Свято хранить тайны

Хотите честно о боли? Честнее о ней молчать. Захлебнуться потоком несказанных сожалений. И ведь так было, есть, и будет. Всю нашу жизнь. Кому то повезло меньше и к десяти годам он говорит, что обожает луковый суп и в школе его не обижают. Кому то больше и осознание того, насколько далек этот мир от милосердия и радуги приходит лишь с возрастом. И это реальность, в которой Морган предстоит жить и взрослеть. Вот, о чем на самом деле думал Тони перед путешествием. Человек он был не глупый и знал — это путь в один конец, а его демоны так и рвутся наружу. Перед глазами вспыхивают картинки самых разных моментов его жизни. От ярких, динамичных вспышек до медленных, плывущих событий, будто смерть уже здесь, следует за ним по пятам, пытаясь подготовить его к неизбежному. Здесь он обнимается с Пеппер, смотря на самодельный салют. Одно из самых сильных, практически оглушающих облегчений в его жизни. Здесь небольшая перепалка с колдуном, которая была так грубо прервана трухлявым и его крупным дружком. Раздражение вперемешку с негодованием, ведь тогда… Черт. Мысли его, давно вырвавшиеся из-под контроля тут же накинулись на давным давно упрятанное в удаленные уголки разума дело. Дело о нем. Тони, поглощенный собственными мыслями сидит в кресле откинувшись на спинку и натянув кепку на лицо. Пара прядей, выглядывающих из-под кепки небрежно лежат на расслабленном лбу, а руки засунуты под свитер, такой непривычный для Тони, но все это скрыто во мраке, все это останется здесь. Одинокая лампочка освещает небольшую часть тела приглушенным теплым светом. Он не задумывается над тем, сколько сейчас времени, нет, это неважно. Существует лишь он и самый кровожадный до Тони демон. Захлебнуться потоком несказанных сожалений вновь пронеслось в голове. До этого сидящий абсолютно неподвижно, Тони почувствовал, как его рука слегка дрогнула, машинально потянувшись к сердцу, желая защититься. Ведь оно болело. Нестерпимо, безумно, так, что хотелось лезть на стену, биться головой, лишь бы заглушить эту боль, но Тони продолжал сидеть неподвижно, словно уставшая душа не находила больше сил на страдание. Так и было. Раньше он никогда не позволял себе этого. Проявление слабости во всех ее смыслах казалось так недопустимо для него, с самого начала, с самого детства.  — Тони? — все еще сидев неподвижно Тони не стал поднимать кепку. Это лишь глюк. Фантазия, решившая сыграть злую шутку с его, давным давно отравленным разумом.  — Тони, ты спишь? — голос доносившийся со стороны двери все продолжал звучать, эхом отдаваясь в голове. Может он и спит, а это кошмар. Тихие шаги, почти беззвучные приближаются к креслу и Тони наверняка знал, кто решил явиться ему во снах. Подойдя совсем близко Тони почти чувствовал тепло исходящее от тела рядом, или хотел чувствовать. С шумным выдохом, нарушившим тишину, человек присел на корточки совсем рядом. Обеспокоенный взгляд буравил кепку, единственную оставшуюся преграду разделяющую его с самых страшным кошмаром. Взгляд. Наверное, следовало бы что то ответить, подать знак, что все нормально, отшутиться, что так в его стиле, но... Сегодня не тот день. Сегодня Тони решил дать карт-бланш. Еще несколько секунд молчания и рука осторожно потянулась к кепке. Его глаза были закрыты. Не было цели притвориться спящим или наоборот, показать, что не спит, нет. Тони просто устал. Устал молчать, устал говорить, устал притворяться и не доверять. Устал быть уставшим. И человек, так волнующе смотрящий на него, был неотъемлемой частью этой усталости. С тихим шуршанием кепка оказалась на полу, а человек все продолжал сидеть. Продолжал смотреть на закрытые веки Тони, знал, что тот не спит. Захлебнуться потоком несказанных сожалений чересчур подходит под эту картину. Будто ныряешь в пучину бушующего моря, чьих демоном ты добровольно выпустил.  — Тони. — едва слышно он зовет его. И этот зов отдается в ушах, эхом пробирается внутрь, до дрожи, но Тони не двигается. Все так же ровно дышит и разрывается на части внутри. Человек что то бормочет или Тони так кажется, но в следующее мгновение понимает, что больше не сидит в кресле. Парит в невесомости и лишь отдаленно чувствует, что кто то поддерживает его. Кажется он сходит с ума. Не как в фильмах психопаты разрисовывают себе лицо или безумно хохочут, нет. Это было по-настоящему, Тони погряз в собственных мечтаниях, окончательно и бесповоротно, но думал он об этом лишь отдаленно, будто наблюдая со стороны. Бережно уложив его на кровать человек все не уходил, но Тони и не ждал этого, он совсем ничего не ждал. Нет причин для беспокойства если завтра его не станет. Какая разница, если человек смотрящий на него сверху вниз, казавшийся сном, с ним здесь и сейчас. К черту  — Стив. — тихий, хриплый голос от долгого молчания разрезал тишину. Измученное сердце гулко застучало, казалось будто вся комната переполнена этим стуком. Тони не видел его лица, это была не надежда. Отчаянная мольба о помощи, попытка облегчить собственные мучения. Человек едва слышимо выдохнул, почувствовав бешеный ритм сердца, будто у них оно было одно на двоих Несколько секунд и последнее, что Тони слышал, как Стив опускался рядом с ним на кровать. И он был благодарен за это. На следующее утро все было так, как прежде. Прежний Тони и его легкомысленные шуточки, ухмылки и прозвища о которых никто не укроется. Но Стив будет помнить и хранить каждое мгновение тайны той ночи.