ближе, уже нет места недолюбливанию? Мы все пытаемся держаться духом, как можем, играем в близких друзей и держимся друг за друга, а он… Рыцарь. Это имя оставляет неприятный, вызывающий тревогу, осадок на языке. Ещё со времён до катастрофы между нами возникла такая атмосфера и держится до сих пор. Не то что бы я хотел наладить отношения, это просто физически невозможно. Скорее в планету влетит астероид и уничтожит человечество, чем мы сможем 'подружиться'. Священник пыталась сгладить наши недопонимания, но тот не хотел иметь со мной дело, а я не хотел заставлять человека. Зачем напрягаться, если можно не напрягаться? Но эти Подземелья… заставляют поёжиться от исходящей ауры опасности. Смерть сама по себе не самая приятная штука, а сотая смерть тем более не добавляет дофамина. После этого ещё долго будет смутное ощущение крови во рту, поглощающего огня, тошноты и головокружения, ударной волны или кровоточащих ссадин. После такого даже на шаг к входу в пещеры не хочется приближаться. А этот мазохист ещё и в выходной туда прётся в одиночку, то ли из-за наивной надежды дойти до конца, то ли из-за крайней задолбанностью всей ситуацией. Впрочем, слабые ломаются первыми. Наверно, лучше было бы отстранить его сейчас, пока не сошёл с ума и не натворил дел. Опять я перешёл на него. — Дорогой, пожалуйста, возвращайся живым! — Не бойся, Джессика, я вернусь несмотря ни на что! — Помни, я люблю тебя! — Я тоже люблю тебя, милая! — Чёрт, у них что, вообще вкуса нет, чтобы показывать такое в какой уже раз? — я на момент отвлёкся от своих размышлений, сосредотачиваясь на фильме. Пара на экране клишированно обнималась под минорно-приторную мелодию. Боже, меня так бесит показ такой идеальной и картонной любви. В реальности всё не так просто. В любых отношениях всё не так просто… Сзади чётко послышался сначала глухой удар о диван, а затем медленные, тяжёлые шаги. Я лениво перевёл взгляд на источник шума, чтобы посмотреть, что произошло. Увидев до грусти знакомое лицо, я натянуто улыбнулся и подпёр руками подбородок. — Что, опять ничего не получилось? Ничего, два фрагмента собрали, соберём и остальные! — я выжидающе наклонил голову, взглядом подмечая некоторые мелочи. — Мне бы твою жизнерадостность. Слушай, не мозоль глаза. Иди там, не знаю, телевизор посмотри, что ты там обычно делаешь. Я почти обиделся. Мне попадалось множество таких же грубых людей, как он, но сейчас мне приходится уживаться с одним из них. Просто невероятная и изощрённая пытка. Но с таким смехотворным положением дел, грех не повеселиться и не побесить такого. — Не, по телеку ничего нового. Вот во вторник будет что осмотреть, а сейчас одни повторы, — резко меняю тему на интересующую, явно сверкнув глазами, — Ну вот скажи, ну зачем ты снова попёрся туда один? Да ещё и в воскресенье? Вот как ты будешь помогать собирать урожай с грядок с этими ранами? Улыбка становится всё шире, когда смотрю на меняющееся выражение его лица. Просто невообразимое чувство. Я прямо как садист. — Не маячь, сказал уже. Как-нибудь наклонюсь. Нет, нет, нет, я же всё вижу. Считает, что я слепой? Или тупой? Если бы было так, то я был бы уже в тюрьме. Несостыковочка. И чего он корчит из себя крутого? 'Не мешай мне страдать в одиночестве'. Как будто меня просто решили унизить, пытаясь не показывать этого. — Я могу позвать священника, если рана тяжёлая. Я же видел, как ты плёлся сюда от дивана. Дыхание учащается. — Я тебе уже сказал, отвали от меня. Сбивается голос. — Чувак, успокойся. Скоро будет обед, там и посмотрим как ты с этой раной будешь пищу потреблять. Я же вижу, какая у тебя одышка, и как руки трясутся. Тебе определённо нужна… Взрыв — ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ! ЗАДОЛБАЛ! Я ТЕБЕ СКАЗАЛ ОТОЙДИ, ЗНАЧИТ… Тот внезапно с приступом кашля начал падать на пол. Я встал со стула, широко раскрыв глаза. Его тело грохнулось на ковёр, пока я осознавал, что делать. Подбежав к нему, я наспех проверил сердцебиение. Один расслабленный выдох, а затем: — Священник!

***

Я молча наблюдал за тем, как целительница обрабатывала рану Рыцаря. Повисла напряжённая тишина — то, что я сильно ненавижу. Возможно не надо было его доводить. А может тот сам виноват. Я слишком ленив, чтобы разбираться в этой ситуации и искать виноватого. Но одно я знаю точно: я сделал это нарочно. Слишком хорошо знаю сам себя. Кто за меня — веселится, кто против — получает насмешки. — Я залатала раны, он скоро оклемается, — я сделал лицо попроще, взглянув на девушку, — Главное не пускайте его в подземелье несколько дней, пока рана не затянется. Представляешь, она даже слегка кровоточила! Не представляю, каким титаном надо быть, чтобы с таким ходить и разговаривать, да ещё и так громко кричать. В общем, следи за ним. Пусть он несколько часов полежит и не встаёт. Эх, а в самом начале такие раны затягивались за минуты… И с ним в подземелье — ни ногой! — Да, да, понял. Я хотел тебя позвать чтобы ты его подлатала, но он меня послал, — я взглянул на названного, — О, ты очнулся! Спустя время Священник куда-то убежала, точно вбив мне в голову свою мысль, а мы остались наедине. Снова поговорив, я убедился, что не могу нормально с ним общаться. Ещё и проболтался про портал. Просто шик! Небрежно бросив пострадавшему журнал, я поспешил ретироваться, чтобы собраться с мыслями. Хотя я уже достаточно себе надумал. — Хей, Инженер, что делать будем с этим?

***

Мы обсуждали мистическую вещицу так долго, что мой мозг уже пропитался различными теориями и безуспешными экспериментами. Мы просто понятия не имели, что делать с этим недо-порталом. Нашли фиг знает где, инструкция не прилагается. Просто какой-то бесполезный круг. Можно было бы его продать кому-нибудь за кругленькую сумму (конечно, приврав о его действенности), но ребята это точно не оценят. Ведь это же возможная помощь в нашей общей цели. И главное слово — возможно. Ничего не ясно. Ничего не понятно. — Что это за штука? Тут ещё и он припёрся. Итак мне всё прожужжали, а теперь вновь слушать всё сначала? Нет, пожалуйста, лучше убейте. С этой мыслью я сел на стол и начал пересчитывать свои самоцветы. Дело, в котором я хорош.

***

Мы долго не просидели с новым составом. Все потихоньку сваливали, теряя интерес и нервы. Я понимал их как никто другой. В конце остались лишь я и Рыцарь. Похоже, сама судьба решает извести нас присутствием второго. — О чём думаешь? — Ни о чём. Я так обожаю 'содержательные' диалоги. — Ну и ладно. Мне всё равно надо купить кое-что в магазе, — я спрыгнул на ноги и пошёл к названному месту. — Подожди. — А? — что опять? Я посмотрел в его сторону, продолжая идти. Ожидаемо я врезался в стену и выронил часть моих 'денег'. Чёрт, их же так долго потом собирать! Раздался какой-то голос свыше, самоцветы исчезли, а портал начал всё сильнее притягивать к себе объекты. Я испуганно бросился к противоположной стене, но с потусторонней силой сложно тягаться. Схватившись за край стола, я быстро попытался обдумать ситуацию. Портал активировался, нас тянет в неизвестно какое место, а сбежать теперь не получится. Всё так плохо, как только могло быть. — Разбойник! Рыцарь! Прибежали остальные. Помогите, давайте! Почему ничего не получается? Что происходит? Пожалуйста! Пальцы потихоньку начали скользить по гладкой поверхности. Я кинул мимолётный взгляд на товарища по несчастью. Тот без сопротивления сдался судьбе и притяжению. Я со страхом и злостью крикнул: — ЧЁРТ ВОЗЬМИ, РЫЦАРЬ! Меня с бешеной скоростью кинуло в этот круг несчастья.