Часть 1
9 августа 2021 г., 17:38
Катя никогда не плачет. Она не позволяет слабости себе, но если ей дорог человек, она готова выслушивать его нытьё часами. Катя никогда никому не верит. В этом мире слишком много лжи, люди постоянно меняются и не всегда можно понять, чего именно бояться.
«Катя видит людей насквозь. Каждый уголок души. Сверлит взглядом хитрых зелёных глаз. И худо будет тому, кто осмелится пойти против правил её игры».
Именно это понял Антон, когда их посадили вместе. Пока парень ошеломлённо пересаживался на вторую парту третьего ряда, не менее ошеломлённая Катя передвигала учебники, чтобы освободить половину парты. Она не смела спорить с матерью. Да, Лилия Павловна любила её и частенько отмазывала, но была всё же строгой в воспитании дочери. Сплочённость коллектива важна для неё, и мама очень огорчится, если Катя посмеет завести с ней диалог на эту тему. Поэтому девушка лишь с отвращением глянула на нового соседа и принялась читать учебник. Антон же с теорией покончил и уже пытался решить задачу, что у него достаточно хорошо получалось. Пересадив ещё несколько человек и удовлетворённо оглядев класс, Лилия Павловна извинилась перед учителем математики и вышла из кабинета.
Катерина смотрела на то, как одноклассников вызывали к доске решать задачи. Некоторые хитрили. Например, они могли взять тетрадку соседа или заранее решали задачи дома. А у кого-то и вовсе под партой была книга с решением задач! Каждый выживал как мог, а учитель лишь закрывал на это глаза.
— Я сегодня спрошу всех, не расслабляйтесь! Заданий много, а мы отстаём, поэтому вызываю по списку.
Антон попытался высчитать, на какой задаче учитель спросит его, и у него это получилось.
А вот Катя всё никак не могла собраться с мыслями, думая о том, какие сплетни теперь ждут их с Антоном. Она любит оскорблять, но если оскорбляют её… Нет, к этому она явно не готова.
Смирнову очень волновало отношение класса к ней, когда она только пришла в школу. Маленькая девочка уже тогда подозревала, что её ждёт куча издевательств, ведь мама работает в школе учителем не первый год. Сначала она пыталась подружиться с одноклассниками, но вскоре поняла, что это бесполезно. Действовало здесь лишь одно правило: либо они её, либо она их. И она выбирает второе. Ни в коем случае не даст себя в обиду, даже если ради этого придётся унизить Антона. Кто он вообще ей? Никто. Наверное… Хочет терпеть унижения со стороны людей, пусть терпит их один.
— Смирнова, новый сосед понравился? Глаз с него не сводишь. Он свою задачу решил, а ты нет. Бегом к доске!
Класс разразился жестоким хохотом, а Антон лишь покачал головой и тихо произнёс:
— Учитель ничем не лучше детей…
Смирнова совершенно не ожидала такого поворота событий. Было ли сейчас ей до задач? Катя обречённо стояла у доски, пытаясь понять хоть что-то, но мысли путались, словно нитки и превращались в один огромный клубок. Впервые в жизни она не могла ничего решить. Сделала кучу ошибок в элементарных вещах.
— Антон, иди помоги соседке, она без тебя не справляется.
Новая волна смеха прокатилась по классу, но учитель это пресёк. Петров поднялся с места и встав рядом с Катей, взял у неё мел из рук. Но решать за неё не стал, лишь шёпотом указал на ошибки, чтобы она смогла нагрести хоть скудную четвёрку. А девушку словно окатили холодной водой. У неё подкашивались ноги, а кровь отхлынула с лица, и оно сделалось бледно-серым. Она подняла взгляд на Антона. Его глаза горели сталью, непослушные волосы едва шевелились от холодного ветра, что исходил от распахнутых окон. Он был спокоен. Его не пугали насмешливые взгляды и ухмылки на лицах одноклассников, не пугал строгий тон учителя, не пугал вечереющий вид за окном. Там, отовсюду лезла тьма из потаённых уголков, и заползала в души людей, очерняя их. Там, за окном, виднелись стены серых домов и первые огни тусклых фонарей.
— Садитесь. Петров, тебе пять, Катя, четыре с огромным минусом.
Катерина с облегчением вдохнула воздух, она чудом избежала нового наказания от матери. Но всё ещё была сильно обеспокоена тем, что теперь ждёт её дальше.
«На следующей перемене я просто его как-нибудь задену, и все забудут о насмешках», — решила для себя Екатерина, и это слегка успокоило её. Она украдкой взглянула на соседа по парте.
Антон продолжил решать задачи и внешне остался совершенно спокоен, но внутри бушевали противоречивые чувства. Он и так со Смирновой уже влип в одну историю года два назад, и ничем хорошим это не закончилось, так почему же он спас её от этой двойки? Ну и пусть бы получила пару, ему-то что? Хотя в глубине души парень понимал, что спас её не только от плохой оценки, а ещё и от Лилии Павловны. Она должна быть благодарна ему, но он на это и не рассчитывал. Шестое чувство подсказывало ему, что это будет самая долгая перемена в его жизни. И вряд ли самая лучшая. Честно говоря, он надеялся, что она хотя бы не станет самой худшей.
Прозвенел звонок. Катя ждала его с нетерпением, а вот Антон вздрогнул, как только услышал. И это не осталось незамеченным.
— Что, Петров, настолько тебя твоя жизнь потрепала, что ты уже от резких звуков дёргаешься? Бедняжка.
Её глаза отливали медью и холодом, а в глубине таился блеклый изумруд. Пшеничные волосы, заплетёные в тугую косу, растрепались, уголок губ пополз вверх, оголяя острые зубы. Такими можно было бы перегрызть шею обидчику, выпить кровь… Надменная стойка. Она глядела на мир свысока, словно ястреб, выискивая пищу. И нашла.
Послышались смешки, а за ними едва различимый голос, охрипший и прокуренный:
— Опять ты, Смирнова, пургу гонишь,— Ромка Пятифанов покрутил пальцем у виска и показал на Катю. Бяша усмехнулся.
— Как всегда, на. Тох, не обращай внимания.
— Я и не обращаю, — спокойно ответил парень. Дружба с хулиганами кое-чему научила. Ты не жертва. Ты хищник.
— Ой, правда? — Катя растянула слова в привычной манере. — Как же, как же…
— Катя, что тебе нужно? Говори по делу, не веди себя как дурочка. Для этого не школы созданы, а больницы, коль ты заблудилась, я могу тебя отвести в пункт назначения.
Екатерина оглянулась. Все были слишком увлечены школьной жизнью, чтобы обратить внимание на их перепалку, но стоило отступить на время и подождать, когда всё уляжется. Лишь несколько любопытных зевак изредка бросали на них косые взгляды и хихикали. Вскоре это надоело и Пятифану с дружком, они отлучились на перекур.
«Ладно, Антон, ты выиграл эту битву, но не эту войну», — думалось Кате.
Сдаться и угомониться она не желала, ведь он будто притягивал к себе. Ей всегда с ним хотелось поговорить,
а уж эта ситуация точно на неё повлияла. Обычно Кате было плевать даже на обзывательства и насмешки, но сейчас внутри всё сжалось от горести.
Антон спокойно сидел за партой, когда почувствовал на себе пристальный взгляд. Он узнал его. Горящий ненавистью, раскалял так, словно обладательница была ходячей молнией, закрадывался в самую суть, без прикосновений вскрывая, выворачивая наружу.
Медленным шагом она направилась к нему, и он почувствовал чужое дыхание.
— Знаешь, Петров, ты не промах. Вот только зубки у тебя молочные.
— Их хватит, поверь.
— Да ну? — Катя стервозно улыбнулась, облокотившись на парту, перевернула страницу книги, тем самым сбив Антона с нужной строки.
— Смотри, Екатерина, как бы кто не использовал против тебя твоё же оружие.
Он не сводил с неё взгляда, смотрел прямо в глаза, не пугался бушующего тёмного омута, не смущался под изумрудными огоньками, что сверлили душу любого.
Девушка на миг утонула в океане, что плескался в глазах врага. Казалось, воды слились, и всепоглощающая воронка в зелёных глазах успокоилась под давлением голубого прилива.
Звонок никогда не был настолько противен обоим, но они были вынуждены как солдаты выстроиться у своих парт.
Лилия Павловна зашла в кабинет и строго оглядела класс.
— Здравствуйте, садитесь. Начнём урок. Для внеклассного чтения я задавала вам книгу Лидии Чарской «Записки маленькой гимназистки». Кто-то прочитал?
Вверх как обычно взметнулась тонкая рука Екатерины, за ней бледная рука Антона, руки ещё пятерых человек.
— Да… Я так понимаю, вас совсем ничего не интересует? Эта книга была обязательна к прочтению. Я буду вызывать по порядку с первого ряда, кто читал, выходят и рассказывают. Внимательно слушайте, на чём остановился предыдущий. А у тех, кто не прочитал, есть шанс исправиться, мы проходим эту тему три урока. Иначе двойки я выставлю.
***
Антон любил уроки литературы, они обычно пролетали быстро. Да и читать любил, книги были ему неизменными друзьями. А вот Смирнова литературу не любила. На этих уроках она должна была всё делать идеально. Лилия Павловна прощала ей и так слишком многое. Например, матери не нравилось то, что дочь ужасная сплетница. А как же иначе? Ведь она, Лилия Павловна, учитель литературы и русского, должна привить детям любовь к моральным ценностям, произведениям классиков, критике. А как тут привить, если за спиной шепчутся, что она собственную дочь ужасно воспитала? Антон рассказывал у доски, а Катя снова слишком задумалась. Петров это заметил. «Ты о чём весь день думаешь, Катька? Опять мне тебя вытаскивать из беды, а мне только этого не хватало!» — Так, достаточно. Молодец. Просто умница. Катя, к доске. Смирнова вздрогнула и медленно поднялась. Ватными ногами прошла мимо Антона и почувствовала рывок. — Мокрица. Катя тут же царапнула его ногтями по руке за обзывательство, но Антон лишь покачал головой. — Не ты. «Он что, чокнутый?» Но тут до Кати дошло. Это была подсказка, а не оскорбление. Теперь она знала, с чего начать. Рассказала конечно же на отлично. Лилия Павловна ласково улыбнулась ей, и девушка слегка успокоилась. Усевшись на своё место, глянула на Антона. — Извини. Петров вздрогнул и медленно повернул голову к ней. — Чего?.. — Извини за… Ну… Вот за это, — Катя указала на небольшую царапину. — А… Ничего. — Спасибо за помощь. — Не стоит. Нам лучше перестать шептаться, иначе у тебя будут проблемы. Третий раз вытаскивать тебя не стану. Катя хмыкнула. «Строит из себя невесть что этот очкарик». Но очки-то ему шли. Он впринципе был очень красивым. Только вот Катя скорее бы начала курить, чем призналась в этом самой себе. За окном молниеносно темнело. Небо окрасилось сначала в грязно-синий, а затем засветилось едва заметным ультрамарином. Ветер безжалостно срывал пожелтевшие листья с деревьев и уносил их далеко, оставляя деревья без одежды. Голые ветви тянулись к школьному окну. Катя проклинала вторую смену. Сегодня она дежурная, и мать уйдёт раньше. Придётся идти одной в полной темноте. А вот и звонок. Скоро школа опустеет. Кто-то сбежит, так и не убрав класс, кто-то сделает это спустя рукава, а кто-то и вовсе забудет о том, что дежурит, не только не уберёт, а ещё и намусорит. Опустеют классы, ученики разбегутся по домам, где их встретят родители. Крепко обнимут и приласкают. А кто-то возможно пойдёт гулять с друзьями и возлюбленными. Редко такое бывает у Кати. Но ей ведь тоже хочется. Очень хочется, чтобы её поцеловали или хотя бы обняли. А уж об отношениях и речи быть не может, ну кто полюбит такую суку? Катя и сама знала, что её ненавидит половина класса, но что поделать… Мысли юной особы сейчас сводились лишь к одному: Антон несколько раз спас её. Это очень странно, но почему-то Катя чувствовала счастье. Какое-то детское и без причины… Но причина как раз была. Влюбилась. До мозга костей влюбилась в него. Давно, не сегодня. С самого начала? Как увидела его смущённого у доски? Девушка не могла найти объяснение внезапно забурлившему котлу эмоций. «Он ведь и раньше нравился мне, но почему так значимо для меня это стало именно сейчас?» Катя собрала вещи с парты и подняла взгляд. В классе оставалось всё меньше людей. Всех дежурных как ветром сдуло. Снова убираться одной, таскать тяжёлые вёдра, начищать до блеска школьную доску. Ей всё это надоело, ужасно надоело. Почему именно она отвечает за целый класс? Кабинет опустел. Остались лишь Катя, Лилия Павловна и Антон. «Тебе-то здесь что нужно?! Вот же…» — Антон, ты не мог бы Кате помочь? Все дежурные снова удрали, будь они неладны. Я же список повесила специально… — Лилия Павловна, я могу и сама, — как назло она не удержала коробку с мелками, и те рассыпались по полу. Судьба издевалась над ней. Мать тяжело вздохнула и покачала головой. — Ты сегодня целый день вялая, дочь. Не заболела?.. — Нет. — Я могу помочь, мне не трудно. Антон собрал обломки мела и сложил в коробку. На линолеуме остались белые следы. Катя устало прикрыла глаза. Голова шла кругом. Она полностью выдохлась, но этого не признавала. Девушка чувствовала, что до взрыва остаётся немного, но пыталась держаться. Лилия Павловна оделась и подозвала Антона. — Пригляди за ней, пожалуйста. Парень молча кивнул, а Катя возмущённо прошептала: — Я не маленькая, чтобы за мной следить! Но учительница пропустила это мимо ушей. Она протянула Антону ключ, потрепала девушку по светлым волосам и удалилась. «Лилия Павловна так заботится о Кате… " — промелькнуло в голове у Петрова. — Антон, ты дежуришь не сегодня, я сама… — Кать. Ты прекрасно понимаешь, что я не оставлю тебя одну тут в таком состоянии. — В каком?! Всё со мной нормально. — Смирнова, ты думаешь, я хочу с тобой возиться? Да ты мне нахрен не сдалась. Я вообще не понимаю, зачем постоянно выручаю тебя, — спокойным, но до невозможности холодным тоном произнёс Антон, желая хоть на время её усмирить. Катя взглянула на него с обидой и отвернулась. — Так уходи… — Нет. Я обещал помочь. Парень взял в руки вёдра и направился к выходу из класса. Катя вздохнула и принялась стирать с доски. «Почему я ей вообще помогаю? Сама бы справилась, раз такая сильная». Но из головы всё не шёл обиженный взгляд девушки, молящий, робкий… Не свойственный главной стерве школы. Внутри Петрова кипела ненависть. Катя заливалась краской при мыслях об Антоне. «Ну почему ты такой? Почему? Я просто хотела убраться одна, в итоге на меня сорвались. Почему ты меня ненавидишь?» Но ответ она и сама знала. Невозможно изменить отношение человека к себе, просто влюбившись в него. Что теперь делать? Как себя вести? Свои чувства больше отрицать не получится. Катя так мечтала о чём-то романтичном, судьба предоставила шанс. Надо просто попытаться завести с ним разговор? Она надеялась, что Петров его поддержит. Вот только какие темы для общего разговора могут быть у них с Антоном? Никаких. Парень зашёл в класс, когда Катя стирала мельные следы с пола. Не говоря ни слова, он принялся поправлять парты, попутно протирая их. Девушка закончила со своим нехитрым делом и принялась помогать ему. Она недовольно цокнула, увидев на стуле плохую надпись. О ней. Вздохнув попыталась оттереть, пока Антон не увидел, но тот пристроился рядом. — Ты не ототрёшь мылом. Катя взглянула на него и тихо произнесла: — Но и оставить тоже не могу. Она свежая. Надеюсь, что у меня получится… Каждый день приходится оттирать такие надписи. — Стоит быть добрее к людям, не думала об этом, Смирнова? — Не зови меня по фамилии, пожалуйста. — Хорошо. Как скажешь, Катя, — он с издёвкой растянул последний слог. — Ты ведь и сама постоянно зовёшь меня Петровым. Катерина вздохнула и произнесла: — Ты прав, Антон. Но это очень непросто, когда тебя ненавидят только за то, что твоя мать учитель. — Тебя не любят не из-за этого. Ты и сама это прекрасно понимаешь. Катя присела рядом с ним и посмотрела ему в глаза. — Ты с нами не с самого начала, многого не знаешь. Я понимаю, что ужасно поступаю. Но уже не исправлюсь. По крайней мере, в этой школе. Лампы в кабинете потухли, оба вздрогнули от неожиданности. — Наверное подумали, что тут никого нет?.. — прошептала Катя. — Не совсем. Смотри, — Антон указал на окно. Один за другим гасли фонари. Улица погружалась во мрак, в кабинете воцарилась тишина. Был слышен протяжный скрип старых деревьев и вой ветра. Он врывался через приоткрытые окна, что так и не закрыли ученики после проветривания. Холод подкрался незаметно, заполз под рубашки. Катя ощутила дрожь во всём теле. — Ненавижу темноту… — Пойдём отсюда. Заберём куртки и домой. Уже половина шестого, мы и так сильно задержались. — Погоди, дай руку. Антон усмехнулся. — Страшно, Катенька? — Петров, я даже не думала, что ты такой… Злой, — прошипела девушка, цепляясь за локоть одноклассника. Вместе они кое-как добрались до выхода по тёмной школе. Каждый шаг эхом раздавался на лесничной клетке. Катя споткнулась, и они с Антоном влетели в стену. — Тебя совсем ноги не держат?! — Прости, пожалуйста… — Катя сползла вниз и неожиданно для самой себя, расплакалась. Она уже не выносила давления жизни, даже и не помнила, когда в последний раз давала волю слезам. Взрыв. Антон тихонько опустился рядом, он совершенно не ожидал, что доведёт её до слёз. — Ты чего?.. Извини. Я перегнул палку. Ты всё-таки девочка, мне стоило быть более ласковым. Зря так сильно побежал, да и ты уставшая… Кать… Тише, нас услышат… Антон прижал её к себе и поднял на ноги. — Пойдём. Катя пыталась успокоить себя и лишь тихо выдыхала в плечо Петрову. Они дошли до раздевалки, Антон набросил куртку, Катя пальто.***
Поздний октябрь выдался тёплым, но невероятно дождливым. Из-за тёмной дымки виднелся тусклый горизонт. Вечерело теперь рано, небо было тёмным и бледным. — Антон?.. — Да? — Слушай… Катя замялась, а парень остановился. — Ты можешь проводить меня? Мне жутко… Одной. — Могу. Они пошли по мрачной улице. Ветер навязчиво свистел в ушах, пытаясь проникнуть под тёплую одежду, деревья были похожи на лесных чудовищ. Окна домов светились тёплыми оттенками. За их стенами жизнь текла своим чередом. — Катя, ты как себя чувствуешь? «Он переживает…» — радостно пронеслось в голове Катерины. — Нормально вроде. Прости за истерику, просто всё накопилось как-то… И свалилось разом, как карточный домик. Мы на месте. Спасибо тебе, что проводил. — Обращайся. Только больше не выматывай себя так. И всё же… Не надо притворяться стервой. Ты же не такая. — Такая, Антон. Просто ты испытал на себе всю силу моей злости, вот тебе и кажется, что сейчас я веду себя лучше. Катя слегка улыбнулась ему и зашагала к дому. — А пока? — Обойдёшься. «Да, я и правда поспешил с выводами. Всё-таки сука ты бесчувственная, Катька». Но и тут он просчитался. Катя не была бесчувственной. Наоборот, она испытывала к нему в тот момент очень сильную любовь. Антон же чувствовал лишь лёгкую симпатию, и до чувств девушки ему было ещё далеко, потому он и не понял, что ощущает Катя. Да и стервой она не была. Но настолько уже привыкла к своему образу, что сама себе казалась ужасной. И именно поэтому она запрещала себе любить. Считала, что такие ужасные люди не могут испытывать чувств. Но такой не была, хотя думала иначе.***
Ночь полностью охватила посёлок, и люди погружались в сон. Один за другим гасли огни, тьма выползала из своих убежищ. Она кольцом сомкнулась над крышами домов, и свистел ветер в трубах, убаюкивая жуткую тайгу. Из-за туч вышла луна и проложила дорожку из бликов на неровной глади реки. Шумела листва, что ещё держалась на деревьях из последних сил. Антон ложился спать с чувством выполненного долга, а Катя со светлым чувством непомерной любви. «Дурочка ты, Екатерина, ну как можно было так влипнуть, а? Это же бред полный! Но он очень красивый. И вежливый. Я буду вести себя как сегодня. Возможно, мы с ним сблизимся… Так. А со слухами надо что-то делать. Антон конечно классный, но я не позволю втаптывать себя в грязь. Завтра разберусь». Петров же в это время думал: «Всё-таки Катя неплохая. Но ей очень важна репутация. Не знаю я, что из этого выйдет, но и издевательств с её стороны не допущу».***
Утро встретило Катю ярким светом. Солнечные лучи назойливо слепили прикрытые веки. Девушка зажмурилась и сладко потянулась. В дверь постучали. — Милая, вставай. Завтрак готов, иди умойся. — Хорошо, мам. Лилия Павловна улыбнулась и направилась на кухню. А Катерина в ванную. Умываться. А дальше как обычно: белая свободная рубашка, чёрная юбка и туго заплетённая коса. — Как чувствуешь себя, сплетница моя любимая? — Замечательно, — улыбнулась Катя. — Завтрак просто прекрасный, как и ты. — Вы мне льстите, юная леди. — Нисколько. Нет ни грамма лжи в моих словах. Мать и дочь рассмеялись, и Лилия Павловна погладила Катю по голове. В такие моменты девушка чувствовала себя счастливой. Антон же был не сильно рад новому дню. Голова болела, а в глаза словно насыпали песку. Поначалу он не хотел вставать, но строгий голос Карины из-за двери мигом согнал сонливость. — Антон, вставай скорее, соня, завтрак стынет. Кое-как парень встал и отправился умываться и завтракать. Холодная вода привела его в чувство. Надев чёрную кофту поверх неглаженой белой рубашки и школьные штаны, Петров постарался удрать из дома как можно скорее. Поцеловал Олю в щёчку (у неё сегодня был выходной, она не шла в школу), но незамеченным уйти не удалось. Карина словила его на пороге. — Стоять, неряха. Волосы причеши. — Мам. — Не мамкай. — Тётя Карина, я их расчёсывал, — произнёс Антон. Оля рассмеялась. — Выглядишь как какой-то бандюган или вор. — Ну так сигареты дорого стоят, а у меня карманных не хватает. И прежде чем Карина успела понять смысл сказанного сыном, тот шмыгнул за дверь и бросился бежать. В окно мать помахала ему кулаком, в ответ на что он послал ей воздушный поцелуй. Катя подходила к «любимой» школе, когда её окликнули сзади. Девушка оглянулась, и уголок её губ потянулся вверх. — Привет, Кать. — Привет, Тоша. Антон слегка опешил. Так его называли только близкие люди, и собственное имя звучало необычно из уст приятельницы. — Не называй меня так, пожалуйста. Катя кивнула, нервно закусив губу. Шли оба молча, общих тем для разговора не было, да и не нужны были влюблённой девушке слова. Она любовалась светлыми волосами спутника, которые трепал лёгкий ветерок. Небо было лазурно-чистым. В воздухе витал лёгкий морозец и приятно щипал щёки прохожим. Лужи искрились на ярком солнышке, которое слегка грело, но не жгло, как летом. Его глаза горели холодным огнём, но тот не обжигал, как взгляд Катерины. Он лишь манил, заставлял всё больше тонуть в нём, скручивая всё внутри от нежности, что в нём таилась, но была закрыта от неё толстым слоем безразличия. И Кате предстояло эту стену разрушить. Она всегда получала то, что хотела. Сейчас же девушка мечтала овладеть им. Этим милым парнем, что так заел в мыслях. Но он оставался неприступен, всё так же плескался спокойный океан, и горел холодный огонь в голубых глазах. Изумрудные глаза с разводами бензина. Они созданы для того, чтобы прожигать дыры, в них всегда горит яркий костёр с малахитовым отливом. Не излечить ожоги, что оставит этот взгляд, ибо видны они лишь сердцу раненного. Тысячи молний бьются в её глазах, запертые в клетке. Они ожидают своего часа. Ждут, когда хозяйка выпустит их на свободу, чтобы рвать и метать. Вот только… Сейчас они притаились в самой глубине, успокоившись под прозрачно-голубыми волнами, что затронули их границы властно, без спроса вторгшись и слившись, словно всегда были единым целым. Сейчас два изумруда пылают любовью.***
Прозвенел звонок. Катя, которая о чём-то шепталась со своими подругами, направилась к парте. — Здравствуй, Антон. Больше не пугаешься резких звуков? — девочки, что стояли сзади, расхохотались. Его долгий пронзительный взгляд мигом заставил её замолчать, а внутри всё сжалось в комок, заскулило. «Дура… Ну и зачем?..» Антону не нужно было что-то говорить или доказывать, чтобы угомонить её, достаточно было посмотреть. Тогда она сама понимала отношение к ней на данный момент. Катя села за парту и сжала его руку, с мольбой заглянув в глаза. Антон аккуратно высвободился, но на этот раз их глаза не встретились, волнам и неугомонному огню не суждено было поиграться вновь. Катя почувствовала, что начинает переживать. Если бы Петров знал, что она чувствует, он мгновенно бы простил ей эту выходку, но к сожалению, о её чувствах он не ведал. Впервые в жизни Катя ощущала такую сильную любовь. Конечно, она и до этого влюблялась, но отношения были какими-то скоротечными, да и парни попадались какие-то странные. Смирнова не хотела его терять так и не познав, ой как не хотела… Время от урока алгебры тянулось ужасно медленно, девушка вся извелась. Наконец она не выдержала и тихо позвала соседа по парте: — Антон. — Да, Кать? — Ты сердишься? — А с чего мне сердиться? Я этого от тебя и ожидал. Сердце закололо где-то в боку, глаза неприятно защипало. Этого и ожидал? В его голосе не было ненависти, лишь звучало явное разочарование. И это было даже хуже… — Прости меня, пожалуйста. Я не хотела чтобы… Вышло вот так. — Я просто больше не буду с тобой связываться. Катя прикусила губу. В горле отдавало неприятной горечью. — Мы… Снова враги? — Нет. Но ты очень меня расстроила. — тихо признался Антон, и впервые за это время посмотрел на неё. Катя почувствовала прикосновение к своей руке, парень сплёл их пальцы. — Мир? — Мир, Екатерина. Почувствовав на себе грозный взгляд учителя, они разжали руки и уставились в учебники. Солнце спешило скрыться за очертаниями домов. По небу растеклись тысячи красок, будто неряшливый художник случайно мазнул кисточкой по холсту несколько раз. Её глаза горели чем-то новым, прекрасным и искренним, Антон понимал, что влюбляется. Несколько локонов выбились из идеальной косы и упали на лоб. Как же она была красива… *** — Послушайте, пожалуйста! Сегодня суббота, последний рабочий день на этой неделе. И следующая будет последней, а это значит, что настало время исправить то, что вы накуролесили в первой четверти. Вам дано воскресенье, чтобы вы успели подготовиться к следующей неделе. — А в промежутках между алгеброй и литературой можно отдохнуть, пяти минут как раз хватит, — с сарказмом произнёс Пятифан. По кабинету разнеслись смешки, но Лилия Павловна успокоила класс. — Роман, тебе бы в первую очередь стоило подтянуть свои знания. Упоминающийся лишь безразлично хмыкнул, и Полина, которая пыталась подтянуть его по всем предметам, покачала головой. Учительница строго оглядела класс и принялась листать журнал. — Ребята, вчера все дежурные забыли о том, что они дежурные. Я уж не буду говорить, что вы сбежали, удрали. Специально для вас, мои хорошие, составила понятный график. Теперь дежурим по двум партам, то есть четыре человека. В классе нас всего двадцать четыре, а это значит, что график сдвигаться не будет, все дежурят в свой день недели. Начинаем в понедельник с первых двух парт, — Лилия Павловна поправила очки. — И только попробуйте сбежать.***
Школьная жизнь текла размеренным чередом. Ничего интересного не происходило всю последнюю неделю, Катя как обычно пускала сплетни, на что Петров лишь качал головой. — Тебя не исправить. — А зачем? Разве я не нравлюсь тебе такой? Катя улыбнулась и ненавязчиво прикоснулась к его плечу. — Нравишься конечно, — улыбнулся приятель. — Ну и зачем тогда все эти разговоры? — Просто волнуюсь. Все кидают на тебя ненавидящие взгляды, смотри, Катя, аккуратней. С дежурства всё равно сбегали, за что Лилия Павловна, которую в народе звали просто Лилей, сильно отчитывала своих учеников. Но как ни старалась, её всё равно не слушали. Правда, прогресс был, некоторые всё же имели совесть, а потому, Кате больше не приходилось каждый раз оставаться в школе после уроков. По школе носились ученики. Сегодня последний день. Наконец-то! Многие полностью забили на учёбу, а некоторые хотели исправить что-то, успеть в последний вагон. Суматоха и неразбериха творилась в школе весь день, все куда-то спешили, бежали. Катя ликовала от мысли, что они с Антоном сегодня дежурят, она была уверена, что Ромка и Бяша сбегут. Так и получилось. Прозвенел звонок с последнего урока. Все бегом похватали портфели, и пока классная руководительница не оставила их на очередной классный час по поводу их поведения, быстро смотались. Когда Катя уже мыла доску, а Антон двигал парты, что вечно находились в хаосе после учеников, Лилия Павловна заглянула в класс. — Опять вы вдвоём? А эти удрали? Смирнова и Петров кивнули. — Ну я им задам после каникул… — А смысл, Лилия Павловна? Они всё равно не послушают, — мрачно отозвался Антон. — Ты прав, — вздохнула учительница. — Учеников, что слушаются меня, единицы. — Да нет, вас слушаются, просто не все, — тихо произнесла Катя, желая поддержать мать. Женщина улыбнулась. — Вы тут совершенно не виноваты, вы очень хороший педагог, просто эти двое вообще никогда никого не слушают. Я предупреждал Ромку, что ему светит двояк в четверти, а ему хоть бы хны. — Спасибо вам ребят. Кстати, Антон, ты в этой четверти молодец, у тебя нет ни одной тройки. Исправил даже физкультуру. — Ага. Спасибо тренировкам отца. — Кать, ты тоже умница. — Иначе и быть не может, — усмехнулась девушка. Скоро Лилия Павловна направилась домой, а Антон с Катей продолжили убираться. Всего половина пятого, а неяркое солнце спешило скрыться за домами. Снова зажглись фонари, а листья, подхваченные ветром, кружили в осеннем танце. Катя заперла класс, услышав шаги в коридоре и прислушалась. Антон закончил с протиранием подоконников и пристроился около стены. В классе было темно, лишь мягкий свет фонарей освещал старую стену. Катерина подошла к нему. — Ты чего? — Я? Ничего. Девушка улыбнулась. — Скажи, Антон, мы друзья? — Да. А что? — Закрой глаза и доверься мне. — Это ещё зачем? — с недоверием спросил парень. — Мы друзья? Её изумруды пылали в полумраке, взгляд застегнул в прочные оковы, что снять было невозможно. Антон вздохнул и покорно закрыл глаза. Несколько секунд Смирнова стояла рядом в нерешительности, но затем оставила лёгкий поцелуй на его губах. Хотела отстраниться, но её тут же крепко поймали, не дав удрать. Тёплые руки аккуратно обвили талию, и она почувствовала дыхание над ухом. — Куда собралась? Катя напряжённо выдохнула и доверчиво прижалась ближе, ей в нос ударил запах мяты и солёной карамели. Она подняла глаза, чтобы подробно изучить каждую линию его лица. В её глазах секунду назад полыхала студёная вьюга, тысячи грозовых туч, но гроза тут же улеглась, потонув в водах завораживающего океана. Её океана. В темноте он нашёл её сухие губы, коснулся их языком, она не возражала. Он прекрасно знал, что девушка хотела им завладеть, но наивная малышка так и не поняла, что сама попала в прочные сети. Она хотела завладеть, а в итоге завладели ей. Но это было уже так неважно и бессмысленно… Значение имели лишь его руки, что дарили такие нежные прикосновения. Он мог играться с настоящим огнём, он мог его усмирить, мог заставить пылать. Прикосновения губ к шее раскаляли, она готова была расплавиться для него, если бы он того захотел. Та, что годами держала многих в узде, позволила связать себя по рукам и ногам без верёвок. Достаточно было лишь взгляда. Тихое дыхание и крепко сплетёные пальцы, они плотно прижимались друг к другу, абсолютно доверяя. Воздух был невыносимо жгучим, когда проникал в лёгкие. Его шёпот растекался чем-то сладким по коже, в ушах звенело. — Надо же, заставил краснеть саму Смирнову. Самую главную сплетницу школы, — издевательски прошептал Антон на ушко Кате. — Если ты посмеешь остановиться, я превращу твою жизнь в ад, — прошипела девушка Антону, больно прикусив кожу на чувствительной бледной шее, что казалась необыкновенно яркой из-за света фонаря. Парень тут же разжал объятья, и Смирновой показалось, что мир рухнул, её обдало прожигающим холодом. — Угрозы? — океан в его глазах потемнел, предвещая шторм. Смирнова неловко улыбнулась, желая вернуть тёплые руки, аккуратно запустила руку в его волосы, но обожглась от холодных огней в его глазах, что несколько секунд назад пылали нежностью. — Нет, Антон… Я не это в виду имела… — Тебе нельзя верить. Неужели ты любую правду готова продать ради собственной выгоды? — Нет… Антон, послушай меня, пожалуйста. Ты мне очень важен. Катя прижалась ближе к парню и оставила очередной поцелуй на щеке. Не моргая смотрела прямо в глаза, будто пыталась добраться до души, чтобы её слова были услышаны. — Я прощу тебя, если это всё же обман, Кать. Но прежде чем соврёшь мне в очередной раз… Я люблю тебя. — И я тебя люблю. — Уверена? Не стоит разбрасываться этими словами. — О том, что было никто не узнает, — голос возлюбленной звучал твёрдо. Антон тихо вздохнул и снова притянул к себе Смирнову, что так мечтала вновь оказаться в его руках. Один на один с водами нежного океана, что успокоит изумрудный огонь и страх в глазах маленькой девочки. Стены старой школы повидали многое, но ни о чём не могли поведать. Если кто и мог хранить в себе секреты и тайны, то это они. Они дружили с тьмой, что пряталась в тайге, дружили с её жителями. Их прочным куполом укрывал ветер, его вой не замолкал, сгущалась синева на небе, шуршала под ногами прохожих опавшая листва, а стены молчали, храня в себе сотни секретов.
