Вылижи мои форсы

Перед глазами словно дымка пыли и тумана… А среди окружающей меня серой реальности — она. Её образ сейчас гораздо яснее, чем что-либо ещё. Что будет потом — меня не волнует. Теперь фокусирую взгляд на ней. Она — вся вселенная. Вся вселенная — она. В голове такой же душный туман, как вокруг. Изредка цветными пятнами проскакивают в сознании ассоциации — слово, хлопок, унижение. И ещё мысль крутится, искрутилась вся от упорства, — «Госпожа! Госпожа! Госпожа!» И я даже чуточку скулю. Совсем немного. Только чтобы обозначить свою принадлежность ей. А она… молчит. Молчит, и я, право, так хочу услышать от неё хоть что-то. — Твоя… — шепчу и чувствую: губы совсем сухие. Она тянет за поводок сильнее и смотрит мне в глаза. Я отвожу взгляд. — Моя верная… умная… преданная собачка, — ощущаю лёгкий шлепок, — хотя лучше так: моя сучка. Всё плывет. Комната постепенно теряет свои последние чёткие очертания. Шлепок за шлепком, слово за словом. — Шлюшка, будешь с Артуром общаться? — Нет… Сильный шлепок. Я вздрагиваю всем телом от неожиданности и резкой боли, застигшей меня врасплох. — Ты ничего не забыла в своём обращении? — О-о… Извините, моя Госпожа! Нет, моя Госпожа! — Что «нет»? — шлепок и легкое поглаживание. Наверняка многострадальная задница уже давно вся покраснела. — Нет, моя Госпожа, я не буду больше общаться с Артуром! — Ты будешь общаться с кем-то, кроме меня? — Нет, моя Госпожа! Шлепок. — Умница. Открой уже глазки. Понимаю в ошеломлении, что в один момент вдруг закрыла глаза. Медленно выполняю приказ Госпожи. — Удивлена? Передо мной огромное зеркало в массивной раме. А в зеркале — я. На четвереньках. С густым пунцовым румянцем по лицу, вся дрожащая, совсем жалкая. И в футболке. Голая, но в футболке. Там на спине ещё рисунок крыльев. — Да, моя Госпожа! — А теперь ты можешь заняться полезным делом: вылизать мои форсы. Я опускаю взгляд ниже. Не такие и грязные… Колеблюсь и тут же ругаю себя за свои ничтожные кратковременные колебания. К чему сомнения? Она — моё божество. А какая разница, что за последствия будут завтра, если сейчас я искренне кайфую от происходящего… Касаюсь языком форсов. Отчётливо чувствую горьковатый вкус кожи и понимаю, что эта отчётливость и обостренность чувств точно — клянусь! — поразила бы меня в любой другой ситуации. Возможно, она сейчас удовлетворяет себя, а возможно, просто наблюдает за мной. Меня не пугает неизвестность. Меня пугает только безучастность. Понятия не имею, как быстро летит время. Вот я вылизываю её обувь уже пару секунд — минут? часов? — и так хочу делать это бесконечно лишь потому, что это приказала мне она. Через пару дней я задамся вопросом, делала бы я всё это с таким удовольствием, если бы на её месте была другая. И снова не найду на него ответа. — Достаточно. Осмеливаюсь посмотреть в её глаза. А она… она смеётся. Заливисто, четко. Когда она смеётся, у неё всегда видны белые ровные зубы. Моя королева, богиня. Разве есть кто-то лучше неё? А знаете, не буду я вообще задавать себе вопросы. И всё — когда-нибудь потом. Не думать, не думать, не думать. Служить! — Ты такая забавная… Посмотри на себя. В зеркале отражаются два лица. Одно — моё: взволнованное. А вот второе — её: такое… недостижимое. Она тянет за поводок. Утыкаюсь ей в коленку. Тепло. И совсем не хочется отстраняться. Кажется, будто в мире не осталось никого и ничего, кроме нас. — Я могу служить вам и дальше, моя Госпожа? — Ты будешь служить мне, пока я не найду тебе замену. Сломанная игрушка. Я прекрасно знаю, что она говорит это только потому, что в обычной жизни я поступала с людьми примерно так же. Пользовалась ими… и выбрасывала как ненужный мусор. Всё в прошлом. А сейчас — боль. Но боль, которую причиняет мне она. Она никогда не ошибается с методами. И я ни о чем не жалею. А если кто-нибудь всё же спросит… «Так, всего лишь шутка!»