Скованные одной цепью

Радио, без кропотливой настройки ничего не ловящее в этой глуши. Репродукторы вокруг Фабрики, уже давно никому не возвещающие начало трудового дня. Рация, подобранная на базе Альянса около водохранилища. Телевизоры, старые кинескопные, нерабочие за единственным исключением собственности Моро. Все они сговорились и обратились против него. Все они включались на неизвестной частоте и посмеивались хриплым треском помех. — Уинтерс... Уи-и-интерс-с-с... Итан ужасно устал. От угроз жизни за каждым поворотом, от нервов на пределе, от сражений, от невозможности здраво осмыслить происходящее. Больше всего хотелось выспаться где-нибудь в безопасном месте. Но это настигало его везде. Надо было бежать отсюда. Ведь все четыре колбы уже у него в руках. Кто-нибудь за пределами деревни мог знать, как собрать и оживить дочь. Спасли же от кристаллизации Зои... Да только других контактов, кроме оказавшихся теперь врагами, не было. И вот, он всё равно покорно шёл туда, куда его заманивали. Обманчиво любезным зовом из каждого динамика, как сирены Одиссея. Якобы с благими намерениями, в которые совершенно не верилось. Но ради Розы... — Я так понимаю, ты не ел со вчерашнего вечера, бедный забегавшийся папаша. Мне накрывать стол к приходу дорогого гостя? — не унималась рация, высвечивая ошибку определения канала. — Обедал у Герцога, — бросил Итан, радуясь, что может парировать попытки вцепиться хоть в какую-то из слабостей. — На твоём месте я не стал бы доверять этому жирному пройдохе... — Да кто бы говорил! От него, по крайней мере, можно уйти целым! А от этого второй раз не получится. Боже, да он же брёл прямо в сети своей погибели — добровольно, обратно... Без защиты, без тактики — обычное оружие против металлокинета не поможет, а больше противопоставить было нечего. А тот даже не силой, а уже одним только своим вездесущим голосом подтачивал его оборону. — Совсем за изверга меня держишь? — подхватило радио в заброшенном доме, стоило переступить порог. Нарочито обиженно, прекрасно зная его опасения и упиваясь ими. — Законы гостеприимства даже для нелюдей никто не отменял. Не переживай, Итан Уинтерс, мы с тобой поладим... То, как Гейзенберг каждый раз откровенно пробовал его имя на вкус, вконец рушило стену показной непоколебимой храбрости. — Поклянись, что отпустишь живым, — от отчаяния ухватился тот за призрачный шанс в виде чести лорда. Радиоволны молча дышали шелестом статики, еле подавляя усмешку. То, что человек, в одиночку одолевший трёх почти непобедимых тварей, всё ещё его боялся, Карлу льстило. — Так и быть, даю слово, отпущу, — поддался он недовольным эхом. — Ты только приди. Тут так одиноко среди мертвецов и машин... Они совсем неразговорчивые, а ты, по крайней мере, умеешь мило огрызаться. Итан сжал зубы. Заявиться на зловещую Фабрику хотелось уже хотя бы потому, что бестелесной трансляции невозможно врезать.