Поварешка

Зоро с трудом сдерживал слезы в тот день когда узнал, что Куина оставила его одного. Совершенно неожиданная, глупая, ранняя смерть практически лишившая мальчика веры в обещания. Не существовало провидца способного предсказать ситуацию при которой храбрая, сильная, упрямая Куина лишится жизни, а вместе с тем мечт и стремлений. Отдаваясь тренировкам, наматывая бесконечные круги, тягая тяжести, Зоро в большей степени себе, чем кому-либо еще доказывал, что ничего не кончено. Впереди предстояла тяжелая работа и, как показало время, требовалось запастись терпением. Идя напролом, не задумываясь о последствиях, Ророноа Зоро стремился к званию лучшего мечника. Охотник на пиратов Зоро — звучало грозно, но нисколько не выражало того, чего действительно пытался достичь Ророноа. Вступая в схватки с пиратами-самодурами, мнящими себя всесильными, Зоро чувствовал брезгливость и надеялся, что каждая новая голова станет еще одной ступенью в его реальной цели. Счищая дурную кровь с мечей, основательно полируя их, Зоро ни на минуту не успокаивался и все представлял как встретится с самым известным, с самым величайшим мечником в мире и в поединке заберет его статус. Наивности юному Ророноа Зоро было не занимать, что уж сказать. Встреча с Луффи повернула ориентиры, но все же не смогла сбить желания достичь цели поставленной в далеком детстве. Наоборот, Луффи с его оптимизмом, ребячливостью и безрассудством заразил Зоро большей решимостью. И в чем-то перенятое безрассудство слишком сильно стало походить на безумство. Попытка провести дуэль с Дракулем Михоуком стала посмешищем, не иначе. Потеряв хладнокровие, терпение и разумность Зоро стал всего лишь мальчиком для битья. Ни один из ударов не смог настигнуть Михоука, не смог коснуться. — Тебе ещё слишком рано умирать. Открой для себя своё я, истинный мир, стань сильнее! — серьезно сказал Михоук в тот момент, когда Зоро понял насколько же он жалок, и беспомощен против сильнейшего мечника и его оружия. — Не важно, сколько времени это займёт, я буду ждать тебя на вершине! Готовый к смерти Зоро понял, что все время, пока двигался вперед не представлял одного — своего поражения. Кошмаря пиратов и предъявляя их головы за награду, он никогда не встречал противника способного оказать достойное сопротивление. И рана на груди — его выбор, его решение закончить бой так, как того следовало, стала напоминанием о чрезмерной гордыни. Хотя, казалось бы, Ророноа Зоро не был гордецом, которыми полнились морские просторы, он всегда оставался обычным парнем, ищущим, в прямом и переносном смысле, дорогу в жизни. Но собранные товарищами осколки мечей, кровоточащая сквозь бинты рана, заштопанная кое-как и растоптанное эго показывали очевидные вещи. — Морские котики тебя раздери! Лежи! — ругался кок, который все же покинул судно-ресторан под названием «Барати». — Дурной мох, все наперекор! Кока едва не гнали взашей из «Барати» и все равно Зоро знал, что не из-за того, что тот имел весьма дурной характер и отнюдь не из-за его крепких словечек применимых к месту и не к месту. Коку отдали свободу, которую тот никак не мог принять. Больше всего с раненным Зоро провел времени именно Санджи. Подносил питье, кормил вкусными блюдами, смазывал какими-то лекарствами, вырывая шипение от неприятия у мечника, и даже помогал справлять нужду, не позволяя делать резких движений! За последнее Зоро был готов удавить кока, но понял, что тот заботится по-своему, как может. И, если быть честным, меньше всего Зоро хотел бы, чтобы ведьма помогала ему сходить в туалет. Схватка за схваткой прививала Ророноа умение работать вместе с другими людьми. У всех в команде имелись слабые и сильные стороны, свои особенности в драках с очередными врагами, решившими как следует закусить еще недостаточно окрепшими пиратами, выплывшими на крупную арену полную противостояний. Зоро признавал силу Луффи, отдавал ему первенство и всегда был готов подскочить и поддержать, но неожиданностью стало то, что ему самому прикрывали спину. Ророноа Зоро бился в паре — бился в паре с драчливым Завитушкой, раздающим пинки налево и направо, умудряясь при всем при этом держать сигарету в зубах. — Пропускаешь каждого второго, маримо! — Следи за собой, дурной кок! Перепалка на словах выливалась в склоку, но она была так же серьезна как рана от занозы. Чем дальше заходило путешествие, тем больше Зоро проводил времени с Санджи. И как-то так вышло, что обоюдные оскорбления перешли на тот уровень, который можно было смело назвать флиртом. Перебранки с Завитушкой поднимали настроение Зоро моментально, как бы ни шли дела. Все пошло наперекосяк в момент, когда Зоро оглянулся и понял, что слишком далеко, что не успевает, что кок кричит и не может отразить удара. Мечи прорубили чужие тела и землю, не коснулись кричащего Завитушки, но подбегая так быстро, как только возможно, Зоро понимал, что не слышит ни ругани, ни благодарности. Он ничего не слышал, потому что Завитушка замолчал. Замолчал. Безумство разгорелось пламенем в крови и Зоро с рычанием дикого, неукротимого зверя истерзал чужаков. Не осталось никого живого. Сплошная груда человеческого мяса, кусков, которые ни под каким предлогом не соберешь во что-то целое. А посреди кровавого месива остался лежать Завитушка — удивленный, с распахнутыми глазами еще, казалось, кричащий, только совсем беззвучно. Зоро подполз к нему на коленях, потянул к себе и стал баюкать, тихо-тихо бормоча бессвязные глупости. Все ждал, что кок пихнет не сильно, рассмеется заливисто и скажет, что разыграл дурака Зоро как следует. Но ничего не происходило. Время замерло. Зоро оставил команду на некоторый срок. И первым, что он сделал — посетил «Барати». Люди отпустившие на свободу Завитушку, позволившие бороздить неизведанные моря и встречать опасности, верившие в него безо всяких сомнений, уже знали о его смерти. Зефф встретил Ророноа молчанием. А Зоро враз поняв как гулко внутри, как сильно выжрала его боль изнутри, снял мечи и рухнул как подкошенный перед стариком. — Простите! Простите меня! Простите меня! — ударяясь лбом об пол, едва не разбивая его в кровь, надрывно молил Зоро. Слезы лились из глаз, слова стоявшие комком в горле выходили натужно, нечеловечно. На Зоро были обращены десятки взглядов, но чувствовался только один. Зефф так ничего и не сказал тогда, прохромал ближе к Зоро, потрепал зеленые вихры. Также он делал с Санджи когда-то. Старик не был обычным человеком, за его плечами также были пиратские деньки, знал какие опасности встречаются в водах и не винил ни в чем Зоро. Зоро много времени провел в «Барати» заняв каюту, которая прежде принадлежала Санджи. Хотя бы так он мог еще немного времени побыть наедине с коком. Разговоры с Зеффом случались почти каждый день и мало-помалу Ророноа Зоро отпускала пустота пожирающая его каждую чертову минуту. Зефф скучал не меньше Зоро, горевал, запивая алкоголем потерю, но не переходил черту, оставаясь собой. Зоро же потерялся. Зоро дышал и понимал, что эти вдохи могли принадлежать Завитушке. Зоро смотрел на солнце на горизонте и понимал, что Завитушка должен обладать этим сокровищем. Зоро жил и понимал, что хочет отдать всего себя в обмен на то, что дурной кок вернется и мир вновь будет полон яркого смеха, комплиментов, разговоров и взглядов. Появившийся «Ковчег» стал спасением. Словно из сказки возник волшебный корабль, который принял Ророноа Зоро на борт и разрешил получить второй шанс. Призрачный, едва теплящийся, но все же шанс! И Зоро никак не мог его упустить! Все, чего он хотел — вернуть Завитушку, отдать ему мир, солнце на небе и свое дыхание. Зоро спасали за секунду до смерти самых разных коков и практически всегда те уходили со своим спасителем. Какие только ситуации не представлялись мечникам, из каких только лап не удавалось вырвать беднягу Завитушку, не понимающего, что творится. Проходя в один из открытых миров, нисколько не колеблясь, Зоро сделал быстрый выпад мечом, убивая грязное отребье, едва-едва занесшего саблю для удара. «Барати» горел как спичка и сердце заныло, ведь он успел стать родным место, но следом Зоро быстро и легко закинул на плечо мелкую тушку и скомандовал уходить. В пожарище Зоро едва разглядел кого утаскивал, а после столкнулся с совершенно необыкновенной версией Завитушки — мелкий, громкий, наглый. Поварешка и та побольше будет! Он еще даже не был подростком, совсем ребенок, но глядя на него, Зоро понимал — все, только этот, никто больше. Ходил по пятам, боясь, что украдут, надругаются, сделают больно. Зоро не доверял собственным копиям, бдел днем и ночью. А затем пришло время серьезного разговора. — Ты прямо сейчас можешь выбрать любого Зоро на этом корабле, — злясь, но заталкивая резко поднявшуюся ревность, Зоро ласково погладил по спине маленького кока, — и увидеть мир подобно своему. Там будет все точно такое же что и в твоем. Почти такое же. Зоро ни на мгновение не отпускал Поварешку из объятий, гладил по спине, по голове. Уткнувшийся в его плечо Санджи лил обжигающие слезы, всхлипывал и сердце у Зоро заходилось трелью — «Жив!» Гудел корабль на полном ходу, отзвуком шли чужие шаги по палубе и почти одинаковые голоса. — И тебя? — тихо-тихо, бледным шепотом спросил мальчишка, судорожно глотая горькие слезы, которые никак не удавалось сдержать. — Что?.. — Зоро замер, кажется, даже прекратив дышать, не способный поверить ушам. Сердце загрохотало. — Я могу выбрать тебя? — Да, — горячо, обескураженно кивнул Зоро. Еще помнилось остывающее тело кока, но вместо него Зоро теперь баюкал маленького ребенка. В руках Зоро был невинный ребенок и больше всего на свете хотелось, чтобы его жизнь была в безопасности. Чтобы никто и никогда не стал причинять ему вреда, чтобы никто не смел даже думать плохих мыслей в его сторону. У Зоро не вышло позаботиться о Завитушке, не вышло спасти его, все выгорело дотла в груди, превратило в серую пустыню, полную пустых чаяний безо всякой цели. Брать ребенка в долгое и опасное плавание с командой Зоро ни за что бы не стал. — Это твой «Барати». Я ведь обещал тебе, Поварешка, а я всегда исполняю обещания, — ласково коснувшись мягкой щеки мечник посмотрел в голубые глаза, в которых плескалась невыносимая тоска. Смерть Куины практически лишила Зоро веры в обещания. Поражение в дуэли с Михоуком растоптало его, сделало никчемным червяком не достойным держать меч. Смерть Санджи опустошила и превратила слезы в яд. Вина толстым жгутом сворачивалась на шее и не давала сделать вздоха. «Раз Завитушка мертв, то и ты должен», — звучало прежде. «Мальчишка ждет тебя, дуралей», — стало звучать голосом взрослого Санджи в голове. — «Вот попробуй подохнуть только, животное». Сойдя с потрепанной лодчонки на крепкую палубу судна, Зоро во всю мощь прокричал: — Поварешка!..