Сумасшедшее солнце

      Хенджин махнул Феликсу рукой в сторону барной стойки, обозначая намерение отойти от их столика. Не то, чтобы ему действительно так уж необходима была новая доза алкоголя, да и официанты регулярно мелькали между рядами, разнося заказы в отгороженной от беснующейся толпы вип-зоне. Ему просто нужен был перерыв: Ликси в стопятисотый раз перечислял достоинства несравненного Со Чанбина, список которых Хенджин успел выучить наизусть. И остановить этот поток влюбленного сознания не представлялось возможным.       Хван согласился прийти на концерт только потому, что знал наверняка: Феликс заблаговременно забронировал столик в стороне от сцены. Делал он это, во-первых, потому что, несмотря на беспредельную любовь к своему рэперу, стеснялся прыгать в рядах визжащих от восторга фанаток, предпочитая пускать счастливые слюни издалека. А во-вторых, прекрасно знал, как его друг ненавидит быть в толпе людей, где его часто норовили облапать за все приличные и неприличные места.       Две вип-зоны растянулись по сторонам от расположенного в центре зала танцпола. Вдоль стен возле массивных столов были установлены широкие диваны, а перед ними в хаотичном порядке наличествовали высокие круглые столики. Феликс стоял возле одного из них, покачиваясь в такт гремевшей из колонок музыке. Парень напрочь забыл о коктейле, который даже толком не попробовал. Все его внимание было приковано к сцене, где трое шикарных парней выступали с очередным разрушительным треком. Они не были профессионалами, не выступали по ТВ и не звучали по радио, но при этом без труда доводили толпу до исступления не только своими текстами, но и их подачей, а также цепляюще заразительными битами.       Лидер 3racha, Бан Кристофер Чан, выросший в Австралии, несомненно был центральным ядром группы. Не потому, что был талантливее или, скажем, красивее остальных. Дело было совсем в другом: он излучал особенный вайб, который не мог не цеплять. За ним хотелось идти, его хотелось слушать, с него хотелось брать пример. И он, черт возьми, действительно был прекрасным образцом для подражания, простым и открытым, дружелюбным и справедливым. Именно он отвечал за коммуникацию, общался с руководством клубов и представителями фанатов. Улыбку Бан Чана можно было наблюдать на многих фанатских селфи во всех возможных соцсетях, а также любоваться на нее во время воскресных музыкальных эфиров.       Бан Чан был прекрасным во всех отношениях, но не он покорил сердце Феликса. Как не смог этого сделать и Джисон. Он же гиперактивный J.One, обладавший длинными худыми ногами и зачитывающий рэп, как боженька. Его тексты всегда были непростыми, иногда не до конца понятными, потому что их автор явно мыслил другими категориями, отличными от мышления обычных людей. Он каждый раз был очень разным: то игриво-улыбчивым милашкой, которого хотелось закинуть на плечо и унести в уголок потемнее, то излучал вайбы настоящего хот дэдди, которому хотелось безоговорочно покориться. Феликс неоднократно ловил себя на мысли, что не удивился бы, скажи ему кто, что у парня раздвоение личности. Ему без сомнения нравился Джисон. Но, конечно, не в том смысле, как это было с третьим участником 3racha.       От Со Чанбина у Ликса напрочь срывало крышу. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее, дыхание сбивалось с ритма, а руки мелко дрожали от желания хоть на мгновение прикоснуться к прекрасному. Все в нем доводило Ли до исступления: неповторимая жесткая манера читать текст, холодный подавляющий волю взгляд и темная аура отстраненности, манившая нераскрытой тайной.       Казалось бы, если не брать в расчет творческие показатели, его характер и манеры не были привлекательными от слова совсем. Закрытый, скрытный, необщительный, он редко появлялся на публике вне сцены, предпочитая оставаться в тени и писать тексты за закрытыми дверями своей студии. Кроме, собственно, участников группы и некоторых одногруппников, мало кто мог похвастаться тем, что знает хоть что-то личное о Со Чанбине. И по трезвом размышлении Феликс даже самому себе не мог объяснить, почему его так кроет. Однако факт оставался фактом: при виде Бина у Ликси подкашивались колени, а изо рта вырывался лишь маловразумительный писк.       Сегодня SpearB — сценический псевдоним Со — был особенно хорош. Черная безрукавка давала шикарный обзор на накачанные руки парня, побуждая бедного Феликса невольно мечтать о крепких объятьях, которые могли бы подарить эти самые руки. Внизу живота Ли скручивалась тугая пружина заинтересованности, однако он вряд ли осознавал, что происходит с его телом, полностью поглощенный видом Чанбина, в данный момент читающего мощный рэп на радость кричащим фанатам.       Глаза Феликса сверкали от желания, а лицо покрылось блестящей в лучах колорченджеров испариной. Слизнув с губ солоноватые капли пота, Ли на мгновение отвлекся от происходящего на сцене, чтобы глотнуть коктейль из своего стакана. Освежающая прохлада «Пэшн мохито» подарила секундное облегчение, однако не смогла остудить разгоряченную кровь.       В то время, как Ликси тонул в волнах зрительных и слуховых оргазмов, Хенджин не без приключений добрался до бара, пристроившись в наименее людном уголке у стойки. Сегодня он выглядел, как мальчик с обложки какого-нибудь дорогого глянца, однако не считал это веским оправданием, чтобы тянуть руки к его филею, пусть и слишком соблазнительно обтянутому черными кожаными брюками. Брендовая рубашка, выгодно оттеняющая молочно-белую кожу, также была черной, однако светлые волосы и нюдовый неброский макияж разбавляли образ, смягчая темные краски в одежде.       — Один «Грейп», сахара поменьше, — крикнул Хван, дождавшись, когда бармен обратит на него внимание. Услышать что-то в шуме веселящейся толпы и мощных битов вряд ли было возможно, однако персонал подобных заведений явно тренировали читать по губам.       — Так ты не только выглядишь, как принцесса, но и напитки предпочитаешь соответствующие, — раздалось сбоку, заставив Хенджина вздрогнуть от неожиданности.       Парень не имел привычки разглядывать окружающих, так как считал себя достаточно ярким и привлекательным, чтобы самому быть тем, с кем жаждут завести знакомство. По этой самой причине молодой человек, сидящий вполоборота с правой стороны от Хвана, поначалу был привычно проигнорирован. Однако колкое замечание, произнесенное с явным сарказмом, а также весьма обидный смешок вынудили Хенджина обратить внимание на неожиданного собеседника.       К вящему сожалению Джинни, его соседом оказался знакомый владелец популярного в их районе магазина для животных, в котором он любил покупать еду и вкусняшки для своего любимца Кками. Магазин Хвану нравился, а вот его заносчивый хозяин нет.       Самым обидным было то, что Ли Минхо, как звали этого грубияна, был непозволительно красив, чего Джинни не мог не заметить ввиду своей приближенности к искусству и любви ко всему прекрасному. Его божественное холеное лицо хотелось рисовать всеми возможными способами: карандашными набросками, воздушной акварелью или же ярко-чувственным маслом. В анфас и в профиль — вообще без разницы. Но. Стоило этому совершенству открыть рот, как вся магия, навеянная неземной красотой господина Ли, тут же пропадала, сметенная суровой реальностью. Минхо, по мнению Хенджина, был редкостным хамом. А еще заядлым кошатником, что также не добавляло ему привлекательности в глазах страдающего от аллергии на кошачью шерсть Хвана.        — Ты то что тут делаешь? — раздраженно фыркнул блондин, окинув Ли оценивающим взглядом. Расслабленная поза, идеальной формы глаза, что смотрели на него с ехидным прищуром, чувственные немного сухие и шероховатые губы. Красив как всегда. Серо-голубая рубашка и летящий шарф с цветочным принтом, свободно повязанный на манер галстука — даже его наряд радовал взор Хенджина цветовой гаммой и гармоничностью с образом в целом.       — Так откровенно мной любуешься, дорогуша, — обидно рассмеявшись, продолжил выводить Хвана из себя Ли. Естественно, он замечал все эти взгляды парня и не мог не воспользоваться шансом подразнить его лишний раз. Хван Хенджин всегда забавно шипел и фыркал, как рассерженный кот, но при этом откровенно любовался собеседником, не способный скрывать эти чувства под маской равнодушия. Именно эта непосредственность парня и нравилась Минхо, однако он бы никогда в таком не признался, чтобы не лишать себя удовольствия и дальше вступать в перепалки с этим собачником.       — Было бы чем любоваться, — ожидаемо ощетинился Джинни, показательно закатив глаза. Некоторая театральность всегда присутствовала практически в каждом его действии, выдавая эмоциональность и творческую безуминку его натуры. И это тоже неимоверно забавляло Минхо. Он как будто смотрел представление, отыгрываемое персонально для него.       — Но ты же любуешься. Прям глаз не сводишь, — мягко произнес Ли и окончательно развернулся к собеседнику, облокотившись о стойку и подперев подбородок рукой. — Ну, вот опять завис. Такой забавный.       — Не придумывай, сдался ты мне, — смущенно отводя глаза, буркнул Хенджин, не желая признавать очевидное. Чертов Ли продолжал нагло пялиться, растянув губы в раздражающе красивой улыбке, и парень изо всех сил старался не покраснеть под этим пристальным взглядом. — Повторюсь, ты что тут делаешь? Старикашки-кошатники вроде тебя обычно по клубам не ходят.       Конечно, существовало популярное мнение, что лучшая защита — это нападение. Но в следующее мгновение, как эти слова слетели с языка, Хван ощутил, что в данном случае зря выбрал такую стратегию. Взгляд Минхо резко изменился, став опасно-острым, словно препарирующим будущую жертву убийства. При этом чувственные губы по-прежнему растягивались в улыбке, что делало ситуацию еще более пугающей.       — Тебе когда-нибудь затыкали рот салфетками? — вопрос прозвучал обманчиво тихо, однако руки Хвана все равно покрылись гусиной кожей от испуга. Вместе с тем Джинни не был бы собой, спасуй он перед своим врагом. Даже если инстинкт самосохранения и завывал дурниной, язык по-прежнему продолжал работать вперед мозга.       — Нет, я вообще не фанат таких игр. А ты, значит, любишь пожестче? — храбро пропел Хенджин, поворачиваясь к Минхо и отзеркаливая его позу. Но и этого ему показалось мало. Вконец осмелев, или окончательно спятив от страха, тут уж смотря под каким углом смотреть, он ко всему прочему еще и провокационно провел кончиками пальцев по ноге собеседника от колена до бедра.       Минхо удивленно вскинул брови, рассмеявшись от неожиданности. Однако ответить ничего не успел, так как сбоку раздался сердитый и резкий голос:       — Он любит по-всякому, но тебя это волновать уж точно не должно!       Повернув голову на звук, Хван вытаращил глаза от неожиданности, уставившись на худощавого парня, хмуро смотревшего на него в ответ. Говорившим оказался никто иной, как J.One, решивший освежиться и глотнуть чего-нибудь холодненького на время небольшого перерыва в выступлении группы. Шагнув к стойке, Джисон резким движением скинул руку Хвана с чужого бедра и перевел тяжелый взгляд на Минхо.       — Я ведь прав, детка? — проговорил он, проводя пальцами по шее Ли и запуская их в чужие волосы на затылке. Минхо с дерзкой ухмылкой смотрел на парня, не утруждаясь ответом, а затем медленно развернулся на стуле и, обхватив бедра Хана коленями, за талию притянул его ближе к себе. — Правильный ответ, малыш.       В следующее мгновение они уже целовались, а Хенджин почувствовал себя весьма неуютно. Он словно оказался в том самом моменте из дорамы, когда в тишине многозначительно каркает ворона. Дурацкое ощущение и такая же нелепая ситуация. Парни продолжали обмениваться слюнями, а Джинни вспомнил наконец о своем коктейле, поспешно отвернувшись, и опустил взгляд, принимаясь с нарочитым вниманием изучать молочно-желтую жидкость в своем стакане. Однако испанский стыд по-прежнему жег щеки парня, так как даже не видя происходящего по соседству действа, он мог прекрасно все слышать.       — Итак, кто этот камикадзе-мазохист? — оторвавшись наконец от чужих губ, поинтересовался Джисон. Скосив глаза в сторону парочки, Хван увидел, что парень по-прежнему прижимался к Ли, обвивая его шею обеими руками. Смотрел он также на Минхо, поэтому Джинни предположил, что и вопрос был также адресован ему. Однако в следующее мгновение Хан повернул голову и прожег вздрогнувшего блондина острым, как бритва, взглядом. — Представиться не хочешь?       — Как-то не очень, — честно признался Хенджин, выдавив жалкий смешок и попытавшись улыбнуться, чтобы смягчить свои слова. Пара перед ним смотрелась весьма колоритно. Аристократически утонченный Ли в своей брендовой рубашке мог бы выглядеть странно рядом с взлохмаченным худощавым парнишкой, который в широкой черно-красной футболке с длинными рукавами и с цепями на поясе смотрелся, как классический малолетка-хулиган. Однако по непонятной причине оба воспринимались настолько гармонично, несмотря на внешние различия в стиле и внешности, что Хван невольно потерялся, погрузившись в размышления, какие приемы мог бы использоваться для передачи на бумаге этого их странно неуловимого единства.       — Что это с ним? — не дождавшись ответа, удивленно поинтересовался Джисон у Минхо. Симпатичный блондинчик, которого он заприметил возле своего парня издалека, смотрел на них затуманенным взглядом, наводя на мысли об умственной отсталости, что по мнению Хана было бы весьма кстати. Возможный соперник вблизи оказался еще красивее, что ревнивому Джи естественно не понравилось.       — Не обращай внимания, он всегда так. Скоро отвиснет, — хихикнул Ли, успокаивающе поглаживая сердито засопевшего бойфренда по пояснице. — Это тот блаженный собачник, про которого я тебе рассказывал. Помнишь?       — Который типа художник? — уточнил Джисон, с еще большим подозрением поглядывая на Хенджина. Он неоднократно слышал от Ли про одного постоянного посетителя, над которым было так забавно прикалываться. Но Хан представлял его совершенно другим, даже не предполагая, что забавный парень из рассказов хена может оказаться настолько привлекательным. — Ты не говорил, что он красивый.       — Я точно не знаю, чем он занимается, но пару раз видел его с альбомом для скетчей в руках. И еще ты же знаешь, все эти художники слегка с приветом. Наверное потому, что постоянно дышат своими красками, — пожал плечами Минхо, а затем усмехнулся, засовывая руки в задние карманы джинсов Хана. — А что, ты ревнуешь, зайка?       — Белочка, — вклинился в их диалог Хенджин, успевший вернуться из мира своих грез на грешную землю. — Это ты бешеный кролик. Ну, или наглый кошак. Выбирай, что больше нравится.       Минхо злобно зашипел и дернулся в сторону Хвана, однако обнимайший его Джисон вдруг заливисто рассмеялся. Причем хохотал он так заразительно, периодически всхлипывая и заливаясь по новой, что невольно вызвал волну улыбок у окружающих.       — Малыш, ты был прав, — сквозь слезы выдавил Джисон, уже без прежней враждебности смотря на Хенджина. — Он и правда нечто. Как тебя хоть зовут то, дерзкая детка?       — Хенджин. Хван Хенджин, — без колебаний ответил тот, протягивая руку для пожатия. Как бы странно это ни звучало, но этот задиристый парень ему чем-то приглянулся. В отличие от вредного заносчивого Минхо. — И я действительно художник. Не хочешь мне попозировать кстати?       — Оу, какой ты быстрый, Хван Хенджин, — улыбаясь во все тридцать два, хмыкнул Хан, отвечая на пожатие. — Судя по всему, тебе все-таки не особо нравится мой бойфренд, так что мне нет нужды к тебе ревновать. Не так ли?       — В точку, бро, — эффектно щелкнув пальцами, с готовностью согласился Джинни. А потом вдруг резко повернулся к сцене, внезавно сообразив, что раз J.One здесь, то шоу должно было либо закончится, либо прерваться. А значит, пора было возвращаться к Феликсу. — Простите, парни, но меня друг ждет. Было приятно познакомится лично, Джисон. Насчет вас, мистер Ли, я благоразумно промолчу.       — Буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи, мистер Хван, — многозначительно глядя на парня, сказал Минхо, вызвав очередной смешок Хана. — Припасу для вас целую коробку салфеток.       — Я же говорю, извращенец, — цокнул языком Джинни, показательно качая головой. — И как только вас парень терпит, мистер Сумасшедший кролик.       — Ты реально сейчас договоришься, — угрожающе понизив голос, предупредил Минхо, не делая однако попыток отстраниться от обнимавшего его Джи.       — Может, это было бы даже неплохо, — скорбно вздохнув, простонал Хенджин. По хорошему, он давно уже должен был вернуться к Ликси, но нарочно тянул время, не желая слушать влюбленный щебет друга. Либо, что еще хуже, подтирать ему сопли, если он в очередной раз начнет себя корить за малодушие и страх сделать первый шаг навстречу своей великой любви. — Не придется в очередной раз слушать, какой распрекрасный этот ваш Со Чанбин.       — Твой друг фанат нашего Бинни? — хихикнул Хан, поворачиваясь боком к Минхо и устраиваясь в его объятьях. — Наш дарк двэкки такой, многим нравится.       — Кто? — удивленно переспросил Хенджин, недоуменно хлопнув ресницами. Прозвище из уст Джисона прозвучало весьма мило, что плохо сочеталось с образом пугающе холодного коротышки Со.       — Мы так называем Чанбина, семейное прозвище, так сказать, — прикусив губу, промямлил Хан. Это слово вырвалось непроизвольно, чего Джисон обычно не позволял себе с посторонними. Но почему-то Хван по неизвестной причине стал восприниматься своим, словно они давно познакомились, успев вначале подраться, как это часто бывает у детворы, а потом помириться, став друзьями до гроба. — Только никому не говори, а то Бинни меня убьет.       Минхо промолчал, опустив голову и скрыв выражение лица, однако Хван мог бы поклясться, что видел улыбку. Вдруг ему в голову пришла совершенно дикая идея.       — Слушай, Джисон, мы только познакомились и все такое. Но можешь дать мне свой номер? У меня есть небольшая просьба, можно сказать, вопрос жизни и смерти, — умоляюще глядя на удивленно поднявшего брови Хана, зачастил Джинни. — Сейчас я правда должен идти, но мне очень нужно с тобой поговорить насчет моего друга и этого вашего крутышки гнома.       Минхо, не выдержав, глумливо заржал в голос, за что получил несильный тычок под ребра от своего парня.       — Эй, хватит уже смеяться над моим другом! Он ведь обижается.       — Это не я сказал, детка, — не прекращая ржать, открестился Ли, однако на Хвана посмотрел заговорщически, как на собрата по общему приколу.       — Блин, парни, я серьезно, — нервно дергая ногой, простонал Хенджин, картинно заламывая руки. — У моего друга реально едет крыша от этого вашего Бинни. Он мне весь мозг вынес своими речами, я сам так скоро умом двинусь.       Джисон задумчиво прикусил нижнюю губу, нахмурившись, а затем перевел взгляд на Минхо. Между ними явно прошел какой-то мысленный диалог, в результате которого Ли пожал плечами, явно открещиваясь от участия в принятии решения. Пожевав многострадальную губу, Хан снова обратил внимание на Джинни.       — А твой друг симпатичный? — спросил он, словно это было самое важное в данной ситуации. Хотя кто там знает этого Со. Может, его только симпатичные мордашки и интересуют. Конечно, отдавать лучшего друга в лапы потенциального козла не хотелось, но зато был шанс, что встреча с реальностью быстро развеет любовное помутнение рассудка у Ликса. И тогда нервы и душевное состояние самого Джинни будут вне опасности.       — Видишь, вон там блондин стоит один возле столика справа? В светло-зеленой безрукавке, — указывая пальцем в нужном направлении, с готовностью ответил Хван, мысленно радуясь тому, что его друг как обычно вырядился для клуба, выглядя, как настоящая конфетка.       — Попка класс, я отсюда вижу, — одобрительно присвистнул Джисон, тут же пискнув от неожиданности, когда тяжелая ладонь Минхо звучно шлепнула его по вмиг загоревшейся ягодице. — Ай, больно же! Я вообще-то о друге забочусь!       — Вот пусть он сам чужие попки и оценивает, — припечатал Ли, с раздражением уставившись на Хвана, и у того в очередной раз за вечер волосы на руках встали дыбом, словно в предчувствии смертельной опасности. — А ты вали уже отсюда. Обойдешься без номера.       — Но…       — Приходи завтра с утра в магазин. Там и поговорите, — тон Минхо не предполагал возражений, поэтому судорожно махнув им рукой на прощание и покрепче ухватив стакан с коктейлем в подрагивающих пальцах, Хенджин поспешил ретироваться, пока злобный кошатник и правда не заткнул ему рот чем попало.       — Мой ревнивый котик, — промурлыкал довольный Джисон, крепко обнимая своего бойфренда за шею, а затем потерся носом о его щеку. — Люблю, когда ты такой грозный.       — Храбрая белка, — фыркнул в ответ Ли, прежде чем прижаться к подставленным губам в собственническом поцелуе.