История души Анжелики

В этой статье я хочу взглянуть на Анжелику с точки зрения выполнения своего предназначения, той задачи, с которой душа человека приходит на землю. Наиболее ясно характер и направленность жизненной задачи человека можно увидеть или в детстве, когда своими устремлениями ребёнок предвосхищает будущую жизнь, или же в старости, когда прожитому подводится итог. Центральной фигурой детства Анжелики, несомненно, является Мелюзина. Отец и мать, старый солдат Гийом и кормилица Фантина (которые, по сути, дублируют роли отца и матери), являются для Анжелики тем материком, на котором она стоит. Они также привычны ей, как и земля под ногами. Мелюзина же, напротив, являет собой существо внешнего мира, и появляется в жизни ребёнка тогда, когда Анжелика начинает осознавать себя как отдельное от родового гнезда существо, со своей собственной жизнью и судьбой. Именно её девочка выбирает себе в наставники, в отличие от других братьев и сестер: Ортанс, например, достаточно живущих в Монтелу родных тёток, а Гонтран частенько бывает у деревенского кюре и в Ньельском аббатстве. Изображение отношений с Мелюзиной в старой серии книг более честно – колдунья лишь упоминается, Анжелика ей подражает, имея тайный погребок с зельями и кореньями в подвалах замка, но потом остаётся лишь мимолетным воспоминанием, как в голове читателя, так и в жизни главной героини. Лишь потом, после издания «Новосветной» части эпопеи, при переиздании романа писательница прописывает эту линию более явно: «Я спасу мир», заявляет её героиня. Такое явное понимание своего предназначения выглядит по меньшей мере неправдоподобно, и плюс подобных заявлений может быть только один – он даёт пищу для создания фанфиков-продолжений романа, так и оставшегося, увы, неоконченным. Что имеет в своём багаже героиня для осуществления своей миссии? Мы видим в ней ярко выраженное качество вдохновлять мужчину, вызывать в нём любовь и подвигать на великие свершения. Это проявляется и в детстве – в отношениях с Николя, с Валентином, с Молином, с окрестными крестьянами, которые «считают её феей»; это также показано в эпизоде о походе в Америку, который вместе с приводом крестьян в замок по потайной тропе открывает её способность вести за собой людей, в том числе старших и более опытных. Социальное положение её семьи вынуждает Анжелику расти в отчасти маргинальной среде, где её семья как бы оторвана от окружающего общества. Они не принадлежат общине окружающих крестьян, её ритму и традициям; они не общаются со своим кругом провинциальных дворян, поскольку даже на это нет средств. Своей дружбой с Мелюзиной девочка ещё больше отрывается от общественных порядков и выходит как бы на грань общепринятых устоев. Всего один шаг – и она окажется среди отверженных. Именно поэтому Гонтран пишет её портрет в образе пирата – человека, для которого «действует только один закон – мой собственный». Кроме этого, взрастая в среде обедневшего до неприличия дворянства, Анжелика приобретает негативные черты – преувеличенную гордость, граничащую с гордыней, переходящей в заносчивость, надменность и спесь. Это её рок, или, как сейчас говорят, «карма», которая будет ей мешать до тех пор, пока она не осмыслит её в себе и не избавится от неё. В отрочестве Анжелики случаются два основных события, во многом определяющие её жизненный путь. Во-первых, это приезд родственников, Плесси-Бельеров, в Монтелу. Если раньше, когда она любовалась соседним замком или велела звать себя «маркизой ангелов», это был неясный фон, попытка компенсировать боль от ущемлённой гордости, то теперь в глубине души было принято решение рано или поздно войти в этот круг, взять реванш, «и тогда я вам всем отомстю!». Дальнейшее развитие это желание получает в Плесси, где события можно описать так: «раз вы не хотите меня принимать по-хорошему, я вам сделаю по плохому». Душа, которой, как мы знаем, известно всё, через спонтанно выстраиваемые действия приводит её к ларцу. Второе знаковое событие для Анжелики – это смерть Мелюзины. Потеря любимой наставницы заставляет душу героини ещё раз переоценить своё положение «вне всех». Она ясно видит, что путь ведовства – запретен, поскольку слишком легко приводит к смерти. Поэтому воплощение главной жизненной задачи подпадает под табу или откладывается, по крайней мере до тех пор, пока вокруг героини не будет выстроен мир, где её можно будет осуществить без риска для жизни. На первый план выходит «я вам всем отомстю», несущее в себе, помимо прочего, яд взросшей в душе гордыни. Далее по милости Провидения (а также благодаря Молину) Анжелика оказывается замужем за графом де Пейраком. После того, как проходит первый страх и шок, и она начинает смотреть вглубь его личности (а настоящим он бывает, только когда они вдвоём беседуют «о математике», поскольку во всём остальном больше спектакля, чем его подлинной сути), её душа понимает, что он – именно тот человек, который способен ей помочь в осуществлении основной жизненной задачи, исполнить предназначение этого воплощения. Поскольку предназначение у них отчасти общее – это построение другого мира. Именно здесь лежит объяснение непреходящести их любви. Они как две половинки одного ключа, открывающего двери в будущее. Разумеется, это идеализированный образ, но разве не поэтому нам так нравится им любоваться? Однако жизнь в Тулузе, состоящая из череды праздников и увеселений, никак не способствует продвижению героини к осуществлению того, для чего она здесь, на земле, родилась. Более того, она способна привести к гибели души, если гордыня, взращённая в детстве, не будет изъята. Именно поэтому угроза, исходящая из ларца, не приобретает осознанную и проанализированную форму, а образ Клемана Тоннеля как слуги в покоях Конде задвигается в область подсознательного и всплывает в памяти только тогда, когда событийность уже выстроилась и исправить её невозможно. Можно сказать, что душа Анжелики, следуя своей божественной логике, сама лишает её тех тепличных условий, в которых она не сможет пройти предначертанный ей путь. После костра на Гревской площади задача «всем отомстю» в полной мере руководит всеми действиями героини. Но исполняется она при этом через присущее ей неподдельное благородство и искренность, через честный и тяжёлый труд, поскольку они составляют её основу, светлую сторону её существа, а гордыня – темная сторона, прячется от самой себя за мотив «вернуть детям положение» (тем более, что это тоже для неё очень важно и само по себе). Таким образом, совесть остаётся чиста даже во время подлого шантажа будущего мужа. И вот задача реализована: кузен, когда-то осмеявший маленькую девочку, наказан; весь двор у её ног, враги побеждены; сам Король-Солнце признался ей в любви, но приносит ли это ей счастье? Отнюдь. И даже более: «мне хочется вытошнить всю мою жизнь», говорит она Дегре. Потому что здесь, когда прищемлённая гордость наконец-то перестала болеть, она начинает чувствовать – это не то, для чего я родилась. Ответить на любовь короля означает совершить тройное предательство: во-первых, себя (она не рождена быть пауком в центре сети дворцовых интриг), во-вторых, своего первого мужа (душа-то знает, что он жив, хоть и мозги верить не хотят), в-третьих, короля, ведь он её искренне любит и требует соответственно полной самоотдачи. Поэтому дальше начинается планомерное падение в бездну своей кармы, чтобы, избавившись от неё, начать снова двигаться по своему исходному пути. Пуатевинский бунт погружает героиню в тёмную сторону её существа. Это тот самый чулан, в который нельзя входить, иначе кощей вырвется наружу; но не выпустив – его нельзя победить. Бунт позволяет ей увидеть, насколько разрушительной может стать данная ей сила, если позволить тёмной стороне своей души в полной мере управлять своей жизнью. Поэтому, как ни странно, вполне резонно отношение графа к насилию в Плесси, как к худшему из предательств: «почему ты не могла жить так, чтобы сберечь себя?» В то же время, параллельно с процессом наблюдения последствий собственных ошибок, начинается развитие у Анжелики мистического чувства. Жизнь долгое время в состоянии постоянной опасности раскрывает способность более ясно предощущать угрозу и намного больше, чем раньше, действовать по наитию, что в итоге спасает ей жизнь. Беседы с братом Жаном еще не приводят к окончательному осмыслению источника своих ошибок, но позволяют ощутить его, как нечто тёмное в себе, и принять на уровне души решение об отказе от принятого в детстве решения. Более того, брат Жан возвращает Анжелику на светлую сторону её существа, когда смысл существования из пространства жажды мести и ненависти перемещается в пространство жизни и любви. Вместо болезненной гордыни героиня должна приобрести здоровое чувство собственного достоинства и чести. Этот процесс начинается в Ньельском аббатстве, достигает своего апогея в момент признания Онорины (имя которой образовано от слова «честь») и появления к ней любви, и логично завершается в коленопреклонении перед собственным мужем. Только теперь, когда нарыв вырван из души и залечен, ей позволено наконец-то встретиться с мужем и она может сосредоточиться на главном. Она теперь готова стать его «тылом», прикрыть его спину, рука об руку строить новый мир, в котором она может играть уготованную судьбой роль. Она начинает заниматься целительством, и всё, что хранилось до этого в тайниках памяти и души, выходит наружу и претворяется в реальность. Более того, жизнь в постоянном состоянии опасности позволяет и дальше развиваться тонким способностям. Далее идёт испытание на прочность этого нового существа. И оно завершается с честью – несмотря на острую душевную боль от кажущегося предательства мужа, она находит силы подняться над этим и исполнить долг целителя перед раненым, кем он ни был. Потеря чувства собственного достоинства и слезы при всём честном народе не имеют более фатальных последствий для души. Гордость, конечно, задета и нестерпимо болит, но гордыня усмирена и не требует больше рушить всё вокруг и мстить. Весь Квебек оказывает ей поддержку, свидетельствуя, что путь выбран правильно. В конце концов она находит силы понять и простить как Сабину, так и мужа. Также и с отцом Оржевалем – долг становится превыше вражды, и действия с обеих сторон, идущие из лучшей стороны души каждого позволяют им в итоге стать друзьями. Более того, в беседах со святым отцом Анжелика отчётливее начинает осмыслять свой путь, путь нехожеными дорогами, трудный, но необходимый, приносящий счастье как ей, так и окружающим её людям. Позволю себе немного пофантазировать, что же могло бы быть дальше. По всей видимости, дальнейшее развитие лекарских умений и мистических способностей должны соединиться в Анжелике, как две стороны одной медали. Ведь болезнь тела, исключая, возможно, только сезонные простуды и боевые ранения, всегда есть следствие болезни души: заблуждений, обид, предательства, забвения своего пути и т.п. Вот это и ведает настоящий целитель, с этим работает. А разные там травки-корешки – это уже вторично. Думаю, в том периоде жизни, в котором она находится, ей должно хватить разума, такта и дипломатии продолжать свой путь так, чтобы не подвергать опасности свою жизнь, и направить какую-то часть своих умений на общественное служение (когда в достаточной степени подрастут её собственные дети): открыть госпиталь, разбить сад редких лекарственных растений, передавать свой опыт молодым или же что-то ещё в этом духе. Масштабу её личности явно не соответствует подобная деятельность в Голдсборо и тем более в Вапассу (потому он и сгорел – хватит сидеть в норе, пора нести свет в мир). Это предсказывают ей и сёстры-квакерши – все дороги открыты, всё задуманное свершится. Осталось дело за малым – задумать и совершить, и заодно тем самым искупить горькие последствия своих неразумных действий во время мятежа. И почему-то мне кажется, что заканчивать свои дни она будет в глубокой старости, став очередной Мелюзиной у любимого с детства дольмена, с покоем в душе дожидаясь очередной встречи с мужем, но уже в другом мире…