Усталость

      — Почему ты не спишь?       Вопрос, прозвучавший будто бы в пустоту. Сенку ничего не ответил, даже не повернул голову в сторону спросившего. Взгляд был устремлен куда-то вдаль.       — Уже поздно.       Реакции все также не последовало. Сенку продолжал смотреть на звезды, иногда заглядывая в телескоп, иногда просто переводя взгляд на небо, чтобы увидеть звезды такими, какие они есть. Нет, он слышал вопрос, но отвечать совсем не хотелось. Хотелось лишь тишины и спокойствия, хотя бы сейчас, в эту звездную ночь. Единственное время, когда можно отдохнуть и побыть наедине со своими мыслями, но…       — Эй, ты вообще слышишь меня?!       Сенку был вынужден повернуть голову. Ген стоял в проходе, и лицо его отражало крайнее недовольство.       — Что? — устало спросил Сенку, всем своим видом показывая, что не настроен на диалог.       — Чего не спишь? — поинтересовался Ген. — Так нельзя.       — Кто сказал? Не хочу спать и не сплю.       — Ведешь себя нелогично, — вздохнул Асагири.       Сенку хотел было что-то ответить на этот счет, но промолчал. Смотреть на звезды было предпочтительнее.       — Зачем ты пришел? — спросил он, как будто в этом вопросе был смысл.       — Ты знаешь, — небрежно бросил Ген.       Он подошел к Сенку со спины, осторожно положил руки на талию и коснулся шеи кончиком носа. Ишигами вздрогнул, словно такое случалось впервые. Чужое теплое дыхание, касающееся кожи, заставило мурашки пробежать по спине. Первой мыслью Сенку было оттолкнуть Гена, но он этого так и не сделал, позволяя Асагири подойти к себе вплотную. Ген, не встретив сопротивления, положил голову на чужое плечо и дотронулся губами до шеи, заставляя Сенку вздрогнуть еще раз.       Ишигами все же нашел в себе силы оттолкнуть Асагири от себя.       — Не сейчас, — сказал он.       Ген нехотя отстранился, но отступать даже не намеривался.       — Не заставляй меня тебя уламывать, — недовольно пробормотал он. — Почему нет?       — Я устал, — пожал плечами Сенку, возвращаясь к наблюдению за звездами.       — Тогда почему ты не спишь? То есть, я помню, что ты сказал, что не хочешь, но раз ты устал, значит должен хотеть спать, разве нет? Это же логично, не ты ли постоянно говоришь о логичности и…       — Заткнись, — перебил Сенку, — просто не хочется и все.       Асагири не любил сдаваться особенно, когда был решительно настроен получить желаемое. Он обошел ученого и стал спиной к окну, заслоняя собой звезды, что вызвало недовольных вздох со стороны Ишигами.       — Какой-то ты грустный, — покачал головой Ген.       — Здесь ты ошибся, менталист, я же сказал, что всего лишь устал.       — А я предлагаю тебе расслабиться и отдохнуть.       Асагири положил руки на плечи Сенку, приблизился и накрыл его губы своими. Поцеловал требовательно, сразу намекая на необходимость продолжения.       — Все еще нет? — спросил Ген, отстранившись.       Прежде, чем «нет» успело прозвучать, он вновь поцеловал Сенку. Последний в какой-то момент все же сдался, отвечая на поцелуй.       Тот факт, что они делали это, был до безумия странным, но тем не менее, это продолжалось уже второй или даже третий месяц. Они никогда не говорили об этом, чем бы «это» не являлось. Предпочитали даже не думать. Выходило, к слову, неплохо. Абсолютно ненаучный подход, но, если о чем-то не говорить, можно решить, что ничего и вовсе не существует.       Ген, в силу своих, пусть сомнительных, но знаний и навыков, понимал, что происходит. Понимал, какие мотивы движут ими. Инициатива исходила от него. Это он, Асагири Ген, пришел к Сенку после того, как намеки ни к чему не привели, сам обо всем сказал. Сам поцеловал. Его тянуло к ученому, и он это признавал. Не потому, что Ишигами был интересен Гену как человек, скорее всего, не поэтому. Встреться они в прежнем мире, то едва ли стали бы тратить друг на друга время. Но сейчас, после всего, что произошло, Асагири видел в Сенку напоминание о той жизни, что они потеряли. Еще его подкупала кола. Да и сам Ишигами, на самом деле. Пусть некоторые моменты в нем и раздражали Гена, в целом, он находил его привлекательным, красивым даже. Особенно из-за взгляда алых глаз, что почему-то цеплял до глубины души. А еще рядом с ним было не так одиноко.       А Сенку? Пожалуй, он тоже спасался от одиночества, находясь рядом с Геном. Позволяя ему касаться себя, целовать, Ишигами на те недолгие моменты мог забыть обо всем и насладиться пустотой в голове. Пусть он себе никогда и не признает, но порой это было так приятно — просто не думать ни о чем. Помогало от усталости.       Их многое объединяло, быть может, это также сыграло роль. Они не были такими, как жители деревни. Несмотря ни на что, Сенку и Ген оставались другими. И порой лишь рядом друг с другом они могли ощутить что-то настоящее.       Как например тепло, что дарил поцелуй.       — Хорошо, не правда ли? — спросил Ген, отрываясь от чужих губ.       — Всего лишь химическая реакция в мозгу, — пожал плечами Сенку.       — Да плевать, — усмехнулся Асагири, вновь целуя.       Химическая реакция — так себя оправдывал Сенку, предпочитая не думать ни о чем другом. Четкая цепочка, начинающаяся от чувства усталости и необходимости снять напряжение, так удачно заканчивалась ночами, что они с Геном проводили вместе. Ишигами не считал, что это неправильно, ибо понимал, что люди просто рождаются такими. Другой вопрос в том, что они оба оказались в подходящее время рядом, являлось статистически очень маловероятным явлением, но едва ли это имело значение. А что до его личного отношения ко всему происходящему, то Сенку с самого детства привык к тому, что он отличается от остальных. Это — лишь еще одна монета в копилку непохожести.       И все же, отчасти, он не хотел, чтобы происходящее между ним и Геном существовало. Сенку предпочтительнее было считать, что подобное не для него. Ему важна исключительно наука. Однако он отвечал на поцелуй, цепляясь пальцами за одежду Асагири. Потому что он все же оставался обычным человеком, пусть и пытающимся доказать, в первую очередь, самому себе, что эмоции ему чужды. Но, чувствуя, как чужие губы касаются его собственных, Сенку было почти что хорошо.       — А ты ведь не хотел, — хмыкнул Ген, коварно улыбнувшись.       Ишигами уже сам поцеловал Асагири вместо того, чтобы что-то говорить. Он все еще был против в какой-то степени. Правда устал, работы в последнее время было слишком много, но что-то заставляло его поддаться какому-то внутреннему порыву и позволить себе быть с Геном, сегодня и вообще. Ведь менталист был прав — иногда действительно стоит снять напряжение, пусть и таким способом.       Поцелуи стали более уверенными. Рука Гена скользнула под одежду Сенку. Тот не любил прикосновения, стараясь их всячески избегать, но в некоторых ситуациях все же находил их приятными. Как сейчас, например. В конце концов, люди социальные животные, им необходимы другие люди, глупо это отрицать.       Асагири наклонил голову ниже, целуя ученого в шею. Свободной рукой он зарылся в его непослушные волосы. Сенку не то чтобы был против, но отвечал не очень охотно. В подобных ситуациях он почему-то всегда позволял Гену вести. Возможно, ему так больше нравилось или же, что более вероятно, хотелось на пару мгновений позволить себе потерять контроль над ситуацией, не испытывая необходимости заботиться абсолютно обо всем, происходящем вокруг.       Секс способствует выработке эндорфина, гормона, что вызывает чувство счастья и облегчает боль, а также адреналина и кортизона. Этим все и объясняется. Впрочем, как и любые другие чувства. Сенку всегда относился к этому лишь как к химической реакции, происходящей в организме.       Ген воспринимал близость по-другому. Психология, пусть и с натяжкой, но являлась наукой, однако, он предпочитал мыслить иными категориями, заменяя гормоны эмоциями, а химические реакции теплом и счастьем. Просто подмена понятий, по факту, ничего ведь не менялось.       Это им особо не мешало. Глядя на одни и те же вещи совершенно под разными углами, Сенку и Ген смогли сойтись. Некое притяжение возникло между ними с самого начала, и со временем, оно переросло в ночи, проведенные наедине друг с другом. Днем все оставалось по-прежнему, и это к лучшему, никому в деревне не следовало ни о чем знать.       Хотя Суйка однажды поинтересовалась, почему Сенку хранит два пледа в обсерватории. Ученый отмазался тем, что иногда приходит сюда спать, потому что Хром слишком громко храпит. Вряд ли она о чем-то догадалась, впрочем, правда в словах Ишигами тоже была. Иногда он действительно приходил в обсерваторию спать, но не в этот день. Сегодня один из пледов требовался для того, чтобы постелить его пол, а другой, чтобы накрыться позже.       Правда, они никогда не ночевали вместе. Когда все заканчивалось, Ген и Сенку какое-то время могли полежать рядом, но потом последний непременно уходил.       Этот день не должен был стать исключением. Асагири понимал, что, как всегда обречен будет уснуть в одиночестве, но этого так отчаянно не хотелось. Пока они еще лежали рядом, пытаясь перевести дыхание, Ген спросил:       — Может останешься?       Сенку едва заметно покачал головой. Понимал, что ему следует встать, одеться и покинуть обсерваторию, но усталость, что разливалась по венам требовала совсем обратного.       — Ясно, — усмехнулся Асагири, — но, знаешь, мне все равно нравится тот факт, что я сплю с тобой. Это так волнительно.       Ишигами усмехнулся в ответ, не препятствуя тому, что чужие пальцы переплелись с его собственными. Очередная попытка поговорить. Гену почему-то этого так хотелось. Сенку же и так все устраивало.       — Тебе ведь тоже нравится, — сказал Асагири. Это был не вопрос.       — Да, иначе я бы этого не делал.       Ген вздохнул и широко улыбнулся, пусть в темноте его улыбка и не была замечена.       — Хочешь чего-нибудь нового попробовать? — вдруг спросил он. — Типа ну… мне кажется… ну БДСМ например?       Сенку был уверен почти на десять миллионов процентов, что непременно уснет и даже смирился с тем, что, фактически, придется поступить так, как хочет того Ген, но предложение заставило его распахнуть глаза и повернуть голову, в попытке разглядеть лицо менталиста.       — Ты случайно ничем в лаборатории не надышался? — поинтересовался Ишигами. — Я вроде предупреждал, что некоторые вещества токсичны и могут вызвать эм… помутнение сознания.       — Я сегодня в твою лабораторию даже не заходил, — хмыкнул Ген. — Это все психология, сопоставив факты, я пришел к выводу, что тебе это понравится, БДСМ в смысле. Дело в том, что ты возглавляешь эту деревню и вообще взвалил на себя ответственность за возрождение человечества. Это тяжело. И иногда стоит расслабиться, передать контроль кому-то другому. Разве не поэтому ты вообще со мной трахаешься? То есть ты можешь этого не понимать и…       — Заткнись, — перебил Сенку, пихая Гена локтем в бок.       — Ладно-ладно, можно обойтись и без БДСМ. Но, знаешь, я скучаю по… по всяким таким штукам. Иногда вспоминаю, что раньше, в прошлом мире, можно было смотреть порно. Так круто было, а сейчас… То есть я рад, что мы с тобой ну… но иногда хочется посмотреть порно. А еще я скучаю по платью горничной.       — В каком смысле? — удивился Ишигами. — У тебя было платье горничной?       — Ага.       — Я догадывался, что ты извращенец, но сейчас уверен в этом на сто миллиардов процентов.       — Ты тоже извращенец, кстати, — сказал Ген, — мы просто повернуты на разных вещах.       — Мое увлечение наукой нельзя назвать извращением.       — Да ты просто со стороны себя не видел!       — Зато у меня никогда не было платья горничной!       — А жаль, тебе бы пошло, — сказал Асагири, и пододвинувшись ближе, поцеловал Сенку куда-то в шею.       — Отвали, — только и бросил последний.       Какое-то время они лежали в тишине, но спать обоим вдруг расхотелось. Однако тишина эта была комфортной, но Ген все же решил ее нарушить. На этот раз тон его голоса был совсем иным, некая веселость исчезла, сменяясь спокойствием и серьезностью.       — Тебе не грустно? — спросил Асагири.       — Почему мне должно быть грустно?       — Ну… из-за всего. Разве ты не скучаешь по прошлой жизни?       — По порно точно нет, — отшутился Сенку.       — Я серьезно, — возмутился Ген.       — Да, конечно, — ответил ученый. — иногда. Это все правда грустно, если задуматься. То есть я верю, что нам удастся вернуть людей к жизни и возродить цивилизацию, но этот мир все равно будет другим. Полностью вернуть то, что мы потеряли, будет невозможно, — Сенку вздохнул, не понимая, почему его вдруг потянуло на откровения, но решил продолжить: — И еще… Иногда я переживаю, что не справлюсь. Это трудно. То есть я пытаюсь, но у меня нет гарантии, что все получится и… я устал, ты прав.       Ишигами не любил говорить о том, что происходит у него внутри, но бывали моменты, как этот, когда что-то заставляло его поделиться переживаниями.       — Это нормально, — тихо сказал Ген, а позже, спустя пару мгновений молчания, добавил: — Иди сюда.       — Мне не нужна твоя жалость, — скептически бросил Сенку.       — Какая еще жалость? Ты, может, и гений, но по части психологии — полный идиот. Вообще-то я предлагаю тебе поддержку. Нуждаться в ней абсолютно нормально. А тактильный контакт, между прочим, очень важен.       — Не люблю прикосновения, — покачал головой Ишигами и намеренно отодвинулся.       Однако Гена это не остановило и он, потеряв всякое терпение, обнял Сенку, накрывая их обоих пледом. Ученый машинально обнял в ответ, кладя голову на чужое плечо, и лишь потом сообразил, что его действия шли вразрез со словами.       — Любишь, — констатировал Ген, крепче прижимая ученого к себе. — Тебе одиноко, и это видно. Каждый раз, когда мы целуемся, ты делаешь это слишком отчаянно. Так что может хватит врать самому себе и бегать от меня? Оставайся. В конце концов мы единственные во всей деревне, кто знал прошлую жизнь, это ли не повод?       Сенку наконец позволил себе полностью расслабиться и прикрыть глаза. В чужих объятиях было спокойно и тепло.       — Ладно, — уже засыпая прошептал он, — но только потому, что я устал.       Ген уснул следом, радуясь тому, что Сенку уставал достаточно часто, а он, в свою очередь, всегда был готов помочь. И пусть порой бывало грустно, иногда даже очень, но пока они оставались друг у друга, едва ли печаль и усталость казались серьезными проблемами.