После драки кулаками

Это он. Точно он. Кармелла моргает в надежде, что наваждение сейчас рассеется — оно подходит и с изящным поклоном представляется: — Самаэль Темный. Ваше имя я знаю, юная леди. «Юная леди» едва не ломает палочку в руках от столь издевательской вежливости. Пару лет назад они с этим Самаэлем трахались в туалете бара, когда она сдуру выпила любовное зелье, предназначенное для другой. Кармелла пообещала прибить этого сучёныша, но, конечно, не стала даже искать. И вот он нашел ее сам. — Ты что здесь забыл, совсем не юный джентльмен? — упирает Кармелла руки в бока. — Я вроде тебе не оставляла свой номер. — Возможно, тебя не предупредили, что я принимаю экзамен по боевой магии у Темных, — без тени ехидства отвечает Самаэль. — Тебе как раз двадцать один, верно? Она закусывает губу. Конечно, Кармелла помнит про долбаный экзамен — но какого ж лысого зомби? — И с каких же пор ты делаешь то, что должен делать Темнейший Гюнтер? — возвращает она дружелюбную ядовитую улыбку. — С тех пор, как Темнейший стал таковым, и у него перестало хватать времени на всех подающих надежды выпускников. — Самаэль окидывает Кармеллу таким взглядом, будто пытается разглядеть под фиолетовой робой все очертания надежды. — Не переживай, тебя он хвалил. Гюнтер ее хвалил — от этой мысли Кармелла едва не взлетает на месте. Однако следующая реплика Самаэля долбит гравитационным заклятием: — А мы все знаем, как Темнейший строг к своим любимчикам, поэтому я пообещал тебя не жалеть. Удачи на экзамене. Кармелла показывает средний палец за спиной. Удача сегодня очень пригодится.

***

— В первом раунде вы будете сражаться друг против друга. — Самаэль проходит мимо шеренги, где Кармелла стоит вместе еще с пятерыми выпускниками. — В следующий выходят победители. Те, кому не повезло, могут пересдать через три дня. Вопросы? — Только один, — приосанивается Коркоран. — Можно меня поставить в пару с девушкой? Артемисия дурацки хихикает — Коркоран единственный, кто за годы так и не понял разницы между дуэлью и задиранием юбки. Самаэль, кажется, улавливает его настроение. — Если тебе не хватает острых ощущений, могу предложить в первую пару себя, — отставляет палочку Самаэль, выпуская золотистые искры. — Ты настолько уверен? Коркоран кривится — он, может, и нахал, зато не тупой, — поэтому бурчит: — Спасибо за доверие, господин экзаменатор, но я не уверен, что достоин такой чести. — Вот и прекрасно, — улыбается «господин экзаменатор». — Итак, пары: Коркоран и Саймон, Кармелла и Сиенна, Артемисия и Моргин. С самого начала понятно, что у Сиенны нет шансов — с такой комплекцией среди боевых магов не место. Никто из них не рад этому бою молодца против овцы, поэтому надо закончить поскорее. Кармелла роняет соперницу в траву как можно аккуратнее, Сиенна стонет, хватаясь за колено. — Перезанималась вчера? — участливо спрашивает Кармелла, помогая ей встать. — Д-да, — хнычет та. — Мама говорила, иди выспись, а я… — Правильно говорила. Пойдем, у меня есть восстанавливающее. — Я же не сдам! — пуще прежнего ноет Сиенна. — Ни со второй попытки, ни с двадцатой. — Зато сдашь зелья. — Кармелла берет ее под локоть. — Не всем драться, кто-то и лечить должен. Они садятся на скамейку, Кармелла протягивает Сиенне обещанное зелье и пьет сама, наблюдая за оставшимися парами. Всё как обычно: Коркоран ослепляет Саймона огненной завесой, а тот лишь гасит ее водой, хотя мог бы сто раз заморозить сопернику руки, ноги или другие части тела, создающие столько проблем его однокурсницам. Предсказуемый бой, вздыхает Кармелла и переключается на Моргина с Артемисией. Вторая даже не дерется — выплясывает в воздухе, разбрасывая зеленые искры, не хватает эпичной музыки. Моргин зеркалит каждое ее движение с земли. Вот у этого (или этой, Кармелла так и не разобралась, какого Моргин пола) есть шанс и очень неплохие мышцы. Будет жаль, если Артемисия победит, зато интересно, как они с Коркораном будут выделываться друг против друга. Однако надежды Кармеллы на красивую дуэль плюхаются на землю вместе с Артемисией — доигралась, не стоило балансировать на ограде. Артемисия вскакивает, голос Самаэля ее останавливает: — Дорогая, при всем уважении к вашему стилю вынужден напомнить, что эстетика — далеко не главный критерий оценки. — Но я только… — Артемисия пытается вбросить в свой голос металла, а получается скрежет несмазанной петли. — Вы только что совершили множество грубейших ошибок. Искренне рекомендую учесть их на будущее. Вскоре и Коркоран укладывает Саймона на лопатки. Задирает нос так, что вот-вот снесет звёзды с неба, и кидает Моргину: — Надеюсь, нас поставят в пару. Всегда было любопытно, что под твоим дурацким плащом. Моргин, как обычно, ухом не ведет. Так и сидит в медитации весь перерыв, с тем же каменным лицом встречает приятную для Коркорана весть. С одной стороны, Кармелла рада, что не придется связываться с этим павлином, с другой… — С кем же тогда буду я? Нас всего трое. — Четверо, — выходит вперед Самаэль. — Я помню твое теплое приветствие и должен ответить взаимностью. — А… разве экзаменатор может?.. — Не только может, но и обязан, — снова поблескивает Самаэль своей палочкой. — Одолеешь меня — сдашь экзамен. Или предпочитаешь более легкую победу? Кармелла косится на других возможных соперников. Победить Моргина — повод для гордости, надрать задницу Коркорану — и вовсе святое. Но уделать вот этого Самаэля, который в буквальном смысле поимел ее под зельем… да Кармелла будет последней дурой, если упустит такой шанс. — Вот еще! — фыркает. — Хочешь драться — будем драться, только смотри штанишки не потеряй. — Я сниму их ради тебя, — улыбается одними глазами Самаэль. — На позиции! Кармелла сразу и бесцеремонно бьет его молнией по коленям. Самаэль падает, но свободной рукой делает выпад, и ноги Кармеллы вязнут в земле. Она отвечает новой молнией, Самаэль — залпом воды. Теперь под ногами Кармеллы болото, в которое она вот-вот провалится. — Не ожидала? — опережает мысль Самаэль. — Вас тоже учили, что каждый маг должен использовать только свой элемент? Кармелла молча направляет палочку на траву — стебельки тут же разрастаются, оплетая ноги Самаэля до колен. Еще немного, и зеленые переростки стискивают его руки. — Любишь цветочки? — не затыкается Самаэль, пытаясь освободиться. — Я это учту. — Я тоже учту, — улыбается она и призывает молнию. — На твоих похоронах. Кармелла уже готова поджечь зелень вокруг него, но в последний момент передумывает. И направляет молнию между ног Самаэля — на тебе, красавчик, огонь чресел. Разряд пронзает всё ее тело — вот это отдача, думает Кармелла. И падает. В ушах — электрический треск, в глазах — искры. Как так, она же смотрела на Самаэля и не могла пропустить атаку? Если только… Боковым зрением Кармелла видит собственные фиолетовые искры из того места, по которому ударила Самаэля. Неужели зеркальный щит? — Тебе не говорили, что бить ниже пояса — подло? — с невозмутимым видом Самаэль стряхивает ошметки горелых растений. — А я ведь даже не посягнул на твою женскую честь. — Иди ты, — шипит Кармелла. Силится встать, тело раздирают искры. Как же больно получить собственной молнией. — Я знал, что ты меня туда ударишь. — Самаэль подходит к ней. — Твоя уязвленная гордость написана на лице сверкающими рунами. Только вот не понимаю, за что? Кармелла не успевает ни ответить, ни шевельнуться, как он заносит над ней палочку: — Впрочем, сейчас разберемся. Уж извини, придется ограничить твою свободу. Кармелла оказывается в воздухе. Арена исчезает, вокруг теперь лишь мягкий свет и разреженный воздух. Ее конечности опутывают золотистые нити, Кармелла безуспешно барахтается, но чем дальше, тем ей сложнее. — Отпусти, урод! — А мне показалось, я тебе нравлюсь. — Поэтому ты мне тогда подлил приворотное? — Не тебе, — спокойно поясняет Самаэль. — Ты взяла чужой напиток — а потом прыснула пыльцой фей уже в меня и потащила в туалет. Мы сделали одно и то же, но почему-то я ужасный совратитель, а ты несчастная жертва. Двойные стандарты, Карамелька? — Я тебе не Карамелька! Кармелла снова пытаясь разорвать путы, однако тело ей вовсе не подчиняется. Она беспомощна перед Самаэлем, а больше всего — перед собой, помнящей всю правду о том вечере. — Как скажешь, сладкая. Ладно, согласен, некрасиво получилось. Однако, во-первых, я тогда извинился, а, во-вторых… поправь, если ошибаюсь, но, кажется, тебе всё понравилось. Кармелла молчит — он прав. Они оба это знают. — Так почему же ведешь себя, будто я тебе задолжал? — продолжает Самаэль. — Или тебя задело, что я тогда посмел возжелать другую? Да еще и позволил тебе уйти, хотя должен увидеть в этой случайности знак судьбы… — Замолчи! — … найти тебя любой ценой и вымаливать твое внимание всеми мыслимыми и немыслимыми способами? — Много тебе чести. — Да. Несоразмерно много — целый удар ниже пояса. Кармелла молчит — она уже и сама поняла, как глупо вела себя с самого начала. Могла бы просто плюнуть и идти дальше — тогда они с Самаэлем полностью расквитались к обоюдному удовольствию, а после драки кулаками не машут. Но она махала и вот домахалась. — Ладно, — цедит Кармелла. — Прости, мне не стоило… — Твои извинения мне не интересны, Карамелька, — склоняется над ней Самаэль. — Мне интересна причина твоего поступка — вот ее я сейчас и выясню. Он приподнимает робу Кармеллы, поглаживая щиколотку прямо над магическими путами. Кармелла вздрагивает — прикосновения к ногам всегда были для нее такой интимностью, что даже Маркус редко осмеливался. А тут совершенно незнакомый мужчина трогает Кармеллу так, будто знает с рождения. — Руки. — Нравятся мои руки? — голос Самаэля становится мягким, как тогда в туалете. — Прекрати. — Не ври, Карамелька. — Самаэль задирает ее подол. — Ты уже позволила уложить себя на лопатки, а после драки кулаками не машут. — Хватит, — выдыхает Кармелла, снова пытаясь освободиться. Но Самаэль целует ее колено, и остатки здравомыслия рассеиваются. Кармеллу ведет только желание — как тогда, только на этот раз настоящее, без всякой пыльцы и приворотов. — Молния, значит, — он обрисовывает пальцами фиолетовые руны на ее бёдрах. — Хороший выбор. Самаэль трет руками друг о друга, и маленькие золотистые молнии искрятся в его пальцах. Он задевает волосы на лобке Кармеллы, отчего приятно бьет током. Она вздрагивает, Самаэль раздвигает складки ее кожи и продолжает ласкать наэлектризованными пальцами. Кармелла рвано дышит — никто и никогда с ней такого не делал. — Ненавижу тебя. — Я знаю. — Искры вокруг пальцев Самаэля сменяются влагой — кто бы мог подумать, что силу воды можно использовать так. — Глубоко ненавидишь, да? Глубже некуда. Он проникает в Кармеллу скользкими, еще хранящими разряды пальцами, она раскрывается навстречу своей ненависти, принципиальному несогласию с Самаэлем и его дурацким экзаменом, всему, от чего бегала несколько лет. Кто бы мог подумать, что поражение бывает таким сладким. — Давай же, Карамелька. — Самаэль насаживает ее до основания пальцев. — Покажи, как хочешь, чтобы я исчез из твоей жизни. Она сжимает его со всей силы — и чувствует разряды повсюду. Как купание в грозу: холод пополам с жаром, электрические капельки на коже, головокружительное волнение перед стихией. Это еще магия Самаэля или уже реакция собственного тела? — Какая ненасытная, — вкрадчиво шепчет Самаэль, — А если так? Она чувствует третий палец — непривычно, но интересно. Кармелла дышит чаще, Самаэль тоже ускоряется и ласкает другой рукой снаружи. Теперь его прикосновения как никогда влажные, под стать самой Кармелле, и она чувствует, что это лишь начало. — Знаешь заклятие расширения? — Кармелла неопределенно мычит в ответ. — Сейчас научу. Самаэль массирует ее кончиками пальцев, и от них расходится теплая волна по всему телу. Будто кто-то открывает замки внутри Кармеллы, сносит ее стены, размягчает всё, что было жестким — и Кармелле ничего не остается, кроме как поддаться этой стихии. Он медленно, но верно продвигается всё глубже, изучая чувствительность Кармеллы уже четырьмя пальцами. Она непривычно заполнена и в то же время свободна, отчего крохотные молнии бьют в голову. Кармелла громко дышит — и вскрикивает, когда Самаэль входит в нее по самые костяшки. — Громче! От следующего движения Кармелла едва не срывает голос. Самаэль увлажняет свои руки, неумолимо врывается в нее и атакует всеми пальцами разом, щекочет искрами снаружи — совершенно невозможное ощущение. Он заставляет ее раскрыться — не как запертую шкатулку, а как цветок. Кармелла стонет от каждого движения ладони и слышит, как громко дышит Самаэль. Теперь она его не отпустит. Самаэль поворачивает руку, и внутри Кармеллы зреет молния — с каждым движением ее треск всё громче, ярче вспышки перед глазами, сильнее электричество на кончиках пальцев. Она превращается в сгусток чистой энергии — и рассыпается множеством разрядов. Самаэль продолжает насаживать Кармеллу на себя, и отпускает, лишь когда в ее глазах темнеет. Кармелла приходит в себя на траве перед ареной. Пытается пошевелиться — и больше не чувствует магических пут. Своего тела, впрочем, тоже, зато прекрасно чувствует Самаэля внутри. Он аккуратно вынимает руку, и чувствительность возвращается к Кармелле в тройном объеме. Расставаться с Самаэлем болезненно, и это вовсе не метафора. — Не дергайся, — мгновенно реагирует он на ее стон. — Сейчас найду восстанавливающее зелье. Голова идет кругом во всех смыслах. Кармелла многого ожидала от дуэли с Самаэлем, но никак не то, что они творили. После драки кулаками, да уж. — Больше… ничего не хочешь сказать? — наконец собирает она мысли в кучу. — Да, чуть не забыл. — Самаэль призывает фляжку, расписанную зелеными рунами, и подносит к губам Кармеллы. — Ты сдала экзамен, поздравляю. Кармелла давится зельем. Самаэль поддерживает ее голову и вытирает подбородок. — Отдохни, — с такой же невозмутимой участливостью продолжает он. — У тебя, насколько мне известно, еще два экзамена, и я рассчитываю на твое благоразумие. Благоразумие? Кармелла забыла это слово, едва увидев Самаэля, и вряд ли сможет вспомнить снова. — Их тоже принимаешь ты? — спрашивает Кармелла, ни на что не надеясь. — Нет, мои обязанности тут закончены. Ну вот. Глупо было надеяться. Всё закончится как тогда — ничем, незачем было и пытаться. — Дай руку, — просит Самаэль, и Кармелла подчиняется. Он выводит палочкой на ее запястье руну земли, Кармелла удивленно смотрит. — Это?.. — Когда захочешь меня увидеть, я почувствую, — объясняет Самаэль, кивая на рисунок. — И ты почувствуешь, когда я захочу. Теперь отпустишь меня? Кармелла кивает. Самаэль целует свою палочку, посылает искры в лицо Кармелле и исчезает в портале.