Порнушные губы Ким Чонина

      Чонин лениво потягивается на кровати Чанеля, но парня рядом не обнаруживает. Ким даже выдыхает с облегчением, объяснить вчерашнее было бы очень сложно, особенно после того, что брюнет сам подкатил к соседу.       Пак выходит из душа в одном лишь полотенце и застает Чонин как разодевающимся крайне быстро, чтобы свалить из комнаты. Чан не сразу выдает себя, когда Ким уже выдыхает в облегчением, что все вещи нашел, парень за его спиной тихо кашляет.       Чонин подпрыгивает на месте и хватается за сердце, тут же начиная неловко улыбаться. Теперь стыдно вдвойне.       — Кто-то вчера, засыпая, согласился поговорить, а теперь ноги делает? — Чанель склоняет голову в бок, от чего по правому его плечу бегут струи уже прохладной водички. Чонин на несколько секунд зависает, потому что зрелище великолепное, но запретное для Кима.       — Прости, я просто… — Чонин вздыхает. — Не готов сейчас с тобой о случившемся говорить. Это было спонтанно, я сам не понимаю, почему пришел и все это вчера сказал тебе…       Пак кивает, подходит к шкафу и только тогда скидывает с себя полотенце. Он находит трусы, футболку и шорты, в которых сейчас пойдет на пробежку. После долгого отсутствия секса в своей жизни, Чан решил начать бегать. Последние несколько месяцев это неплохо отвлекало от мыслей о Чонине.       — Хорошо, позже, так позже. Думаю, уточнять когда не стоит?       — Спасибо, — Чонин выдыхает, облизывает пересохшие губы и виновато опускает взгляд с широком спины Чана под ноги. — Можно я уйду?       — Я ни минуты тебя тут не держал, — как-то слишком разочарованно выдал Чанель, но так и не посмотрел на своего любовника. Он просто стоял спиной к Чонину и пытался держать себя в руках. Вчера Ким отлично скинул свои проблемы на Чанеля. До этого рыжий понимал, что ему ничего не светит и не питал надежд, а после этой чертовой ночи, как вести себя вообще непонятно.       — До встречи, наверное, — Чонин нагло сбегает и только в своей комнате выдыхает в облегчением. Не стоило ему вчера тащиться в комнату Чанеля, не стоило нести весь бред, что он наговорил товарищу и тем более не стоило спать с ним.       Чанель усмехается, когда слышит хлопок двери, но обещает себе, что больше не подойдет к Чонину ни с одним вопросом, потому что вчера позволил себе лишнего и теперь все тело трясет от желания прикоснуться к этой недотроге.       Пак держит свое слово: всю следующую неделю он садится отдельно от Чонина, как можно дальше. Слушает лекции, сдает зачеты и экзамены, закрывает последний семестр. Чанель бегает каждое утро и перед сном, чтобы мысли не беспокоили. Ему иногда даже удается достичь этого, но все чаще перед глазами картинка Чонина, который стонет, жмется ближе, просит еще. Это сводит с ума, тело невыносимо напрягается и чувства становятся на пределе. Чанель ненавидит тот вечер, когда Ким Чонин разрешил трахнуть себя.       Чонин эти долгие недели делает то же, что и его сосед. Закрывает все долги, пишет выпускную работу, но в мыслях постоянно Чанель, который каждый раз отворачивается к окну, стоит Киму поднять на него взгляд. Вчера даже заходил Сехун, который был обеспокоен своим бывшим парнем.       — Он перестал отвечать мне на сообщения. Раньше мы обменивались с ними фотками, он присылал свои закаты и всякие виды на город. А в последние несколько недель Чанель даже не разговаривает ни с кем толком. Что-то случилось? — О стоит кусает свои губы в ожидании ответа. А у Чонина внутри невероятная ревность заполняет все тело, больно жжет в груди и требует выхода наружу.       — Тебе-то какое дело? Вы же расстались, — как-то слишком грубо отвечает Ким, сам от себя не ожидая.       Сехун удивленно смотрит на парня, который так и стоит в дверном проеме,       — Потому что мы расстались, но я все равно беспокоюсь о нем? Ты на него ни разу внимания не обратил, а этот идиот помешан на тебе. Вдруг ему… — Сэ вздыхает, махнув рукой. — Зря зашел, забей. Лучше к Чанелю попробую зайти.       Чонин не знает, заходил ли Сехун к бывшему, но его до сих пор неприятно бьет по голове желание пойти к Чану, спросить, как он и почему вдруг резко так сильно поменялся.       Чанель всегда был той самой занозой, рассмешит, если все надоело. Предложить выпить, погулять, потому что Чонин слишком сильно его интересовал. А потом начались эти разговоры о том, какой Ким красивый. Они пугали, чужая любовь становилась бременем и Чонин сорвался. Кажется, сам влюбился.       Стук в дверь. Парень подпрыгивает на месте, несколько секунд глубоко вдыхает и только после идет открывать, моля всех корейских богов, чтобы это бы не Сехун.       На пороге стоит Чанель. Он привычно одет в футболку и шорты. В его руках тетрадь с конспектам — та самая, которую Чонин искал вчера. У них через неделю последний экзамен по предмету.       — Ты забыл как-то, а может я брал. Уже не помню. Спасибо, — Пак серьезен и это убивает Чонина. Он не привык, что эта рыжая шпала не улыбается излишне нагло, не пытается сразу же ворваться в чужое жилище, на ходу рассказывая что-то о прошедшем дне. Темы в разговораз с Чаном меняются так стремительно, что Чонин никогда не успевал следить за ними. Лишь кивал, как дурачок.       — Как раз вчера искал ее, — зачем-то говорит Ким, но руку за тетрадью так и не тянет. Он слишком пристально разглядывает соседа. — Зайдешь?       Никогда еще Чанель не отказывался провести время с Чонином, но сегодня только настойчивее тянет тетрадь и качает головой. Пак хочет уйти. Ему дышать рядом с брюнетом тяжело, а тот после случившегося зовет в гости. Ненормальный.       — Пожалуйста, — тихо выдает Чонин и смотрит Чанелю в глаза. Рыжий даже шаг назад делает, но под пристальным молящим взглядом почти сразу сдается.       — У меня десять минут. Я должен… — Чанель переступает порог, а Чонин хватает его за футболку и тянет к себе, целуя в приоткрытые губы, мешая закончить предложения, просто заставляя забыть обо всех делах.       Пак пытается отстраниться, оттолкнуть парня он бы ни за что не смог, но Ким слишком настойчив, что сил не остается. Чанель хватает своими широкими ладонями Чонина за талию и прижимает к себе с силой, кусая губы в порыве страсти, не желая отпускать того даже на пару секунд.       Они долго целуются. Чонин первым освобождается Чана от одежды, начиная целовать плечи и ключицы, не в состоянии оставить сам себя. Пак хрипло стонет, сжтимая сильными пальцами плечи партнера. Кима срывает, он не может перестать, хочется трогать парня, хочется всего его облизать, покусать. Оставить на загорелом теле сотни своих меток. Пак и не сопротивляется, он лишь хрипло рычит раз за разом, когда губы Кима ласкают вниз живота, а после и головку члена.       Воздух в комнате горячий, стоны громкие, протяжные. Кажется, соседи из соседних помещений не будут счастливы, но Чанелю все равно, он грубо входит в податливое тело, заставляя Чонина сильнее прогибаться в пояснице, скулить от того, как хорошо ему сейчас.       Чонин кончает с громким стоном на губах, широко открыв свои темные глаза, изнывая от того, как хочется еще и еще, вот только Чанель после оргазма сразу исчезает, усаживаясь на полу, рядом с диваном в комнате. Меньше всего он хочет снова чувствовать, что им пользуются.       — Прости, за то, что ты не знаешь и не понимаешь, что происходит.       — Так, может быть, ты уже объяснишь? — Пак поворачивает голову к распластавшемуся по дивану Чонину и хмурится. Ким готов сейчас на что угодно, лишь бы взгляд серьезных внимательных глаз напротив был направлен лишь на него.       — Конечно. Ты прав, пора бы поговорить.       Чонин садится на постели, надевает боксеры и после этого несколько секунд кусает свои порнушные губы, которые так привлекательны для Чанеля:       — Хочешь кофе?       — Да, давай…