daddy’s princess

      — блять, я тебе сказал не лезть туда, нахуй ты поехал? – голос чонгука кажется всегда басистым, когда он на кого-то наезжает, хотя при обычном раскладе событий он не такой низкий и хриплый. чон вытирает руки какой-то тряпкой после возни с машиной намджуна и кидает её в сторону, пока взглядом испепеляет юнги, узнав о небольшом инциденте на районе. его районе. — ой, блять, началось, – закатывает глаза югём, скрещивает руки на груди и отходит немного назад, не желая вмешиваться в очередную перепалку между этими двумя. это было частое явление, характеры обоих парней не сходились никак, вызывая вечные споры, а моментами и драки, но это не мешало им оставаться братвой и вечно спасать задницы друг друга, если дело серьёзное. — да потому что ты, додик, хуй бы с этим разобрался, – юнги облокачивается на капот машины и начинает играться языком с губами, специально выводя чонгука из себя своим хитрым лисьим взглядом. он обожал это дело и был единственным, кто чонгуку вообще слов десять в ответ мог сказать. не боится. да и было бы чему бояться, когда трахаешься со старшим братом чон чонгука. тот мелкому, если что, зад надерёт. не перед всеми, чтобы статус не портить, но надерёт. — я додик?! – чонгук яростно тычет в себя указательным пальцем, выпячивая глаза от злости, подходит все ближе и сжимает руки в кулаки, стараясь контролировать бушующие внутри эмоции. ему так и хочется сорвать эту дурацкую кислотную бандану с выцветших волос этого засранца и обмотать вокруг его же шеи, чтобы меньше показывал свой мерзкий характер, выводящий из ума. и плевать, что юнги ему хён. чонгук всё-таки их лидер. — эй, эй, пацаны, вы че? – между чонгуком и юнги сразу же встаёт джин, надеясь предотвратить очередную перепалку, ведь разгребать последствия ни у кого сейчас нет сил. неделька выдалась тяжёлой, поэтому последнее, чего хочется в этот, на удивление, спокойный тёплый вечер — это криков на весь район, где каждое второе слово — сплошной мат. джин устало оглядывается, пытается разглядеть в глазах друзей успокоение, но истинным успокоением для него являются два очень знакомых силуэта, что приближаются к их компании. сокджин облегчённо выдыхает. ким тэхён их общее спасение. — вон, гук, – кивает он. — там твоя принцесса идёт, – джин щурится, всматриваясь в идущих парней. — только он как-то странно одет, – шепчет уже себе под нос парень и успевает скрыть накатившийся энтузиазм от предстоящей встречи с лучшим другом тэхёна — чимином. — э, бля, – чонгук поддаётся вперёд, но взгляд держит ещё на своей компании. — только я могу его так называть, – он спиной поворачивается к тэхёну и идёт так, пока угрожает парням с нахмуренными бровями. — ещё раз услышу — ваши вставлялки поотрываю. чонгук поворачивается к тэхёну и раскрывает руки, чтобы поймать в объятия своего мальчика, но тот лишь, подойдя, спокойно проходит мимо, похлопывая чонгука по плечу. и даже не смотрит. — вот это номер, – шепчет хосок, понимая что сейчас произойдёт. — ага, – отвечает ему облокотившийся на дверцу машины юнги, который жевал мятную жвачку, чей острый запах хо чувствует даже сидя в машине, где и сидения полностью пропитали запах дешёвых сигарет. — не понял, – оборачивается чонгук с явно выраженной злостью на лице, поэтому каждый из парней затыкается, боясь взорвать уже заведённую бомбу. — это чё такое, принцесска? – гук приближается к тэхёну, который без каких-либо усилий уселся на капот машины, посасывая чупачупс и держа руки в карманах непонятно откуда взявшейся на нём спортивной ветровки. чонгук её сразу узнаёт — точно из его шкафа. немного велика, ведь чонгукова, на худых ногах чёрные, рваные у коленей, джинсы, потрепанные кроссовки, а всё это дополняет ярко красная бандана на светлых волосах. парней это удивляет, ибо это от слова совсем не похоже на тэхёна, которому по душе более спокойный и нежный стиль одежды. он предпочитает классику, нежели спортивки. но сейчас точно что-то не так. — принцесса, я повторяю, – пытается сдерживаться чонгук. — это че такое? тэхён не отвечает, и чонгука это уже начинает злить не на шутку. он лишь демонстративно пожимает худыми плечами, закладывая чупачупс за щёку, и поднимает одну ногу на капот, прижимая её к груди. другого за такое чонгук бы просто прибил на месте. но это тэхён. тэхёну можно всё. — ты че, обиделся на что-то? – чонгук не понимает, что он конкретно чувствует – волнение за поведение и новый образ своего мальчика или дикую агрессию за молчание. — я сделал че-то? — он просто захотел поменять стиль, – подаёт голос чимин, не выдерживая этого спектакля, и чонгук поднимает голову, смотря на друга своего парня. — его задевали шутки твоих дорков, – чимин кивает на банду чонгука, а тот сразу переводит на них свирепый взгляд. — вот он и вырядился под стать тебе, чтобы все перестали говорить какие вы разные и не... — чимин-а! – жалобный стон закладывает уши каждого присутствующего, и тэхён спрыгивает с капота, обижено выпятив губу. — зачем ты сказал? – хнычет он, отбрасывая чупачупс в сторону. намджун говорит, что каким бы милым и добрым не был тэхён — он избалованный. югём это поддерживает, джексон молча соглашается, юнги уверен, а чонгук сам и является тем, кто тэхёна избаловал. и он этого даже не отрицает, полностью признавая свою вину. — тэ, это правда? – спокойно, медленно и чётко. уж лучше бы накричал, ведь от любых криков чонгука тэхёна трясёт не так сильно, как от его негромкого и холодного голоса. тэхён не отвечает, просто отворачивается от чонгука, скрещивая руки на груди от обиды, и опускает расстроенный взгляд на свои потрёпанные кроссовки, пока все вокруг молчат. чимин закатывает глаза, намджун поджимает губы, хосок косо смотрит на юнги, зная, что он чаще всего по этому поводу шутил, юнги зачем-то прикрывает руками задницу, стоя рядом с хо, джин и джексон поскорее хотят смыться, потому что тоже любили над этой темой пошутить, а югём присвистывает, по одному взгляду чонгука понимая какой пиздец их всех ждёт. — в машину, – ледяным тоном произносит чонгук, кусая щёки от злости, и достаёт из кармана ключи. — отъебись, – начинает возражать тэхён, но сразу же затыкается, как только видит яростно поджатые губы своего парня. — ты сейчас получишь по губам за такие слова. живо, – гук кивает в сторону машины, на которой минутами ранее и сидел тэхён. тэхён, закатив глаза, обессилено стонет и обходит машину, запрыгивая на переднее сидение и громко хлопая дверью. этот момент чонгук опускает, хотя в другом случае он бы просто взорвался. как только тэхён пристёгивается и поворачивается к окну с ущемлённым видом и надутыми от обиды щёчками, чонгук бросает озверевший взгляд уже на своих друзей. — я вас завтра просто угандошу, – стиснув зубы, выдаёт гук и направляется к своей машине в полной тишине. — тебя не трону, – он показывает на юнги, открывая дверь с водительской стороны. чонгук знает. конечно, чонгук знает. юнги самый главный бунтарь района и огромный любитель пускать такие дурацкие шутки. кто же ещё? — он, – кивает на хосока, своего брата. — устроит тебе армагеддон похлеще, чем я. и юнги прекрасно это понимает. он даже поворачиваться к хосоку не хочет, зная каким убийственным взглядом прожигают в нём дыру. поэтому юнги и продолжает держать руки на своей заднице, думая, что это его как-то сможет спасти.

***

— надо поговорить, – выдаёт гук, выезжая на трассу, и внимательно следит за дорогой. — я не хочу с тобой разговаривать, – всхлипывает тэхён, пытаясь спрятать накатившиеся от обиды слёзы, и жмётся в дверцу, полностью отворачиваясь от чонгука и сильнее закутываясь в эту дурацкую огромную ветровку. — понял, – кивает чонгук. и тэхёну кажется, что лучше бы тот начал давить, чем вот так просто отступил. знает ведь, что от этого последствия намного хуже. до дома они доезжают в полной тишине, лишь изредка чонгук постукивает пальцами по рулю, вслушиваясь в всхлипы своего мальчика, которые так и терзали душу. но он терпел. как только входная дверь закрывается, тэхён собирается удрать, заперевшись в спальне, но чонгук сразу хватает его за локоть, притягивая к себе. — далеко собрался, принцесса? — подальше от тебя, – бьёт тэхён прямо в грудь кулаком и начинает извиваться в чужих руках, однако чонгук держит крепко. — это с чего вдруг? — потому что, – парень пытается найти какое-то оправдание, вот только наружу лезут одни всхлипы и слёзы, и тэхён сам не понимает из-за чего они. — так, – чонгук ослабляет хватку и наклоняется к лицу своего малыша, вытирая горючие слёзы. — принцесса, давай ты сейчас переоденешься в ту одежду, в которой тебе действительно удобно и комфортно, и тогда мы поговорим, хорошо? – тэхён на это быстренько кивает с опущенными немного покрасневшими глазками. — вот и молодец, – гук отпускает парня и тот уходит в их спальню, по дороге снимая эти дурацкие пахучие кроссовки, от которых тэхёна просто выворачивало. — жду на кухне, – прикрикивает в след чонгук, а тэхён на это лишь хлопает дверью комнаты. чонгук устало плюхается на кухонный стул, зачёсывая взмокшие после возни с машиной волосы, и прикрывает глаза, моментами жмурясь. он до сих пор злится, злится на своих придурков, которые заставили его малыша сомневаться в себе, в нём, в их отношениях. но гук эту злость пытается смирить, не горя желанием выплёскивать негативные эмоции на самое драгоценное, что у него вообще есть. чонгук любит тэхёна таким, каким он является на самом деле, таким нежным, милым и невинным. он не хочет, чтобы тэхён менялся, если ему комфортно следовать своему стилю. чонгук любит тэхёна любого. главное, что именно тэхёна. звук скользящих по полу носочков сразу же отрезвляет гука, и он поворачивается к идущему к нему парню, который оделся в то, в чем ему комфортно и нравится — новые белые носочки, просторные пижамные штанишки и свитшот чонгука, которые тэхён обожал таскать. тэхён больше не ревёт. это греет душу, успокаивает. чонгук улыбается и вытягивает руки, чтобы коснуться кима и усадить к себе на колени, зарывшись носом в его прекрасную шею. чон даже близко предположить не может, чем пахнет тэхён, но пахнет он настолько вкусно, что отлипать от него не хочется часами. у чонгука даже есть такая фишка, которую тэхён называет идиотской: когда он чувствует какой-либо приятный запах, он всегда говорит, что это пахнет тэхёном. они сидят так молча, тэ играется с растрёпанными волосами чонгука, а сам чонгук с закрытыми глазами тычется в шею и ключицы своего парня, наслаждаясь. так он восстанавливал энергию, успокаивался и просто отключался от мира. именно в объятиях тэхёна. они всегда спасали. — всё ещё не хочешь говорить? – уточняет чонгук. он сам не замечает, как становится самым послушным парнем рядом с тэхёном, во всём ему потакая. а ему нельзя не потакать. он как глянет своими щенячьими глазками, и чонгук готов хоть весь мир к его замечательным ножкам кинуть, жертвуя при этом всем. — нет, – ёрзает тэхён на чужих коленях. — не ёрзай, – слышится шлепок по заднице, от которого тэхён вздрагивает и скорее от удивления. — а то у меня опять встанет. — опять? – ким отлипает от себя парня и смотрит ему прямо в глаза. — да, опять, – шепчет гук и глядит на тэхёна из полуприкрытых век, вздёрнув голову. — ты как уселся на этот чёртов капот со своей ёбаной сосулькой — я думал, взорвусь нахуй. тэхён лишь закатывает на это глаза, ёрзая и дальше под предлогом того, что ему неудобно непонятно из-за чего. — у тебя пробка что ли? – вскидывает бровь чонгук, чувствуя, что ещё чуть-чуть и он действительно взорвётся от ощущений. — нет, мне просто неудобно, – дуется тэхён. — ах, неудобно? – просёк фишку гук и в одно движение усадил тэхёна на стол, пока тот вцепился в него, как коала, обвивая ногами торс. тэхён уводит смущённый взгляд, который он имитирует, в надежде поиграться с чонгуком, и прикусывает пухленькие губки, строя из себя самого невинного мальчика на земле, хотя полчаса назад готов был устроить чонгуку истерику, а потом запереться в комнате, выкинув для чонгука подушку и одеяло, чтобы спал на диване. — прекрати этот спектакль, – хитро улыбается чон. — я знаю тебя, как облупленного, кого ты наебать пытаешься? — тогда отнеси меня в спальню, – расслабляется ким, вытягивая руки. — я не хочу протирать свою прекрасную задницу тут. чонгук на это лишь усмехается и с лёгкостью поднимает тэхёна на руки, сквозь темноту таща его в спальню. аккуратно усаживает на мягкую постель, дарит нежный поцелуй и хочет уже нависнуть над своим мальчиком, взобравшись на кровать, как тот останавливает его, разрывая поцелуй и отталкивая чонгука. — что-то ты слишком много себе позволяешь, – каким бы ранимым и хрупким тэхён с виду не казался, взять контроль над ним в постели — неимоверно трудно. он не поддастся. он будет скакать на чонгуке, придерживая его за шею, с самым надменным взглядом и полностью принимать член в себя, заставляя гука тяжело дышать. не парень, а мечта. чонгук отходит немного назад, тяжело сглатывает слюну и наблюдает за тем, как тэхён медленно стягивает с себя пижамные штаны, оставаясь лишь в носочках и огромном свитшоте. там нет белья. конечно, блять, на нём нет белья, он предполагал такое развитие событий. а когда в руках тэхёна чонгук замечает красный тюбик, он сразу понимает какие мучения его сегодня ждут. — мне поиграться с собой, папочка? – тэхён невинно хлопает глазками и касается себя пальцами там, пока чонгук заворожённо за этим наблюдает. чонгук клянётся, что готов часами наблюдать за тем, как тэхён себя растягивает своими длинными музыкальными пальцами, собственноручно выбивая из себя тихие всхлипы и стоны, прикрывая от неимоверного удовольствия глаза. чонгук готов рвать и метать в душе, но сидеть смирно и смотреть на это великолепное зрелище с примесью приятно оглушающих стонов, пока его мальчик не даст разрешения прикоснуться. чонгук всегда слюну собирает, вжавшись в матрас руками и сидя на коленях на полу, в то время как так и манящая розовая дырочка пульсирует и медленно растягивается благодаря тонким пальцам, а вторая рука бродит по телу медового оттенка, ласкает потемневшие бордовые соски и сжимает их пальцами, заставляя тэхёна перейти на всхлипы. сначала один палец, затем второй, а дрожащие ножки так и хочется свести, но лишать чонгука такого вида? да ни за что. как бы сильно тэхён не злился или обижался — он не изверг. он начинает медленно погружаться в волну удовольствий, неприлично лаская себя двумя пальчиками, пока чонгук прерывисто дышит. у тэхёна пальцы длиннее, они достают дальше, у чонгука толще, они сводят с ума сильнее, заставляя задыхаться в собственных стонах. чонгук наблюдает со скопившейся слюной за тем, как его мальчик в одном свитшоте и белых носочках выбивает из себя глухие стоны, смущённо прикрывая глаза. чонгуку так и хочется упасть перед ним на колени и облизать полностью эту мягкую задницу, проникнуть языком в дырочку, полностью прочувствовать тэхёна изнутри и заставить плакать от доставленного одним лишь юрким языком оргазма. чонгук мечтает зарыться носом меж этих аппетитных булочек или вообще посадить себе тэхёна на лицо и вылизывать, пока тот не кончит без рук несколько раз, умоляя остановиться. поэтому чонгук делает шаг вперёд, уже не сдерживаясь, когда тэхён вскрикивает и вздрагивает всем телом, поджимая пальчики на ногах. это вообще запрещённый приём, от которого у чонгука просто сносит тормоза и жажда так и мучает его пересохшее горло. вот только утолить её может только тэхён, если позволит полностью себя облизать, кончая от одних причмокиваний чонгука, когда тот губами касается идеально выбритой расщелины. — даже не смей двигаться, – произносит тэхён хриплым, послеоргазменным голосом, держа голову откинутой. он не видел, как чонгук хотел подойти. он это почувствовал. — принцесса, – шепчет чонгук, проведя рукой по своей шее и тяжело сглатывая. — умоляю, – он опускается на колени, не в силах стоять на ногах от столь прекрасной картины. чонгук уверен, что в прошлом спас вселенную. — ммм, – тянет тэхён, прикусывая губу, и поднимает голову, хитро разглядывая такого нуждающегося чонгука, который практически уже скулил, стоя на коленях перед своим парнем. — чонгук-и так не терпится коснуться своего малыша? – тэхён вынимает из себя смазанные лубрикантом пальцы и тянет их к губам чонгука, что смирно сидел у кровати, любуясь самой прекрасной в мире задницей. тэ их размазывает по приоткрытым тонким губам гука, вслушиваясь в пошлое хлюпанье. он обводит двумя пальцами припухшие уста, задевает любимую родинку, которую обожает каждый раз целовать, а затем погружает два этих пальца, средний и безымянный, прямо в тёплый рот чонгука, как делал это раньше со своей дырочкой, умело играясь. чонгук послушно заглатывает скользкие пальцы и начинает их вылизывать, обводя языком расщелину между ними. он тяжело дышит, пока сосёт эти невозможные пальцы и смотрит тэхёну в глаза, не отрываясь, пока тот самодовольно улыбается, наслаждаясь процессом. он погружает в рот гука пальцы ровно такими же плавными и местами грубыми движениям, как погружал их в себя, представляя член своего парня. а чонгук и не против, он обожает облизывать тэхёна, и ему совершенно плевать на место. главное, чтобы это был тэхён. а тэхён вкусный. самая любимая сладость чон чонгука, которая способна привести к самой настоящей болезни — нездоровому привыканию. — папочка хочет трахнуть свою принцессу? – тэхён вынимает пальцы из чужого разгорячённого рта и наклоняется к гуку, придерживая его голову за подбородок. однако, когда тэ получает отрицательное мотание головой в ответ, он удивлённо хмурится, сразу же оскорбляясь. — у тебя на меня не стоит? – возмущается парень, приподнимая голову чонгука, чтобы разглядеть есть ли стояк. — бля, принцесска, у меня стоит от одной лишь мысли о тебе, – с хрипотцой в низком голосе удовлетворённо произносит чонгук, ответ которого тэхёна полностью устраивает, стоит ему увидеть небольшое пятно у чонгука на серых спортивках. у гука каменно стоит и с этим точно нужно что-то делать. но у чонгука немного другие планы. — папочка хочет немного похозяйничать? – хихикает тэхён, а чонгук на это быстро кивает. — ну хорошо, – хмыкает парень, пожимая плечами. — разрешаю. тэхён думает, что гук скорее всего вылижет его как следует и заставит извиваться от ощущений, но этого не происходит. вместо этого чонгук удобно устраивается у тэхёна между ног, кладёт ему татуированную ладонь на низ живота и тянется к члену, высунув багровый язык. именно в этот момент тэхёну хочется умереть. чонгук ещё никогда не делал ему минет. никто ему никогда не делал минет. — п-погоди, – голос тэхёна ломается. теперь он уже не такой смелый. и если посмотреть на прожигающий в тэ дыру взгляд чонгука, от которого хочется скулить, хочется подчиниться, то уже явно понятно, что процессом руководит далеко не тэхён. — что такое, принцесса? – томно шепчет чонгук, опаляя горячим дыханием стоящий колом член. — ты... – запинается ким, закрывая покрасневшее от смущения лицо руками. — ты раньше никогда не делал мне минет. ты уверен? — сладкий, – соблазнительно ухмыляется чонгук, медленно проводя пальцем по стволу. — я пиздец как хочу тебя распробовать везде, так что не мешай мне получать своё. просто наслаждайся, – чон хитро скалится, и вновь тянется к истекающему природной смазкой члену, высунув язык. он у тэхёна не такой большой, как у чонгука, но, сука, красивый до трясучки. хотя неудивительно, ведь это «тэхён», он везде красивый, да настолько, что чону буквально хвостиком нужно ходить за ним, чтобы никто и тронуть не посмел. но стоит чонгуку коснуться кончиком языка головки, как тело тэхёна резко вздрагивает, а сам парень выпускает изо рта такой жалобный писк, что чонгук застывает на месте от шока, выпучив глаза. — опа, – максимально тихо говорит парень внизу, понимая, что только что напоролся на алмаз. на довольном лице расплывается улыбка восхищения, а от одного дико смущённого тэхёна, который прикрывает красное лицо ладошками, чонгук готов кончить без рук. — принцесса слишком чувствительная? – заводится гук ещё больше. — значит, тут дело дойдёт до слёз. стыдно признать, но у чонгука нереальный фетиш именно на слёзы тэхёна. и не на те, которые от обиды, а на те, что его мальчик проливает во время секса, хныкая и потирая мокрые глазки. от одного их вида чонгуку хочется завыть и вставить этому невинному с виду мальчишке по самые яйца, выбивая из хрупкого тела всё больше и больше слёз и мольбы, лишь бы чонгук-и не останавливался. чонгук касается кончиком языка нижней части члена, рядом с яйцами, куда стекала вся смазка, и начинает собирать её обратно, проводя по стволу вверх, доходя до истекающей головки. и тэхён взрывается. он закидывает свои невозможные ножки в белых носочках на мощные плечи чонгука и начинает легонько ими бить по спине, когда гук медленно посасывает головку, покрывая маленькими поцелуями, от которых у тэхёна крышу сносит. он хныкает при каждом прикосновении, выгибается в спине при любом поцелуе и кусает руки, когда понимает, что сейчас он уязвим, как никогда. и он в таком состоянии находится в руках чонгука. вселенная точно строит козни против ким тэхёна. чон наблюдает за быстро меняющимся выражением лица своего парня, когда он язычком играется с уретрой, вслушивается в скулёж, словно прекраснее этого ничего в мире нет и наслаждается лёгкими толчками ножек по спине. жизнь чон чонгука лучше быть и не может. его мальчик такой чувствительный каждый раз, когда, чонгук берёт в рот полностью, помогая себе языком. и чтобы совсем свести тэхёна с ума, гук добавляет кольцо из пальцев, надрачивая ими в такт. он постепенно двигается, заглатывая член, не смеет зажмуривать глаза, ведь упустить такого тэхёна — это полностью проиграть жизнь. парень сосёт не быстро, давая своему мальчику привыкнуть и самому окончательно не сойти с ума от этих стонов, которые издаёт тэ всё громче и громче с каждым разом, утопая в ощущениях. если бы чонгук чувствовал себя так же при каждом минете, который ему делал тэхён, он бы давно потерял голос и вообще бы не смог нормально ходить. — чонгук-и, – тянет ким, за что ему, почему-то, сжимают яйца рукой, а губы перестают двигаться на члене. тэхён умный и смышлёный мальчик, тэхёну не нужно несколько раз объяснять. — папочка, – исправляется в миг парень. — умоляю. чонгук понятия не имеет, как тэхён ещё позорно не кончил, но зато его длинные пальчики умудряются зарыться в растрёпанные волосы гука и ухватиться за них, лишь бы окончательно не свихнуться. губы двигаются уже быстрее, язык работает вовсю, выводя узоры на пульсирующем члене, горячее дыхание опаляет, когда чонгук с пошлым причмокиванием выпускает член изо рта, чтобы подразнить, а затем вновь возвращается к делу, параллельно сходя с ума, от слёз тэхёна, которые он успевает заметить. — папочкааа, – вытягивает гласную парень, сжимая клок волос в руке и насаживая рот своего парня себе на ноющий член. тэхён сейчас испытывает сразу несколько бушующих чувств, заставляя чонгука насладиться своими гортанными стонами, что исходили из глубины груди. чонгук заметил особую чувствительность своего малыша, когда он играется с головкой. поэтому чонгук и не упускает шанса помучать бедного тэхёни и вновь быстро начать облизывать уретру, параллельно водя рукой по изящному члену. — папочка, божечки! – вскрикивает тэхён, поджимая ножки от наплывших чувств и эмоций. внутри него всё горит ярким пламенем, и кажется, если прикоснуться к разгорячённому телу, — можно сильно обжечься. чонгук влюблён во всё, что как-либо связано с тэхёном. а особенно он влюблён в прекрасные для ушей стоны. лучше любой музыки. поэтому чонгук вертит языком вокруг, смачивает в очередной раз головку, а душа тэхёна, кажется, давно покинула тело. он хнычет и постепенно начинает переходить в слёзы, отдавая чонгуку то, чего он и добивался. он тихо всхлипывает, сжимая волосы парня в своих длинных и тонких пальцах, и закусывает одну руку, не смея вытирать слёзы. это работа чонгука. слизывать их. — малыш, убери руку, – томно шепчет чонгук с припухшими красными губами. — хочу слышать любые звуки, что вылетают из твоего прекрасного рта, – гук медленно двигает рукой по истекающему смазкой члену, зачарованно смотрит на плачущего тэхёна, который жмурится от переизбытка приятных эмоций, а после вновь возвращается к розовому пульсирующему стволу, что нуждался в немного ином чонгуковом внимании. чон для начала медленно посасывает основание члена, заставляя тэхёна прерывисто и громко дышать, а затем полностью насаживается, принимая как можно больше длины. головка практически касается глотки, вес члена давит на язык, щёки втягиваются, даря ещё больше приятных ощущений, а тэхён уже кричит, хлопая руками по кровати от ощущений, что могли свести кима просто с ума. чонгук начинает сосать уже быстрее, чем раньше, сжимает своими сильными руками аппетитные бёдра тэхёна намеренно, чтобы тот потом свободно разгуливал помеченный синяками, и утыкается носом почти в лобок, принимая в себя всё больше и больше каждый раз. он позволяет трахать тэхёну себя в рот, когда тот, плача, начинает двигаться уже сам навстречу, но постепенно выгибаясь от наплыва непередаваемых ощущений. чего только стоят звуки хлюпанья и чавкания, издаваемые чонгуком намеренно, в целях свести тэхёна с ума окончательно и заставить продолжать выкрикивать его имя или это сладкое «папочка», которые из его невероятных уст звучат блядски прекрасно. тэхён полный набор всех фетишей чонгука. он его погибель. тэхён кончает с таким громким вскриком, что чонгуку кажется, будто он оглох на несколько секунд, когда услышал столь невозможные звуки, способные довести до лучшего оргазма в мире, не касаясь ноющего члена. лишь только голос тэхёна. его крики, вздохи, стоны, плачь — вещи, за которые чонгук бы продал свою душу дьяволу, даже не раздумывая. только идиот может отказаться. а чонгук далеко не идиот. когда тэхён обильно кончает, выгибаясь в спине, чонгук сжимает его яйца, сглатывая всю сперму, что горячей струёй брызнула ему прямо в горло. не сказать, что чонгук мастер делать минеты — он вообще впервые только что взял член в рот — но тэхён настолько чувствительный там, что не нужно уметь так же чудесно, как сам ким, сосать, чтобы довести до эйфории, в которой бушуют неописуемые, непонятые, но такие приятные чувства. тэхён глубоко дышит открытым ртом, пытаясь прийти в себя, а чонгук в это время взбирается на него, устраивая свои руки у его головы. — ты такой вкусный, принцесса, – довольно ухмыляется гук, придерживая себя одной рукой, а другой поглаживая мокрые от обильной слюны губы тэхёна. он наклоняется за страстным поцелуем, чтобы дать киму полностью прочувствовать самого себя, насколько прекрасен его вкус и он сам. а тэхён не против. он утягивает чонгука в объятия, обвивая ножками в белых носочках торс, и гук успешно на кима заваливается, утопая в нём и в этом чёртовом поцелуе, ради которого он бы умер. оторвавшись друг от друга, они смотрят в глаза какое-то время, стараясь там что-то вычитать, но взгляд чонгука прикован лишь к мокрым дорожкам слёз, которые он вызвал собственноручно. поэтому он и тянется забрать свое, то, что ему принадлежит по праву. чонгук медленно облизывает щеку тэхёна, распробовав вкус его слёз при более солёном привкусе на разгоряченном языке. — папочка, – скулит тэхён, устраивая свои ладошки на плечах гука. — да, принцесса? — я люблю тебя, – шепчет ким с опущенными вниз глазами. чонгук усмехается. такой невинный. именно от такого тэхёна чонгук без ума. от настоящего. — и я тебя, моя принцесса. тэхёну кажется, что они продолжат, что чонгук войдёт в него, ведь ему тоже нужна разрядка, и тэхён вновь будет руководить процессом, но вместо этого тот вытирает тэ досуха, одевает на него боксеры обратно и, снимая с себя футболку со спортивками, утягивает парня к себе в объятия, не забыв укрыть их одеялом. чонгук знает, что тэхён часто мёрзнет, поэтому он всегда крепко обнимает его подрагивающее тело во сне. тэхён немного не понимает, что происходит, пока чонгук гладит его по волосам, целует несколько раз в лоб и что-то шепчет. — ты сегодня такая умничка, принцесска. самый лучший, самый чудесный, самый красивый, – гук спускается чуть ниже и устраивается на груди тэхёна вместо подушки, прикрывая глаза. они обожали так спать. чонгуку нравилось вслушиваться в сердцебиение тэхёна, а тэхёну нравилось ощущать небольшую тяжесть на груди и тихое сопение у сердца. — если они ещё раз что-то тебе скажут, то сразу говори мне, а не ищи сам решений, хорошо? – гук начинает уже постепенно засыпать, сильно вымотавшись за день и отдав последние силы своему мальчику. не сказать, что тэхён до сих пор полностью отошёл от чувств. да и вряд ли он сможет. ведь это чонгук. если что-то связанно с чонгуком, оно сводит с ума до самого конца. тэхён в этом уверен.