на твоей стороне

      На негнущихся ногах, будто, глядя на себя со стороны, Га Он вышел на улицу. Стараясь без запинки отойти подальше от дома, ставшего ему почти родным, он чувствовал, как всё его тело ломается, как каждый шаг даётся с невозможным трудом. Это было похоже на пытку.       Дыхание сбилось, и Га Он, как в замедленной съёмке, повернулся назад, зацепившись взглядом за окно, в котором горел свет.       Ему нужно было уйти, он должен сделать это, но прямо сейчас всё, что мог — это парализовано стоять на месте, сжимая в руке сумку, чувствуя в груди колотящиеся сердце.       Сам всё испортил, и теперь сам же не решался закончить начатое — покинуть этот дом.       Одна картинка за другой отчётливо мелькали перед глазами Га Она, выворачивая всю душу наизнанку, удерживая его.       Смех Ё Хана, улыбка, когда он смотрел на него — это было таким живым и необходимым. Даже страх, который окутал тело младшего, отступал перед тёплыми моментами. Семейными моментами, которых не хватало и самому Га Ону.       Всё растворилось, когда Га Он вновь увидел исказившееся лицо Ё Хана после его слов. Это был тот раз, когда старший ничего не произнёс в ответ, не схватил его, не замахнулся — абсолютно ничего не сделал, лишь удушающе молчал, а лучше бы физически душил.       «Твой взгляд, да с такого лица, разбивает мне сердце».       Поджав губы, Га Он только мог представлять, как разрушил всё не просто взглядом, а словами. Фантомно ощущая на плече руку Ё Хана, то, как он отчаянно сжимал, пытаясь убедить его, по-своему не желая отпускать его — Га Он чувствовал чёртовую вину.       Переступая через себя, до крови прикусывая внутреннюю часть щеки, Га Он сумел отвернуться от дома и перешагнуть через порог. Ещё чуть-чуть, но он, не контролируя, крепко схватился за железные ворота, успев до того, как они закрылись.       Сжимая твёрдую поверхность так, что побелели костяшки на руках, Га Он не мог. Не мог уйти.       Ё Хан, прощающий все его промахи.       Ё Хан, доверившийся ему.       Ё Хан, ставший для Га Она кем-то большим, чем просто судья Кан, ставший его семьёй.       Нет, Га Он не справился, не закончил то, что сам начал, нерешительно возвращаясь к дому, держа в дрожащей руку сумку. Возвращаясь в дом, который изредка, подсознательно называл своим. Следуя к человеку, который изменил его, позволил почувствовать себя нужным. Нужным для него, для Эллии, подарив друг другу счастье, которое давно оба потеряли.       Тишина в доме казалась невыносимой. Замирая перед комнатой Ё Хана, Га Он колебался. Он боялся увидеть в его глазах безразличие, равнодушие.       До последнего, когда приближался к выходу со двора, Га Он надеялся, что Ё Хан что-то скажет, остановит его, но ничего не произошло.       Ладони похолодели от одного предположения, что Ё Хан отвернётся от него, ведь первым на это пошёл он. Его затошнило.       Постучав в дверь, тихо, с явной неуверенностью, Га Он задержал дыхание, лишь бы услышать хоть что-то в ответ. Но ничего не произошло. Комната, будто была пустой.       Сильнее сжав лямки дорожной сумки, Га Он толкнул дверь, зная, что Ё Хан не закрывал её, не от него. Он не был гостем в этом доме, он — был частью его семьи. Их доверие.       Замирая в стороне, Га Он ожидал встретиться с пронизывающим насквозь взглядом, но Ё Хан сдержанно сидел в кресле, слегка опустив голову, удерживая в руках книгу в мягкой обложке со знакомым названием.       Только Га Он знал, что эта книга никогда не нравилась Ё Хану, и он открывал её только, когда думал о чём-то важном, серьёзном, когда уходил в себя. Как сейчас.       — Ё Хан… — это был именно тот раз, когда Га Он тихо позвал его по имени, не сводя с мужчины взгляд, заметив, как его рука дрогнула, когда он собирался перевернуть страницу книги.       И Ё Хан знал, что, сколько бы он не просил Га Она звать его только по имени, этого не происходило, их личный барьер.       Медленно подняв взгляд на младшего, Ё Хан молча изучал его, будто видел впервые за долгое время, будто прошёл не час, а несколько месяцев: впалые бледные щёки, потерявшие привычный живой оттенок; покрасневшие глаза, в которых до сих пор застыла влага; искусанные губы, которые всё равно еле заметно дрожали; руки, одна из которых чересчур крепко удерживала сумку, а другая была сжата в кулак. Всё тело выдавало состояние младшего.       — Мне жаль, — хрипло выдохнул Га Он, и его голос сорвался. Это было трудно.       — Почему? — Даже, если внутри Ё Хана бушевала буря, он её сумел скрыть, спокойно произнеся всего один вопрос. Даже, если всё, что ему хотелось, это подойти ближе к испуганному парню, позволить почувствовать покой, он не показывал этого.       — Что? — Задохнулся Га Он лишь услышав голос Ё Хана, обретя надежду.       — Почему ты вернулся? — Также спокойно уточнил старший, неподвижно сидя в кресле, совсем по-настоящему заглядывая в душу Га Она.       — Даже, если я на твоей стороне, мне всё равно страшно, — тихо признался он, и его взгляд, устремлённый на мужчину, изменился. В нём появилась пустота. — Мне страшно, что в какой-то момент всё пойдёт не так, как запланировано, что пострадают близкие мне люди.       Тяжело дыша, Га Он прижал тыльную сторону ладони к лицу.       — Что из-за моей нерешительности пострадаешь — ты, — призрачно прошептал младший, — я боюсь, что я стану для тебя помехой, из-за которой ты проиграешь.       — Га Он, — Ё Хан попытался мягко прервать его.       — Но, даже, если я боюсь, я всё равно хочу пройти весь путь с тобой, стоя на твоей стороне, — уверенно произнёс Га Он, и, на мгновение его тело перестало дрожать. — Ты мне позволишь? В последний раз.       «Последний раз».       Га Он был виноват, допуская так много ошибок, всегда получая прощение, будто был особенным. И теперь, из-за затянувшегося молчания, он через боль приготовился отступить.       — Га Он, подойди ко мне, — произнёс Ё Хан, вытянув младшего из ненужных мыслей, поймав его напуганный взгляд, медленно кивнув, когда тот несмело остановился, придвинувшись к нему на несколько шагов.       И, когда Га Он встал перед старшим, не в силах спрятать слёзы на глазах, хватило лёгкой хватки на локте, чтобы оказаться на его коленях, с шумным выдохом уткнувшись лицом в плечо.       Больше не сдерживаясь, Га Он дал волю эмоциям, рыдая, крепко хватаясь за халат Ё Хана, комкая пальцами.       Это было толчком, чтобы отпустить всё, что сдавливало Га Она изнутри. Он чувствовал тёплую ладонь на волосах, которая ненадолго задерживалась на шее, мягко спускалась к спине и вновь возвращалась к голове.       — Всё хорошо, Га Он, тише, тише, — шёпотом успокаивал Ё Хан, крепко удерживая его на коленях, невольно покачивая из стороны в сторону, как маленького ребёнка, пропуская через себя его боль.       Ё Хан должен был ещё вчера, когда Га Он сломался, увидев убитого человека, помочь ему прийти в себя, быть рядом. Только из-за своего плана он не заметил, как упустил из виду его состояние, чуть не потеряв его.       Невесомо подняв голову младшего за подбородок, Ё Хан опустил ладонь на его щёку, тепло поглаживая большим пальцем мокрую от слёз кожу.       — Га Он, ты никогда не будешь помехой. Ты придаёшь мне сил идти вперёд, — голос старшего спасал. — Когда ты испугаешься, я буду рядом, я помогу. Обещаю.       Зарываясь пальцами в волосы младшего, Ё Хан крепче прижал его к себе, едва касаясь губами макушки, прикрывая глаза от ответного давления, когда Га Он тянулся к нему, находя нужное спокойствие в нём, в его руках. Только рядом с ним.       Бережно перенося уснувшего парня в его спальню, Ё Хан остановился, опустив взгляд на лицо младшего.       «У меня нет ничего, что я хочу защитить».       Понимая, что его слова были блефом, что, как только кто-нибудь тронет Ким Га Она, он превратится в настоящего дьявола, пойдя на всё, чтобы защитить его.       Наклоняясь, чтобы укрыть парня, Ё Хан удивлённо перевёл взгляд, почувствовав, как он слабо схватил его за запястье, сонно, но при этом всё равно ясно смотря ему в глаза.       — Ё Хан, ты часть моего мира, которую я боюсь потерять, — искренне признался Га Он, не в силах справиться с тяжёлыми веками, но чувствуя тёплое прикосновение губ ко лбу.       — Всё будет хорошо, — хрипло пообещал Ё Хан, оставаясь рядом, подсознательно зная, что они оба в этом нуждались.