Очаровательная мразь

Дима чертыхается, но упорно идёт под проливным дождём по улицам города. Куртка отяжелела от воды и совсем не защищает от холодных капель. Дубин надеется, что рюкзак достаточно защищён, и скетчбук, и материалы по делу Чумного доктора не пострадают. Они с Игорем долго и упорно разрабатывали это дело в обход официального расследования. Гибель Исаевой и семьи Зильченко сначала поставили расследование в тупик, но потом схема стала более понятной. Неизвестный в маске сжигал людей, которые за свои преступления не получили наказания. Линчеватель, решивший поиграть в бога. Необычно для Москвы, но для Питера — обычный вторник. Даже удивительно, что это вызывало такой ажиотаж. Для Димы это было первое дело, и он подошёл к процессу со всем энтузиазмом. И когда Гром лишь обмолвился об известном мажоре Гречкине, которого отпустили прямо из зала суда, несмотря на смерть ребёнка по его вине, то Дубин, конечно же, вызвался его допросить. Вернее, просто побеседовать. Он мог быть следующей жертвой. Но Игорь категорически отказывался идти к Кириллу с ним. Дима хотел сострить, что это из-за жутких искр между ними и колено-локтевых положений в их общении. Ну знаете, сначала Гром заламывает локти Гречкину и утыкает его лбом в его же тачку, а потом Игоря ставят на колени адвокаты мажора. Таким отношениям с искринкой можно только позавидовать. Но майор такой шутки юмора бы явно не понял. Игорь был как старый консервативный дед. Поэтому честь поговорить с мажором выпала Диме. Он иррационально хотел надеть всё самое лучшее, но в итоге направлялся к особняку в старых джинсах, заношенных кедах, рубашке с пятном от соуса и слишком лёгкой ветровке для такой погоды. К особняку он уже подходил насквозь продрогший и замёрзший. Обзор закрывали капельки воды на очках, но парень упорно шел вперёд. Охраны у особняка не было. По крайней мере, видимой. Дима был уверен, что за каждым его шагом следят десятки камер. Подойдя к двери, Дима на секунду остановился, не зная, что делать. Он заметил вычурный дверной звонок и решительно утопил его кнопку. Долгое время не было никакого движения, и Дима ещё несколько раз позвонил в дверь. Наконец за дверью раздался шум. Загрохотали замки, и тут дверь распахнулась, едва не задев Диму. На пороге стоял ни один из охранников, ни прислуга, а сам Кирилл Гречкин собственной персоной. В дорогом кричащем халате на голое тело. С чего Дима решил, что на голое тело? Халат был распахнут, и его пояс игриво развевался за спиной. Больше на Кирилле не было ничего, кроме абсолютно бесстыдной улыбки. — И нечего так трезвонить. Я был занят, — Гречкин не спеша тянет слова, облокачиваясь на дверной косяк. Он весь олицетворение лености и праздности. Ленивый кот, которого регулярно вычёсывают и водят на случки, а он капризничает, когда его корм недостаточно эксклюзивный. — Прошу за беспокойство. Я Дмитрий Дубин из отдела полиции Санкт-Петербурга, пришёл по поводу дела Чумного доктора. Мы считаем, что Вы можете быть следующей жертвой, — Дима краснеет как маков цвет и пытается не смотреть ниже отметки груди. Однако это ситуацию вообще не спасает. А Гречкин был высокий как каланча, атлетично сложен, с проработанной мускулатурой и разбросанными по всему телу татуировками. Одним словом, он выглядел как восхитительно красивый мерзавец, который это прекрасно понимал и пользовался своим положением на полную катушку. — Фуй. Как официально. Значит, Димочка полицейский? Миленькие нынче у нас служители закона. А я всё ждал, что Игорь придёт. Вот даже подготовился. А он всё не идёт и не идёт. Замену себе прислал. Ну, неплохая замена, — Кирилл всё так же лениво тянет слова, и Дубин чувствует, как тот оценивающе его рассматривает. На его фоне Дима существенно проигрывает. Невысокий, мягкий, в дурацкой одежде и в запотевших очках, он явно не производил того впечатления, как, к примеру, Игорь. — Зовите меня Дмитрием. И я не замена. Я стажёр майора Грома, так что обращайтесь соответственно, — Дубин начинает нервничать, особенно потому, что не смотреть ниже приличного очень сложно, и непроизвольно начинает хамить. — Оденьтесь, пожалуйста. Я хочу поговорить с Вами о вашей же безопасности. — Расслабься, мальчик. Заходи. Замёрз поди. Так уж и быть, одолжу тебе свою одежду, а то ещё простудишься. Расстроится Игорь, а я не люблю его расстраивать, — Кирилл широко улыбается, поправляя своим языком спадающие грилзы. И даже это движение он делает максимально похабным и провоцирующим. Дубин лишь сглатывает. Этот разговор уже пошёл не по тому пути. Гречкин посторонился, пропуская стажёра. Тот помялся, но всё же прошёл в глубь особняка. И он надеялся, что большая горячая ладонь на ягодицах ему показалась. Но судя по ухмылочке Кирилла, ничего ему не показалось. Особняк оказался обставлен дорого и безвкусно. Везде лепнина и позолота. Отвратительно. Что, собственно, и стоило ожидать от Всеволода Гречкина, который разбогател, будучи братком в девяностых. Новый русский, проще говоря. Поговаривали, что всех из банды, кроме Гречкина-старшего, расстреляли в девяносто девятом году. А Кирилл на самом деле и не родной ему, а сын его друга, с которым они не разлей вода были. Но всё это слухи, которым Дима предпочитает не верить. Он верит только фактам. А слухи и домыслы — удел сплетников и вечерних шоу по федеральным каналам. — Проходите на второй этаж. В мои апартаменты, — раздаётся за спиной нагловатый голос, и Дима неуверенно ступает на тяжёлую кованную лестницу. Она как и всё в доме выглядит отвратительно вычурно. Кирилл идёт следом, шелестя подолом халата. Дубин спиной ощущает его прожигающий взгляд. С мокрой одежды капает, ткань очень неприятно липнет к телу. Второй этаж оказывается таким же вычурным и нелепым. Но в глубине коридора выделяется слишком обычная для этого места дверь. Простая деревянная дверь. Несомненно, очень стильная, и дерево стоит крайне существенно, но на фоне позолоты, лепнины и мрамора смотрится эта дверь, как залётный инопланетянин на светском рауте. И именно в сторону этой двери Кирилл подтолкнул стажёра. Дима неуверенно шагнул внутрь. Он ожидал увидеть всё что угодно, кроме того, что в итоге увидел. Обычная комната человека, немного инфантильного, немного с придурью, но ничего экстраординарного. Огромная плазма во всю стену, приставка, широкая низкая кровать да разбросанные всюду вещи. Если не смотреть на цену этих вещей, то обычная комната двадцатилетнего парня. — Располагайся, стажёр. Принесу тебе одежду, а то застудишь себе ещё что-нибудь важное, — Кирилл улыбается, обнажая крупные зубы с неправильным прикусом. — Моя прислуга свалила вместе с отцом на Бали, так что радуйся, что я тебя вообще пустил. — Я пришёл в первую очередь, чтобы Вы не стали жертвой Чумного доктора. Так что нужно это Вам, а не полиции, — фыркает Дима, уже подмерзая в своей одежде. К Кириллу он старается лишний раз не оборачиваться. Халат-то он так и не запахнул. Поэтому, когда ему в руки летит ком с вещами, Дубин не успевает его поймать и неловко застывает в дурацкой позе. — Фуй. Какие мы важные. Раздевайся, стажёрчик. А я посмотрю, — Гречкин всаживается в глубокое кресло, широко расставив ноги. Дима был готов биться головой о стену. Теперь становилось понятно, почему Гром отнекивался от похода к Гречкину. Тот выглядел и вёл себя как кот-потаскун в середине марта. Нагловатый и пошлый. Стягивать с себя мокрую одежду было неприятно, но оставаться в ней было бы куда неприятнее. Гречкин не сводил с Димы глаз, пока тот стягивал с себя промокшую насквозь куртку и рубашку. Хоть рукоблудить не начал, и на том спасибо. Хотя от Кирилла именно этого и стоило ждать. И как с ним Гром вообще работал? Он даже из задержания устроил порно-пародию. Невыносимый тип. Но есть в нём своё очарование. Одежда, которую Кирилл дал Диме, оказалась на удивление приличной. Простые чёрные спортивные штаны, футболка с выцветшей надписью, которая явно будет Диме где-то по колено, белые носки, и даже нижнее бельё не забыл. Просто белое, без всяких страз и надписей из разряда «все сучки будут моими». В том, что такие трусы у Гречкина точно есть, Дубин даже не сомневался. Скорее сомневался, что у него вообще есть трусы. Дима старался переодеться как можно быстрее. Но даже стоя спиной к Кириллу и одеваясь на турбо-скорости, он точно знал, что тот успел рассмотреть его во всех подробностях. Если после этого Гречкин будет более сговорчивым, то стажёр готов это пережить. Всяко лучше, чем действовать как Гром, который сначала бил, а потом спрашивал. Наконец, когда мокрый ком одежды отправился в ванную комнату на сушку, Дима оделся, а Кирилл всё-таки соизволил слегка запахнуть халат, оставив на обозрение километровые ноги и мускулистую грудь, стажёр мог приступить к опросу потенциальной жертвы. Жертвы, которая лениво курила айкос и явно чувствовала себя вполне довольной жизнью. — Мы считаем, что Вы можете быть следующей жертвой Чумного Доктора из-за Вашего оправдательного приговора, поэтому Вам как минимум нужно быть аккуратнее, — Дима, наверное, смешно выглядит в одежде с чужого плеча, которая ему заметно велика по длине. — Также мы предполагаем, что мститель может быть одного с Вами круга, поэтому если какой-то из старых знакомых начнёт проявлять повышенную активность, то просим Вас сообщить нам для вашей же безопасности. — Не части, зайчик. Мне всё равно, кто и что мне угрожает. Я живу по кайфу и тебе советую, — Гречкин смеётся, но не его глаза. Он не такой идиот, как кажется. Понимает, что, скорее всего, его приговор уже подписан. Даже сейчас в особняке по ощущениям никого нет. Да и будь Дима понаглее, он бы, наверное, смог зайти в дом даже без разрешения Гречкина. Поразительная беспечность. — Вам угрожает смерть, Кирилл Всеволодович, — Дима едва не задыхается от такого заявления. — Я Егорович. Впрочем, это неважно. Зови меня Кириллом. Мне всего двадцать два, а не сто, — Кирилл хмыкает, затягиваясь айкосом. По комнате плывёт запах синтетической малины. — Давай честно. Если я сдохну, всем будет лучше. Все ведь считают, что я виноват в том, что девчонка погибла. А почему девчонка оказалась посередине скоростной трассы, никто не спрашивает. Так что когда я помру, то все только выдохнут. И Гром твой тоже будет только рад. Я же заноза в его заднице. А задница у него очень даже. У тебя тоже, кстати. — Будьте серьёзнее, пожалуйста, — Дима алеет ушами, но пытается вести себя профессионально. Он хочет начать пламенную речь, но сбивается. С первого этажа раздаётся громкий треск и звон. Кажется, кто-то разбил панорамное окно на первом этаже. — Что за херня? — Гречкин тоже это слышит и даже встаёт, чтобы пойти и посмотреть, что происходит. Ему мешает Дима, хватая того за руку. — Это может быть Чумной. Тут есть возможность уйти не через первый этаж? — Есть лестница на балконе. — Тогда нам стоит уйти через неё, — Дубин непроизвольно скользит взглядом по груди и снова краснеет. — Только оденьтесь. На улице холодно. Гречкин закатывает глаза, но подхватывает со спинки кресла спортивные штаны и натягивает прямо на голое тело. Из-под кровати Кирилл достаёт две пары старых разношенных кед и одну из них кидает Диме. Выглядят они, конечно, забавно, но сейчас самое главное — незаметно уйти. Кирилл хватает какие-то предметы со столика и закидывает в карманы своего халата, не забыв закинуть туда и свой айкос. Теперь очередь Димы закатывать глаза. Он успевает написать Грому о нападении, пока снизу раздаются тяжёлые шаги армейских ботинок. Удивительно, что Чумной не отправился сразу на второй этаж. Значит, он всё-таки не так близко знаком с Гречкиным, чтобы знать, где находится его комната. Парни тихо выходят на балкон. Дождь закончился, но всё равно прохладно. Дима ёжится, крепко прижимая к себе рюкзак со своими вещами. Кириллу же как будто всё равно на погоду. Дубин аккуратно выглядывает, проверяя, есть ли кто на улице. Видно лишь разбитое окно и то, как в глубине комнаты кто-то ходит. Дима надеется, что Гром прочитает его сообщение и успеет выслать группу захвата. А им тогда останется лишь продержаться до её приезда. Ведь Чумной доктор всегда сбегал до приезда полиции. В ушах стучит кровь, а Гречкин лениво курит айкос. Его, кажется, вообще происходящее особо не трогает. — Не кури. Засечёт ведь, — шипит Дима, выдёргивая коробочку из рук. Гречкин лишь поднимает одну бровь и флегматично выдыхает дым прямо Диме в лицо. Дубин хочет чихнуть, но зажимает себе рукой нос. Лишний раз привлекать внимание он не хочет. Негромко тренькает телефон входящим сообщением. Гром отправил к ним группу захвата и выехал сам, но будут они не раньше чем через минут пятнадцать. Дима чертыхается. Двор перед особняком как на ладони. И даже припаркованная перед самыми ступеньками машина их не спасёт. Дубин не удивился бы, если бы под капотом оказался детонатор. Один поворот ключа, удар по газам, и вот они уже взлетают на воздух. — Чего нервничаешь, зайчонок? Пути отхода не продумал? — Гречкин улыбается, флегматично привалившись плечом к высоким перилам. Паника Димы его явно только веселит. — Для того, кого пришли убивать, ты слишком спокоен, — огрызается Дима, изучая участок перед домом. Если быстро спуститься, укрыться за машиной, а потом побежать в сторону воды и скрыться за кованой решеткой, то можно спастись. Тем временем с первого этажа начинает тянуть дымом. Вечерний гость стал нетерпеливым. — Я написал Игорю о том, что ко мне ломится ебанутый в скафандре, ещё когда ты только приехал. Так что они за поворотом, — Кирилл кивает головой в сторону густой растительности, и Дима, сильно прищурившись, замечает в них какое-то движение. Неужели мажорчик оказался умнее, чем казался на первый взгляд? Однако даже это не может сейчас их спасти от сумасшедшего с огнемётами. Дима только открывает рот, чтобы сострить, как дверь в комнату Кирилла выбивают с ноги, и в помещение заходит Чумной доктор собственной персоной. Птичья маска смотрится инородно вместе с навороченным костюмом. — Кирилл Гречкин, ты недостоин жить в этом городе, — синтезированный голос звучит слишком громко. Дима хватает Кирилла за полы халата и резко тянет вниз. Гречкин едва не падает прямо на Дубина. — Беги вниз по лестнице, я его отвлеку, — Дима буквально отпихивает Гречкина в сторону лестницы. Тот удивительно послушно скатывается со ступенек и оказывается на первом этаже. Дима же остаётся один на один с Чумным. Тот быстро обнаруживает Дубина на балконе. Человек в костюме по-птичьи наклоняет голову набок. Дима вжимает голову в плечи, будучи готовым к тому, что его сейчас сожгут. Однако маньяк и не планирует его бездумно убивать. В несколько широких шагов он доходит до Димы и хватает его за плечо. У него очень сильные пальцы, на плече точно останется синяк. Сильным броском Чумной доктор откидывает Дубина с дороги и готовится спуститься вниз, чтобы догнать Гречкина. Тот запутался в полах своего халата и неловко пытался убежать до кустов, где совсем ненавязчиво мелькнула знакомая кепка. Игорь, видимо, решил, что сообщать Диме о том, что они пасут Гречкина, не стоит. Обидится Дубин позже. Сейчас надо сделать максимум для того, чтобы защитить Кирилла и схватить преступника. Стажёр отчаянно прыгает на Чумного, но тот легко его отпихивает назад. Он кажется сильнее обычного человека. — Уйди с дороги, мальчишка. Он заслуживает смерти, — преступник вынужден слегка обернуться, чтобы посмотреть на Диму. Стажёр делает себе узелок на память, что в маске Чумной несколько неповоротлив. Но это мало что меняет. Удар спиной о стену был достаточно сильным, и теперь Дубин лишь надеется, что Гречкин успел убежать. — Никто не заслуживает смерти, — Дима понимает, что нарывается. Человек в костюме снова смотрит на него, прижав голову к одному плечу. Совсем как птица. Он начинает подходить к стажеру, но тут раздаётся какой-то шум снизу, и махнув полой плаща, человек выходит через дверь, прямо туда, где уже начало бушевать пламя. Словно бы от его движения в комнату начинает проникать едкий дым. Дубин хочет последовать за ним, но понимает, что это самоубийство в чистом виде. Сейчас ему стоит подумать о том, как выбрать из дома, который уже начал гореть. Спина болит, и собраться с мыслями тяжело. Кажется, он неплохо приложился головой. Внезапно в поле зрения появляется Игорь в знакомой кепке и буквально волоком тащит Диму наружу по отвесной лестнице. Перед особняком уже разворачивают оцепление и стоит несколько патрульных машин. Скрыться Чумному будет трудно. Гречкин сидит в одной из машин. Причём на переднем сидении. Сидит и красит глаза подводкой, смотря в зеркало заднего вида. Дубин шокирован этой картиной, поэтому даже не особо реагирует, когда врач в скорой его осматривает. Всё оказывается в норме, и кроме синяков у Димы лишь пострадало его самолюбие. Гром же носится как сумасшедший, ругаясь со всеми сразу. Чумного доктора они умудрились упустить. Хорошо хоть, что особняк потушили до того как он вспыхнул спичкой. Пара сожжённых картин, почерневший потолок и несколько уничтоженных деревянных предметов интерьера явно не самая большая потеря. — Ты решил сменить имидж? — Гром с любопытством рассматривает Диму. Тот уже совсем забыл, что целиком одет в одежду Кирилла. — Я промок, и Гречкин дал мне свою одежду, — Дима чувствует, как алеют кончики ушей. — На жопу он твою посмотреть хотел, скот. Ладно. Сейчас это неважно. — Что, прости? — Дим, поехали в участок. Этот клоун явно что-то знает. Вытрясем из него всё, — Игорь играет желваками. Он явно зол. Мало того, что у него отбирает дело какой-то ублюдок из Москвы, так ещё и подозреваемый скрывается с места преступления неведомым образом, будто бы телепортируясь. — Гречкин, вон с переднего сидения. Твоё место в багажнике. Кирилл на злой крик майора лишь лениво хмыкает. Он успел подвести глаза и теперь выглядит как рок-звезда, к которой пришли с обыском после концерта, и он только-только снюхал кокаин с груди незнакомой девушки. — Как грубо, майор. У меня уже рука устала писать на Вас заявления, — голос парня тут же становится более тягучим и томным. С Димой он разговаривал куда нормальнее. Однако лишь один грозный взгляд Грома, и вот уже Гречкин, закатив глаза, перебирается на заднее сидение. Сам Игорь садится на его место, а Диме кивает назад. За рулём какой-то молчаливый сотрудник. Такой, который поперёк себя шире. — Ничего. Хоть вспомнишь, как писать, — хмыкает Гром и буквально запихивает Диму рядом с Гречкиным, защёлкивая на их запястьях наручники. — Следи за ним, Дим, чтобы не съебался. — Майор, мы не в таких отношениях со стажёрчиком. Давай лучше наручники с тобой, — Кирилл смеётся, а Дима чувствует, что попал в какой-то водевиль, а роли ему не дали. — Сиди и молчи, а то в кутузку посажу. Познакомишься с ребятками, — Игорь угрюм и зубоскалит сильнее обычного. Он явно недоволен тем, что преступника упустили. Весь путь до участка Гречкин демонстративно пялился в окно. Только вот его огромная ладонь ненавязчиво лежала у Димы на колене. Дубин было пытался сбросить наглую конечность, но Гречкин начал ныть, что Игорь надел слишком неудобные наручники, и он вот-вот сдерёт кожу, а если он пострадает, то он полицию засудит на всю оставшуюся жизнь. В отделении Игорь наконец отстёгивает Гречкина от абсолютно красного Димы и уводит первого в допросную. Наконец-то, они могут переговорить без скучающего Кирилла. — Ну и как тебе наш прожигатель жизни? — Гром перебирает бумаги на своём столе, пока не находит досье на Гречкина. Оно достаточно пухлое для такого молодого парня. Учитывая его образ жизни, то странно, что в его личном деле всё ещё один том, а не десять. — Очаровательная мразь, — Дима растирает затёкшее запястье. Всё-таки наручники вещь крайне неудобная. — Крайне точная характеристика, — Гром хмыкает и наконец отрывается от копания в бумажках. — Прости, что отправил тебя голяком. Надеялся, что ещё один вечер у нас есть. Тем более Гречкин всё-таки сидел более-менее тихо и не отсвечивался по тусовкам. — Он сказал мне, что вызвал тебя, ещё когда я только пришёл. Ничего не хочешь рассказать? — Дима рискует, наезжая на Игоря. Но у него болит спина, к нему приставал Гречкин, так что ему абсолютно всё равно. — Мы надеялись, что у нас есть хотя бы один вечер в запасе. Готовили операцию по захвату. Поэтому, когда Гречкин написал мне на личный номер, пришлось выкручиваться. А тебя не посвящали, потому что стажёр. Боялись подкупа, — Игорь явно понимает, что Дима имеет право злиться. — И ты хочешь сказать, что дал личный номер Гречкину? — Дубин повышает голос, но тут же затихает, когда на них начинает коситься Цветков. — Больше похоже, что он у него давным-давно был, и Гречкин тебе свои голые фотки слал регулярно. Игорь неожиданно краснеет до состояния помидора, что на его лице выглядит максимально инородно. Дима ошарашено распахивает рот. Он и не думал, что может случайно попасть в точку. С другой стороны, это многое меняет. Поток вопросов от Дубина, который он уже подготовил в своей голове, прервал Цветков. — Этот мажор заколебал орать о своих правах. Может, стукнуть его? — лицо у Кости скривилось, как будто он ложку говна съел. Но у него слишком часто было такое лицо, чтобы удивляться. — Попробуй и полетишь из органов ласточкой. Я сам с ним буду говорить, — Гром пользуется возможностью избежать вопросов и широким шагом направляется в комнату. Дима не отстаёт и следует за ним. В конце концов, он тоже хочет поприсутствовать. Игорь смеряет Диму нечитаемым взглядом, но в комнату впускает и кивает на соседний стул, который стоит напротив Гречкина. Кирилл же в допросной чувствует себя как король. Сидит, закинув ногу на ногу, и курит электронку. Подводка слегка растеклась, и теперь он больше выглядел как плачущий Арлекино. Правда, Арлекино так похабно не ухмыляется. — Чумной добрался до тебя и совершил покушение. Есть версия, что это был кто-то из твоего круга общения. Мысли? — Гром сразу решил перейти к делу, не церемонясь. Но Гречкин на такую резкую нападку даже бровью не повёл. — Кажется, кто-то говорил, что у меня мозг так сожжён наркотиками, что я не способен мыслить, в принципе, — Гречкин скалится, скользя языком по зубам. Сейчас он похож на дикую ласку, которая решительно защищает себя. — Не ёрничай. Твоя жизнь в опасности, и мы хотим понять, по какому критерию, помимо ухода от наказания, Чумной выбирает своих жертв, — Гром морщится как от зубной боли. Дима наблюдает за их пикировкой, будто это матч по теннису. — А я откуда знаю? Я дома сижу как сыч, — Кирилл лениво вытягивает свои длинные ноги под столом, касаясь краем ботинка Димы. Дубин убирает ноги под стул, но Гречкин всё равно легко достаёт кедом до них и легонько постукивает, явно ожидая какой-либо реакции. — А по моим данным ты был на вечеринке в честь дня рождения сына Зильченко за два дня до их сожжения. И это сидение тихо? — на стол ложатся несколько размытых снимков. Гречкина узнать легко. Он одет максимально броско и стоит у какой-то стены. Рядом с ним рыжеволосый парень в невзрачном чёрном костюме. — Да это разве туса? Тухлый праздничек мелкого пиздюка. Ещё и Разумовский наклюкался и доебался, что я неправильно живу, — Гречкин закатил глаза так сильно, что Дима был удивлён, что их у него не заклинило. — Разумовский? Он там что забыл? Он же вроде как затворник. — А я откуда знаю? Он редко появляется на таких мероприятиях. А если и появляется, то от него все бегут. Морали читает. Я оттуда почти сразу ушёл. Тухлая тусня была, — подвижное лицо Гречкина выражает эмоции так ярко и быстро, что уследить за его мимикой довольно проблематично. Особенно сейчас, когда Диму отвлекает нога под столом, которой Кирилл водит от щиколотки до колена Дубина. — От Разумовского все бегут? — Он зануда и моралист. Богатенький мальчик, который сидит в своей башне и критикует всех, кто на грешной земле живёт, а не в своём мире розовых очков, — Гречкину уже явно наскучила эта беседа. А Дима скоро, кажется, прожжёт от стыда пол к преисподней. — Он просто хочет сделать общество лучше, — Дима только открыл рот, но уже понял, что привлёк к себе ненужное внимание. И Гром, и Гречкин смотрят на него с недоумением. — Лучше? Ха. Уж кто-кто, а не Разумовский. Он перекраивает мир под свои нужды, завернув в обёртку помощи людям. Он такой же, как и все мы, но просто не может этого признать. Вот на открытие нового казино он точно придёт, чтобы напиться и начать ко всем приставать со своими идеями о том, каким всё должно быть на самом деле, — Гречкин скалится, а его наглая конечность наконец оставляет Диму в покое. Гром только открывает рот для следующего вопрос, но в этот же момент в комнату влетает адвокат Гречкина-младшего, с которым Игорь слишком хорошо знаком. Опрос-допрос приходится прекратить, и Гречкина отпускают на все четыре стороны. Правда, майор довольно заботливо просит парня в особняк не возвращаться. Кирилл на это лишь ухмыляется и удаляется из участка в неизвестном направлении. Гром словно тут же теряет к парню всякий интерес. Но он явно отмечает красного как рак Диму. К счастью, никак не комментирует, и каждый остаётся при своём мнении. Дубин благодарен хотя бы за это. Общение с Гречкиным немного пошатнуло его мировоззрение, и на Игоря он стал смотреть немного иными глазами. Из участка они выходят почти сразу же после того, как Кирилл резво уезжает на своей дорогущей машине. — Кое-что полезное Гречкин нам всё-таки смог сказать, — Дима едва поспевает за Игорем, который буквально несётся по улицам Питера. Вскоре знакомые места центрального Петербурга остаются далеко позади, и Дубину приходится едва ли не вприпрыжку бежать за Игорем, чтобы не остаться на незнакомых закоулках в одиночку. По дороге Гром умудряется сделать несколько звонков, и в итоге они доходят до заброшенных доков, где их уже ждёт знакомый персонаж. — Ля, родной. Ну ты бы сказал, что с тобой типок уменьшенных размеров. Я пока костюм-тройку нашёл, семь потов с меня сошло. — Не части. Рассчитаемся потом, — Гром отмахивается от Бустера и ловит на лету ключи от машины. — А то вдруг я вспомню, что эта тачка вообще в угоне. — Ля, как заговорил. Лишь бы яйки показать. Валите уже, — Игнат быстро идёт на попятную и оставляет их одних. В дорогом костюме неудобно. Белый воротничок рубашки натирает шею, штаны кажутся слишком обтягивающими. Грому тоже явно неуютно, но держится он куда увереннее. В казино их в итоге пропускают без особых проблем. Вокруг снуют безликие официанты и куча людей в дорогих нарядах. Дима отвлекается на роскошь и богатство казино и теряет Грома из виду. Но мелькнувшая рыжая голова в комплекте с чёрным платьем и острыми каблуками дают Дубину понять, что потеряться Игорю никто не даст. Ещё одна рыжая макушка обозначилась на втором этаже, и Дима поспешил к лестнице, чтобы перехватить Разумовского и задать тому пару вопросов. Он старался не упускать из виду Сергея, который явно был взбудоражен и выпивал уже не первый бокал шампанского. Дубин был уже почти на лестнице, когда со всего размаху врезался в человека. Человек был жилистым, твёрдым, очень высоким и запакованным в кричащий костюм с золотой вышивкой. — Ба, какая встреча. Щеночек Грома, что ты тут забыл? — Гречкин был как всегда нахален и самодоволен. Костюм сидел на нём идеально, подчёркивая и длинные ноги, и тонкую талию, а глаза были подведены куда более аккуратно, чем на допросе. — Кирилл Егорович? Вы же должны были залечь на дно, — Дима обшаривает взглядом второй этаж и понимает, что Разумовского он опустил. — Фуй. Официальный какой. Никто не будет искать меня здесь. Среди этих богатеев я теряюсь, как иголка в коробке с другими иголками, — Гречкин держится расслабленно и развязно. Одной рукой держит бокал с мартини, а второй нагло приобнимает Дубина за талию. Дима дёргается, но обманчиво хрупкая ладонь держит крепко. Избавиться от Кирилла просто так явно не выйдет. — Здесь все в потенциальной опасности, а на тебе буквально нарисована мишень, — Дима шипит, вцепляясь в тонкие пальцы в попытках разжать ладонь. Гречкин на эти потуги лишь хмыкает, смотря на стажёра сверху вниз. — Твой Гром хвостом крутит рядом с журналисточкой. Так что ты тоже расслабься. Этот псих не такой тупой, чтобы завалиться сюда с огнемётами и фанфарами, — мажор настойчиво, но мягко ведёт Диму на второй этаж, куда он так рвался, но совсем в другую сторону от той, где был Разумовский. Дубин мысленно попрощался с шансами расспросить Сергея. Кирилл его явно отпускать не планировал. — Гром не мой. И я веду расследование, — Диме всё-таки удаётся сбросить настырную ладонь. И если напоследок рука прошлась по его ягодице, то он просто решил игнорировать это. — Не твой. И не мой. И не той журналисточки. А расследование ты не ведёшь. Лишь прыгаешь вокруг Грома как мелкий щеночек. Не бесит? — Гречкин широко улыбается, и свет от ламп играет на его золотых грилзах. — Нет. Это работа, — Дима чувствует, что злится. Этот мажор обладал каким-то мистическим талантом выводить из себя лишь одним своим лицом. — Гром мне так же всегда говорил, — мимолётно лицо мажора озаряет грустная усмешка, но уже через секунду он становится вновь нагловатым хамом. — Так у Вас с ним что-то было? — стажер выпаливает это резко, пока его мозг не передумал этого говорить. Кирилл даже открывает рот, чтобы ответить в своей саркастичной манере, как вдруг в казино врывается группа вооруженных головорезов. Теперь уже не до разговоров. Дамы в дорогих нарядах в панике, мужчины не лучше. Разумовский, словно мессия, пытается договориться с налётчиками, но лишь летит вниз с лестницы. От удара ломом по голове его спасает Гром, швырнувший стакан. Последующие события максимально хаотичны. Крики, драка, всеобщая паника. В какой-то момент Дима получает удар по голове и теряет из вида Гречкина. Долговязая фигура в кричащем костюме растворяется в суете происходящего. Дима пытается найти Кирилла, но тут в казино начинается пожар. Кто-то из головорезов кинул коктейль Молотова в дорогие гардины. И даже ворвавшиеся омоновцы только добавляют хаоса, а не спасают положение. Когда Дима добирается до выхода, казино уже полыхает. Спасённые гости топчутся на улице, бандитов упаковывают в автозаки, Гром ругается с Юлей. Дубин скользит взглядом по окружающим людям в попытке найти светлую макушку и вычурный костюм. И не находит. Мимо проходит один из пожарников. — Тело нашли. Парень какой-то. Уже не жилец, — слова доносятся как сквозь вату. Дима ошарашено останавливается, резко разворачивается на пятках и бросается обратно в ещё горящее здание. Его пытаются остановить, но безуспешно. Он должен убедиться сам. Взгляд выхватывает кусок дорогой безвкусной ткани с золотыми цветами. Всё кончено. Финал этой жизни, но не целой истории