Спорим?

      Как же так всё получилось? Вот и Грисиел не знал. Сидя в дорогом ресторане, где в воздухе витали ароматы дорогих духов, вкусной еды и едва уловимых слухом бесед с соседних столиков, он проклинал всех. Музыкантов, одногруппников, судьбу, бога, мир, а в особенности Инка, сидящего напротив него и улыбающегося настолько сильно, что казалось его рожа треснет сейчас. Как же он облажался…

***

      — Эррор! Эррор, подожди!       Но Грисиел упорно игнорировал удаляющийся голос Найтмера. Сейчас его меньше всего волновал одногруппник, оставленный где-то позади. Отпихивая зазевавшихся студентов с дороги, мулат стремительно бежал по коридору, прочь от той отвратительной аудитории. Как можно дальше. К чертям собачьим, куда угодно, лишь бы не быть вблизи данного места.       — Эррор, блять! Стой! — слышался глухой возглас Кимочи, заглушаемый шумом толпы.       Под возмущенные возгласы оттолкнутых с дороги студентов, программист скрылся за поворотом, увидя там своё спасение: лестницу, которую крайне редко кто-либо посещал. Лицо мулата чуть ли не просияло от счастья и он моментально метнулся во мрак лестничного пролёта. Только там он мог с облегчением выдохнуть, облокотившись о стену спиной.       Пульсация в висках била в голову вместе со стуком сердца, подобно ударам молотка. В голове хаотично билось множество мыслей, путаясь и разбегаясь в различные уголки сознания тараканами, шелестя своими тонкими лапками и усиками. Но всё же особо толстые и упитанные тараканы мыслей выловить Грисиел был в силах. Какого чёрта этот пидр тут нарисовался? Нет, точнее сказать, как так сложилось, что он заявился именно в этот университет? Мистер Дрим знаком с ним? Пиздец. Тогда Эррор в полной заднице.       Прикрыв глаза, Грисиел потер виски кончиками пальцев, тяжело вздыхая и пытаясь привести мысли в порядок. Дерьмовая ситуация, откровенно говоря. Ему остается только ждать, когда хозяин злоебучего автомобиля уедет, а мулату придется несколько дней не вылазить из своей квартиры. Эррор ясно ощущал надвигающуюся угрозу в лице мужчины, поэтому следовало залечь на дно, отнекиваясь всеми правдами и неправдами от университета. Мысли о возможном одиночестве расслабляли натянутые струнами нервы, разгоняя фантазию о возможном проведении досуга в компании кошки и вредной еды. В голове проносились планы о проектах, несданных лабораторных работах, сериалах, вязании…       Резкий хлопок прямо возле головы заставил Эррора от неожиданности подпрыгнуть и выйти из умиротворенных дум. Вид бледной руки, упирающейся в стену возле головы, вызвал толпу мурашек по спине и ужаса, зарождающегося на задворках сознания — он боялся мысли о том, кому могла принадлежать эта рука. Медленно, оттягивая момент, программист с ужасом переводил взгляд в предположительное местонахождение лица хозяина белых рук. Он искренне надеялся на то, что его самые страшные опасения не сбудутся и это был Найтмер, который таки ухищрился его догнать со своей выносливостью.       Широкие, крепкие плечи не внушали доверия, закрывая остатки света, попадающего под этот закуток лестничного проёма, и пресекая даже самые малые попытки на побег. Дикий ужас охватил мулата, когда он столкнулся с гетерохромными глазами, цвета солнца и морской волны. Ухмылка, достающая чуть ли не до ушей, также вызывала не только жуткое отвращение, но и мурашки, устраивающие марафон по его спине. Возникло чувство дежавю. Было бы чудесно, тресни сейчас это лицо под давлением лыбы — это было бы то ещё зрелище, ласкающее взгляд студента. Что ж, вместо этого теперь Эррор ярко видел перед своими глазами заголовки в местных СМИ: «Студент университета XXX умер от сердечного приступа». Шикарно мечты блять сбываются — прославиться в жёлтой газетенке. Но до этой новости было не так уж и далеко — мулат кажется забывал как нужно дышать… А дышал ли он вообще последние минут пять?       — Вот ты и попался, Эрри~ — прозвучал ласково-приторно голосок хозяина злоебучего автомобиля, а его глаза сощурились, готовые прожечь в бедном студенте дыру…

***

      Условием освобождения мулата было приглашение в ресторан. Не думая, он согласился, лишь бы сбежать от этого психопата. Но уже потом дошло, на что он подписался, взвыв от подставы. Инк ушел после получения желаемого, не терроризируя паренька, но Грисиел ещё часа два приходил в себя, так и оставшись под лестницей, периодически завывая от мыслей о собственном провале. Студенты, проходящие мимо, шарахались, слыша полный боли и отчаяния вой под лестницей, сталкиваясь с мыслями: «Бедолага, наверное сдать что-то не смог…». Уж лучше это было действительно так… И вот сейчас пожинает плоды своего легкомыслия.       — Итак, дорогой мой, расскажи мне про себя. — спустя какое-то время начал этот павлин говорить (так его успел окрестить Эррор в своей голове, ибо выглядел он крайне экстравагантно и совершенно не имел чувства стиля). — Хобби, твои планы на будущее, друзья… Я хочу знать о тебе всё.       Глаз мулата начал дергаться от раздражения. Манера речи, характер, поведение, внешность… Да блять, просто его нахождение в паре метров от Эррора, бесило неимоверно. Всё окружение давило на Грисиела. Ему уже хотелось вернуться домой и заняться своими делами. Но, сцепив зубы, он был вынужден терпеть всё это безобразие. (в значение данного слова также с легкой руки парня вписывался и сам Инк. Он являлся самой главной пакостью, которая случалась с ним за сегодняшний день.) Но он был вынужден терпеть всё это, ведь лишняя строчка в резюме из полиции ему определенно не нужна…       И мало того, его глаза рябили от наряда этого придурка: яркий костюм мятного цвета отражал свет от ярких люстр и ламп, ударяя прямо в чувствительные глаза Эррора; ядовито-розовая футболка совершенно не спасала ситуацию; а добивала весь образ ярко-жёлтая бутоньерка цветов. Где-то внутри у студента в предсмертных конвульсиях и с пеной у рта бились его перфекционизм и далеко не прекрасное чувство стиля. Даже блять Эррор не напялил бы на себя подобное сочетание вещей, хотя он, на минуточку, не блистал уникальностью предпочитая в деловом стиле классические костюмы черного цвета и в повседневном - толстовки! Это подливало злости и раздражения в, и без того переполненный, котёл эмоций Грисиела.       — Лично я люблю рисовать… — прервал поток мыслей программиста Инк, пытаясь хоть как-то сгладить углы, пока мулат был погружён в составление извращенных проклятий, которые могли бы облегчить его страдания. Эффект был обратный.       Эррор совершенно не имел желания отвечать на какие-либо вопросы да и в принципе поддерживать беседу тоже не хотел. Нахер ему знать, что этому павлину нравится? Бесит. Бесит, бесит, неимоверно бесит! До хруста в пальцах, раздирания кожи в кровь, до скрипа зубов. В такие моменты хочется научиться плевать не только словесным ядом. Грисиел даже ощутил на языке костную пыль от зубов — настолько сильно сжал челюсти, что они местами начали осыпаться, оставляя за собой неровности и острые края. Глубокий вдох и более спокойный, с лёгкой нервозностью, выдох. Час, ему нужно отсидеть всего лишь блядский час и он уйдет отсюда.       Тяжело вздыхая, Варикас выпрямился, размышляя как расшевелить паренька. Может он сильно напирает? Возможно так оно и было, ведь мулат сейчас был похож на взъерошенного кота, который яростно противился поглаживаниям. Нет, он в принципе не терпел прикосновений к своей персоне и вот-вот готовился не то, что укусить — оттяпать всю руку, если его попытаются хоть кончиком пальца тронуть. Мило, но Инк не хотел закончить на этом их общение, поэтому стоило менять стратегию. Что там ему советовал Блуберри, когда проводил свою добровольно-принудительную лекцию «Как стоит правильно налаживать общение с окружающими»?       В раздумьях он опустил руку к карману пиджака, нащупывая там небольшую карту, чем сильно оказался озадачен. Его банковская лежит в кошельке, а других он не брал, тогда что…       Рефлекторно Варикас ударил себя по лбу, лишний раз ругая свою забывчивость и дырявую, словно решето, память.       Эррор же подпрыгнул на месте от столь резкого действия, впадая в недоумение. В голове тут же запульсировали мысли о психических заболеваниях: проносились знакомые и в то же время далёкие от понимания термины, которые он случайным образом вычитал из сомнительного вида статеек. Каждый последующий вариант только сильнее вгонял в ужас парня, сводя к мысли, что он…       — Я забыл вернуть тебе, — будто это хоть что-то могло объяснить. Вернуть что? Заявление в полицию? Видео с регистратора? Но всё разрешилось, когда он увидел в руках мужчины карточку из швейного магазина.       Глаза Грисиела округлились от удивления. Мулат и не думал, что его скидочная карта окажется у этого павлина. Во взгляде так и читалось подозрение, когда Эррор забирал из рук мужчины карточку, буквально выплёвывая, словно что-то мерзкое, тихое «спасибо».       — Ты её оборонил около моего автомобиля, не смотри так на меня. — фыркнул насмешливо Варикас, даже почему-то смущаясь. Словно он действительно выкрал этот ненужный ему кусок пластика. — Так, ты занимаешься рукоделием, да? Это твоё хобби? — очередная попытка сгладить углы.       — Типо того… — выдавливая из себя слова ответил программист, пряча дисконтную карту в карман. Голос звучал крайне тихо, скомкано. Непривычно, даже для самого Грисиела. Не нравился ему этот пидр. И никогда не понравится, как бы тут он не выхаживал перед ним распушив хвост.       — А что например? Вязание? Вышивка? Бисер? — заваливал Инк своими предположениями Грисиела. Хоть немного попытаться его растормошить, вспоминая все названия материалов, которые в принципе можно было купить в таком магазине. Варикас со скрипом в голове вспоминал название материала для вязания — пряжа. Он не интересовался этой сферой рукоделия, часами проводя за полками с краской и другими художественными принадлежностями.       Но сам студент воспринял это иначе. Чего он добивается? Хочет посмеяться над ним? Подлизывается? Или просто докопаться решил? Многие люди, узнавая о его хобби, ржали. К слову, недолго конечно — профилактический удар в поддых быстро затыкал рот таким придуркам. Значит и этот решил, будто Эррор шут гороховый? Уровень раздражения повышался, набирая градус. Неееет, он его так просто не проведет… Он так и ждёт, что Грисиел вспылит и тогда он преспокойненько передаст видеорегистратор и заявление, будто собственноручно рисуя в резюме мулата строчку: «вор».       — Вязание… — буркнул Эррор, щуря глаза и пытаясь увеличить между ними расстояние путем слияния, пускай только в его фантазиях, со спинкой стула. Пусть делает с этой информацией что хочет, всё равно его комментарий для мулата не будет ничего знач…       — Вау. Правда? Это удивительно. — погодите, чего? — Сколько раз мои друзья пытались меня научить — совершенно бесполезно. Я только нитки рву в процессе…       Глаза программиста казалось вот-вот вылезут из глазниц. Пытался? Он? В голове не складывался образ магната за бабушкиными спицами и с мотками пряжи. Он издевается сейчас? Что-то было не так…       — Я ооочень плох в рукоделии. — протянул жалобно Инк, растекаясь по столу и тяжко вздыхая. Он совершенно не замечал того, как покраснел от злости студент, готовый вот-вот взорваться от собственного раздражения и смущения. Наоборот: подпрыгивая воодушевленно в прежнее положение и чуть ли не со звездами в глазах лопоча. — Зато я отлично рисую. Хочешь нарисую твой портрет? А ты взамен свяжешь мне что-нибудь. Как тебе идея?       Все побуждения и предложения Варикаса были искренними. Поэтому он никак не мог ожидать последующей реакции от мулата.       — Да пошёл ты! — взревел Эррор, привлекая внимание людей с других столиков. Но это волновало его в последнюю очередь. — Мне от тебя ничего не надо! И тебе я ничего не обязан! Если захотел поиздеваться, так прямо бы блядь и сказал!       Эррор чувствовал как закипал от ярости, что красной пеленой закрывала ему взор. Казалось из его ушей уже шел пар. Грисиел не видел ничего, кроме лицемерия в каждом предложении, сказанном Варикасом, каждом блядтском слове. Издевался, показывая заинтересованность, подлизывался и лицемерил, чтобы потом унизить его, ткнуть пальцем в его ничтожность за одну допущенную ошибку.       — Что? Нет, я вовсе… — но мужчине даже и слова не дали сказать, громко перебивая.       — Закрой свою хлеборезку! — на этих словах программист резко встал со своего места, ударяя по столу руками. — Будь «другом», отъебись от меня. Я пришел сюда как ты хотел? Пришёл. Так не требуй от меня большего. Кто мы такие друг другу, чтобы вести чайные беседы? Правильно, никто. Так что завались и…       — Простите, у вас всё хорошо? — обеспокоенно подошел к их столику, судя по всему, менеджер, крепко сжимая в руках рацию. Видимо собирался позвать охрану, опасаясь, что сейчас два гостя подеруться. Ну, по крайней мере один так точно набьет морду другому.       — Отлично. У меня всё прекрасно. — прорычал Грисиел, поспешно покидая ресторан. Он заебался. Плевать как на него косятся люди, как с недоумением провожают гетерохромные глаза, главное — свалить отсюда как можно дальше. Ему нужен дом, тёплый плед и одиночество. Желательно в паре километров от источника раздражения.       Тем временем Инк, которому даже и слова не позволили сказать, продолжал сидеть в культурном шоке, взирая на то место, где пару минут назад стоял Эррор. Мыслительные процессы стремительно развивали скорость, складываясь в какую-то картинку, известную только Варикасу. Будем честны, крайне мутную, наполненную сумбуром и хаосом — он с трудом складывал кусочки пазла, отвечая на вопрос: «Как к этому пришло?». Спустя примерно только полчаса Варикас отмер, краснея чуть ли не до самых ушей и прикрывая ладонью лицо.       — «Какой же он милый…» — единственный вывод, который сделал мужчина из этой ситуации.       Эррор был прав. Инк Варикас — больной. На всю голову. И ему определенно нужно сходить к специалисту. Но тот не отступит от мысли о том, какой же черт возьми милый Грисиел, когда злится…

***

      Сталкерство из виртуального мира перешло на более высокий уровень (Как обозвал творящееся безобразие Инк — уровень высоких отношений). Теперь оно было и в реальности.       Теперь в рутинное расписание Грисиела прибавилось ещё несколько пунктов, которые превратились впоследствии в «обыденность».       Первое. Утром почистить телефон от спама, который копится в чате «Мудак», упорно игнорируя его содержание. Не хотелось Эррору портить себе настроение с утра пораньше подобным дерьмом.       Второе. После занятий сбежать из универа, не попавшись на глаза павлину. С некоторых пор он взял на себя тенденцию встречать программиста каждый раз, стоит у него только-только закончится последней паре. Даже расписание выучил, козлина. Не важно, было ли это поздно вечером или в обед — он был как штык, стоило студенту выглянуть в окно и увидеть там злоебучий автомобиль и радостно машущего Инка, который своими зоркими глазами, словно сканерами, находил его. Поэтому каждая дорога домой не обходилась без стелса. Как-то раз Грисиел даже из окна выпрыгнул под ошарашенные вопли одногруппников. Благо был второй этаж. И кстати возымело эффект: Инк настолько был этим шокирован, что только и мог что открывать и закрывать рот, как рыба. Да, показанный фак вслед павлину принес Эррору неимоверное удовольствие. Он ходил довольный своей проказой ещё целую неделю.       Третье. Вечером делать вид, что его не существует и «занят чем-то супер важным» (Испанские сериалы, на минуточку, поважнее апокалипсиса будут!). Ведь Инк, узнав, что у мулата свободный вечер — тут же стремился занять это «свободное время» собой. Так что игнор вечером тоже стал наподобие традиции.       Но даже так Эррор не всегда мог ускользнуть из лап Варикаса. И именно сегодня это произошло. Именно сегодня он осознал паскудность судьбы и тех обстоятельств, которые она подкидывает ему каждый раз, когда ему прямо в ухо визжит какой-то ребёнок.       Что он блять забыл в парке аттракционов? Внутренний интроверт и социофоб Эррора орал о тревоге и о набирающем градусе раздражении. А мудак, как последняя сволочь, стоял и лыбился, чуть ли не до самых ушей. Своим довольным выражением ебала он бесил ещё больше, чем в своём обычном состоянии.       — Ну же, не дуйся так, — весело щебетал Инк, таща (буквально, ведь мулат упирался ногами в землю и при любой возможности хватался за любую поверхность, которая могла его удержать от казни — по другому он не мог назвать такое ублюдское решение для интроверта) парня в самый центр парка развлечений, осматриваясь попутно и думая куда его утащить, чтобы развеять сконфуженность и развеселить хмурого кота (Не только Инку щеголять с прозвищем павлина).       Эррор был не в восторге от идей Варикаса. Паника завывала в голове сиреной, предупреждая об опасности. Он будто мог видеть перед глазами красный свет от сигнальных ламп. Сердце стучало набатом прямо в голове, ударяя кувалдой от такого наплыва людей. Казалось, что вот-вот начнется мигрень и взор затмят сверкающие пятна, а голову пронзит, подобно вкручивающемуся сверлу, боль. Рука, тянущая его вперёд вообще не помогала. Она ощущалась липко, противно, как нечто мерзкое, растекаясь теплом, будто слизь, до самого локтя. Ужасно, отвратительно, плохо. Грисиела мутило от всего этого.       А магнат, не замечавший состояния Эррора продолжал щебетать, таща того через толпу. Он был определенно не самым чутким человеком, как дуболом — не замечая ярких эмоций (будь они хорошими или плохими), пока кто-нибудь не ткнет его в это самые эмоции носом, как шкодливого пса, который что-то натворил и делал вид, что совершенно не понимает о чем речь. Пожалуй, это и было самой большой его ошибкой?       — О, я в детстве посещал во-о-о-он те горки, — подпрыгивал Варикас, продолжая идти сквозь толпу. — давай попробуем? Я надеюсь тебе понравится!       Мулат не мог сконцентрироваться ни на чем, даже на голосе Инка. Его медленно накрывала паника, он был готов на всё, лишь бы уйти подальше от кричащих детей. Толкающих его, оглушающие, грязные, противные, мерзкие, шумные и максимально отвратительные. Эррор ненавидел детей — эти тупые личинки приносили столько хаоса и сумбура, что неимоверно раздражало. И плевать, что Грисиел сам был ребенком! Он был не таким мерзким…       К университету он привык — там были более менее взрослые люди, которых можно было обогнуть, проскочить и которые лишний раз тебя не тронут. Иногда такие же мерзкие и шумные, но хотя бы не мельтешащие перед рожей. А, не, был один индивидуум — прямо сейчас он тащит его не пойми куда. Наверное, Эррор пожалеет тысячный раз обо всем: что вообще согласился на спор, который был уже хер знает когда; что впринципе ещё не ушёл в академ, дабы сбежать от этого психопата; что сейчас находится тут по вине своей неосторожности.       — Да-да, — просипел мулат, цепляясь за мерзкую руку, до сих пор напоминающую ему кривую палку, с пятью ветками, которая лишь отдаленно походила в его восприятии на ладонь. Она была единственным спасением в этой толпе, несмотря на то, что была такой же мерзкой, как и люди вокруг.       А Инк и рад, что впервые на его идею ответили с «энтузиазмом» (он был слишком рад, чтобы разобрать искренность соглашения). Потащил мулата вперед, прямо к аттракциону.       Парень не видел ничего вокруг, концетрируясь на дыхание и о чем-то далеком. Вспоминал всё, что могло успокоить, утихомирить панику, совершенно не замечая, как мужчина покупал билеты, вел его к очереди и стоял, щебетя что-то про экстрим, веселье, адреналин и ещё всякую ересь. Эррору было совершенно не до этого. Лишь бы скорее свалить из этого персонального ада.       Но в какой-то момент Грисиел понял, что глубоко ошибался. Только когда сверху на него с щелчком опустился защитный механизм — огромные металлические трубы, — а ремень щелкнул, словно оглашая приговор. Паника сменилась смятением, а уже от осознания — страхом. Нет, не страх — ужас, пробирающий до глубины души, застревая где-то под ребрами и кислотой оседая в горле.       На Варикаса глянули парой янтарных глаз, буквально с идущей строкой в них «Предатель». А тому хоть бы хны — сидел, подергивая в предвкушении лапками, весело мурлыча что-то себе под нос и улыбаясь, чуть ли не до треска кожи на лице. Блядский павлин, предатель, чтоб ему шины прокололи, чтоб у него глаза выпали, ногти отвалились, чтоб у него…       Поток проклятий в голове Эррора оборвался, стоило вагонеткам неспешно дернуться, набирая скорость. Всё. Грисиел определенно умрёт сегодня. И это будет мучительней инсульта под университетской лестницей. Прежде, чем он умрет, он ощутит весь спектр эмоций, которое только может испытывать белье в стиральной машине. Инк — мудак. Мудак, которого ещё поискать надо. Но как бы парадоксально не было, не Грисиел искал Варикаса, а тот сам его нашел. Отчего становится пиздецки как досадно и обидно.       Минут двадцать (для мулата — целую вечность) гонялся вагончик по, никак не иначе, дьявольскому рельсу. Резкие повороты, подъемы, спуски, на скорости круг 360 градусов, что вестибулярный аппарат не успевает осознать смену положения тела, оставаясь лишь после подступившим к горлу желудочным соком. Отвратительно, страшно, остановите кто-нибудь эту колесницу дьявола! Ещё и Инк, как блаженный ржал на каждом спуске и крутом повороте поднимая руки. Тварь, скотина, мудак, он это ему припомнит, обязательно!       Когда аттракцион закончился обратно на станцию приехали счастливый Варикас и, кажется побелевший от страха и адреналина, Грисиел. Казалось смуглая кожа приоберала оттенок сродни белому мелу, синие волосы со слегка отросшими чёрными корнями были в полнейшем хаосе, а янтарные глаза казалось вот-вот выпадут из глазниц, являя миру весь внутренний мир парня. О, поверьте, вы определенно не захотите знать что внутри Эррора помимо знаний о языках программирования и сюжетных поворотах его любого сериала — иначе многие детишки получат себе психологическую травму связанную с горками. Он прекрасен, бесспорно, но давайте без фанатизма познавать его красоту.       Пальцы мулата чуть ли не отодрали от вагончика, пока пытались его выковырять с места для новых посетителей. Инк, будь этот мудак не ладен, но спасибо ему, подхватил Грисиела, оттаскивая от аттракциона на ближайшую лавку. Варикас, заметно нервничая, бегал и суетился вокруг него, кудахтая какие-то переживания и пытаясь что-то спросить. Кажется спрашивали всё ли хорошо или типо того. Но Эррор не отзывался долгие минут десять прежде, чем вырвать из рук мужчины бутылку с водой, которую тот уже успел сбегать купить на случай плохого самочувствия, и, чуть ли не сорвав крышку, жадно принялся громкими нервными глотками поглощать спасительную прохладную жидкость. Стало легче, разум прояснился, но паника социофоба не спешила возвращаться.       — Эррор, всё хорошо? Может вызвать скорую? — тревожно вертелся вокруг Инк, не зная с какой стороны подступиться.       Теперь паниковал Варикас, совершенно не зная что делать. Парень рядом с ним выглядел так, будто по нему проехался каток, а после, отряхнув, поставили обратно, как ни в чем не бывало, попутно перекрасив его цвет рожи в более светлые оттенки и прибавив пару седин под синей краской волос. Инк усиленно думал, как исправить положение, чтобы такого предпринять. Он за такой долгий промежуток времени смог выловить Грисиела и вот уже второй раз всё портит (да, он был уверен, что в первый раз Эррор вспылил именно из-за него. Не без помощи Блуберри конечно). Но на ум ничего не приходило, как будто издеваясь мозг, этот часто дающий сбои орган, специально не слушался своего хозяина, отчего магнат едва сдерживал вой отчаяния.       — Инк… — хриплым от криков голосом просипел парень, издав хоть какой-то звук за последние несколько минут. Инк подпрыгнул сначала радуясь, что ему впринципе ответили, а затем ужасаясь: что ему хотят сказать?       — Да, Эррор? — сам Варикас удивился с каким серьезным тоном это произнес, судорожно сглатывая накопившуюся слюну во рту. — Как ты себя чувствуешь?       — Ты… — Эррор замирает на секунды, не удостаивая мужчину должным ответом и пытаясь привести свои мысли в порядок, пока в голове начинают назревать матерные конструкции. — кажется ты упоминал, что собирался оплатить все аттракционы из своего кармана?..       Инк кажется выпал из реальности, недоуменно хлопая глазами. Всевозможные варианты развития событий, которые он уже успел нафантазировать, рассыпались тысячей осколков одной фразой Эррора. Кажется, у него уже начинались галлюцинации или слуховая парейдолия — другого объяснения столь странному вопросу из уст студента он не мог найти.       — Да-а-а?.. — неуверенно протянул Варикас, нервно потирая руки и расчесывая щёку с родимым пятном.       Тем временем Грисиел вновь замолк, погрузившись в чертоги своего разума и прислушиваясь к ощущениям в собственном теле — настолько херово ему в данный момент времени? Определенно бывало и лучше, но не то чтобы отвратительно. Тошнота и ужас отступили, уступая место окрыленности и спокойствию (Как отметит студент позже — даже было странное воодушевление). Грисиел размышлял о многих вещах: как он докатился до жизни такой, чем он заслужил появлении в его жизни павлина, как тот его до дрожи бесит и как он хочет заставить его страдать также, как и он пару минут назад. На периферии сознания вертелась мысль: как же он хочет посмотреть на скорченное лицо магната в отвращении и ужасе, заставить его страдать и…       — Как ты относишься к комнатам страха?       Инк Варикас нервно сглотнул, криво улыбаясь и нервно хихикая, пока он наблюдал, как уста Эррора растягиваются в хищном оскале, а глаза приобретают нездоровый блеск. Стоило ли ему заранее заказать себе гроб и заверить у нотариуса завещание?

***

      — Я серьёзно! Она выскочила слишком резко и неожиданно! — пытался оправдаться Инк, активно жестикулируя настолько, насколько это было возможно за рулем автомобиля, под хрюкающий хохот Эррора. — Любой бы испугался от резкого движения! А я — личность тонкой душевной организации! Мне запрещено посещение всего страшного… — под конец уже откровенно бубнил мужчина, надувая щёки и хмурясь. Его определенно ни во что не ставили.       А Грисиел лишь заливался большим ржачем, силясь уже согнуться в три погибели от покалываний в животе. К сожалению, ремень безопасности пресекал данную возможность.       План мести зародился в голове Эррора сразу после горок — гнусный, донельзя паскудный, отвратительный, ужасающий (для Инка конечно) — оттого и прекрасный! И тянуть с ним мулат явно не планировал, чувствуя как клокочущее злорадство разводило в его груди костры инквизиции. О, дайте студенту библию и он заставит верить всех в правильности происходящего. Но не об этом сейчас.       Решительный, полный энтузиазма Грисиел уволок Варикаса под его же собственные протесты в сторону хоррор-аттракционов. Которые были тут же пресечены фразой из разряда: «Если его кинут — Эррор не постесняется разукрасить его рожу и уйти счастливым домой». Это если цитировать без матерных конструкций, которыми тот сопровождал свой «убедительный» аргумент. Мужчине пришлось согласиться.       Костры инквизиции пополнялись поленьями, разгораясь всё ярче от каждого вскрика и ужаса на роже павлина. Мулат был настолько счастлив видеть подпрыгивающего от каждого скрипа Инка, что было преступлением сдерживать злорадные смешки (От которых кстати последний также же был в ужасе, умоляя студента прекратить так делать). Эррору явно не хватало попкорна или сахарной ваты — он искренне сожалел об этом, наблюдая за бледнеющей кожей мужчины. Гвоздём программы стал эпизод, когда из-за угла выскочила актриса, загримированная не то под призрака, не то под зомби, доводя Варикаса до кондиции. Студент явно был удивлен тем звукам, которые умел издавать мужчина: на грани женского крика и ультразвука. Он бы никогда не поверил в то, что люди такие звуки в принципе могут издавать.       До конца аттракциона Инк не отцеплялся от одежды Эррора, явно доведенный до предела и уже лишь изредка вздрагивая от резких звуков. Грисиел ловил себя на мысли, не испустил ли тот дух от страха, с искренним сожалением отмечая, что, увы, нет. Вон, дышит и глазками бегает.       Эстафета мести друг другу набирала обороты. Уже возжелал отомстить Инк, утягивая не отошедшего от лицезрения чужого ужаса Эррора на очередной экстремальный аттракцион. И так они таскали друг друга желая добить игрой «Кто раньше отбросит коньки и испустит дух». В итоге выдохлись оба.       — Ага, — фыркал студент, искоса глядя на водителя — «личность тонкой душевной организации», не ты ли верещал от счастья когда потащил на тот «молоток», где нас колошматило добрые минут 10, вращая на все 360 градусов?       — Это другое! — протестующе пискнул Варикас, вскидывая одну руку от руля и пытаясь будто ей что-то нарисовать в воздухе. — Страх, полученный ужасами и страшилками, выматывает, не давая нужного ощущения адреналина, пока резкие подъемы на безопасных установках дают нужный всплеск адреналина и…       — Ты просто боишься нереальных монстров. — не дал договорить Эррор, будто оглашая больному диагноз и скатываясь по сиденью вниз с очередным хрюканьем.       — Неправда! — обиженно протестовал взрослый, оскорбляясь тем, что его ни во что не ставят. Но Грисиела чувства павлина волновали в последнюю очередь, его чувство справедливости радостно хлопало в ладоши. И плевать, что сам он был выжат как лимон колесницами дьявола.       Машина замедлила своё движение, паркуясь недалеко от автобусной остановки. Эррор, переводя дыхание выползает из машины, а Инк следует его примеру. Но он не торопился обходить машину — лишь взирая на студента из-за неё.       — Тебя точно не нужно подбросить до дома? Как никак позднее время, — вопрошает Варикас с неким беспокойством в голосе, взирая на ночное небо. Звёзд не было видно совершенно за огнями шумного города, что немного удручало.       — Ага, — хмыкнул бесстрастно Грисиел, хлопая дверью автомобиля и вдыхая прохладный ночной воздух — начинало холодать, — мне недалеко.       — Как тебе сегодняшняя прогулка? — не в бровь, а в глаз закидывает Эррора вопросами Инк, не зная куда деть свои руки от напряжения и перебирая пальцами по корпусу автомобиля. — Всё было не так уж и ужасно, да?       Мулат на мгновение задумался, прислушиваясь к самому себе. Он пытался разглядеть что-то за пряным спокойствием и эйфорией, но к собственному удивлению не обнаруживая ничего, что могло бы вызывать отвращение или злость. На душе было спокойно, остатки адреналина оставались лишь искрами усталости в конечностях, грозясь на следующий день после такого времяпровождения заболеть. Но ничего другого не было.       — Да, пожалуй, — протягивает задумчиво Грисиел, удивляясь собственному умиротворению. Даже павлин не казался столь противным и мерзким, расплываясь в этой своей слащавой улыбке и готовый запрыгать на месте от счастья. Эррор совершенно переставал следить за собственными словами, выпаливая первое, что приходило ему на ум. — Слушай…может тебе нужна какая-то компенсация? Нахрена ты носишься за мной уже несколько месяцев подряд? Я ведь пытался взломать и вероятно угнать твой автомобиль…       — А какую компенсацию ты хочешь мне предложить? — игриво тянет Инк, растягивая уста в ухмылке, но тут же тушуясь под недовольным взглядом студента. — С чего ты взял, что мне вообще нужно что-то от тебя?       — Ну как же, — Эррор хмурится, ощущая как на место всепоглощающему спокойствию приходит негодование. Что с этим мужчиной не так? — я колупался в твоём автомобиле, пытался его угнать или сломать замок как минимум. Врезал тебе, оскорбил. Тебе же ничего не стоит просто взять видео с регистратора и передать с заявлением в полицию. Нахера ты всем этим маешься?       Грисиел вглядывался в задумчивое выражение, пытаясь выискать в нём ответы на свои вопросы. Инк Варикас был странным до чёртиков — павлин-извращенец, без чувства стиля, мудачьим характером (хотя сам Эррор мог с ним потягаться в мудачестве), с кучей причуд и отвратительным чувством юмора. И он не понимал, с какой стати он продолжал гоняться за ним, ища сложные пути, вместо одного простого и эффективного. Это не поддавалось логике мулата, какие бы оправдания тот не находил.       — Не знаю, — лишь легкомысленно бросает мужчина, расплываясь в одной из тех самых улыбок, от которых казалось его рожа треснет. — ты показался мне достаточно интересным в нашу первую встречу: такой загадочный, зашуганный, подозрительный, неуверенный, грубый, решительный… — кажется ни один из этих эпитетов не был связан друг с другом хоть какой-то логикой, являясь миру лишь набором слов.       — …Ты меня тогда облапал, — угрюмо процедил Эррор, щуря глаза и начиная уже сжимать челюсти от напряжения. Инк его снова начинал раздражать, оттягивая момент с нормальным объяснением, а детали первой встречи лишь будили не самые приятные воспоминания в его голове.       — Попытка пресечь противозаконные действия, — не факт — утверждение, которое Варикас выдал как цитату из уголовного кодекса, поднимая палец вверх и ощущая кожей испепеляющий взгляд студента. — И вообще, у меня даже видеорегистратора в машине нет, как бы я заявление подал?       И тут Эррор выпал. Шестерни в голове начали своё активное движение, пытаясь переварить сказанное. Тараканы мыслей зашелестели своими лапками, дергая усиками и подталкивая шестерни двигаться быстрее. Каждое слово отдавалось эхом в ушах, пока Грисиел казалось вживую ощущал как пространство погружается в вакуум. Секундочку…       — Всмысле… Как блять нет?       — Я его сломал года три назад, — беспечно, словно так и должно быть, выдает Инк, совершенно игнорируя закипающего студента. — Не посчитал необходимостью покупать новый… Ой, что-то мы с тобой заговорились. Наверное я поеду, а то у меня ещё была запланирована встреча… Хорошо тебе добраться, Эрри! ~       Инк всё щебетал и щебетал какую-то ересь, скрываясь за дверью автомобиля. Но к тому времени, когда дверь хлопнула, а фары замигали в преддверии движения, «Эрри» чуть ли не захлебнулся собственной яростью.       — Инк Варикас! — вой, нет, яростное рычание, что эхом пронеслось по району, — Ты — мудак! Павлин пидорский, презерватив в очках, радужный…       Ещё очень долго люди восхищались и ужасались знаниями Эррора в матерных конструкциях и о том, какой же Инк Варикас ублюдок с большой буквы. Настолько обманутым и оскорбленным Грисиел никогда в жизни себя не ощущал. Он ошибся сегодня, подумав на мгновенье, что мужчина не так плох, каким показался в начале. Оооо, студент очень сильно ошибался на его счёт. Инк Варикас — отвратителен во всём своём естестве. Как же он бесил Эррора… Его запасы оскорблений никогда не иссякнут, пока по этой земле ходит магнат. Проклинаемый же по уши счастливый катил по городу, думая, какой же мулат милашка.

***

Оба определенно были далеки от идеала «нормальности». Неуравновешенный Эррор Грисиел и неэмпатичный Инк Варикас. Они оба стоили друг друга.

Разве это не мило — то как они рано или поздно закопают друг друга в пылу своих эмоций? В земле или любви, пожалуй, такие мелочи.