Деку сумасшедший?

Изуку Ниномаэ каким-то образом раздобыл его чëртов телефон. Стоило ли этому удивляться? Нет. Сузуми всё равно удивился? Да. Но извольте, когда с вами связывается некогда бывший лучший друг, это в какой-то степени шокирует. Почему-то Танабэ был уверен, что с ним никто не свяжется, но вот он здесь, застыл посреди комнаты как истукан, как только услышал голос, о котором он мечтал забыть в бегах. — Изуку... — хрипло, словно не пил воды целую неделю. Схватился за горло и зажмурился, пытаясь отогнать тошноту. Что он должен сделать? Сыграть по правилам друга, притворившись, что между ними не было пропасти длинною в восемь лет? Сделать вид, что обижен на Ниномаэ за его подставную смерть? Потребовать ответы, что скопились после эфира? А ему ответят? Честно и правдиво? Или солгут, позабыв о былой близости? Но если бы забыл, стал бы Ниномаэ вообще звонить ему, герою, что может сдать директору и классному руководителю? — Сузу, как приятно слышать твой голос спустя столько времени, — мурлычет Ниномаэ. — Говорят, тебя зовут Изуку Мидория? Как мило. Я как знал, что ты скучаешь по мне. Сжал телефон в руках. Он испытывает облегчение, что наконец говорит с лучшим другом, но в то же время и злость от беспечного тона, в котором говорит с ним Изуку. Будто никаких проблем нет. Словно они вернулись в детство Танабэ, не зная всех бед и сложностей и просто жили, наслаждаясь друг другом. На мгновение, всего на краткий миг ему показалось, что он вернулся на восемь лет назад, до «смерти» Изуку, до бегства с мамой под покровом ночи из папиного дома и до всего дерьма, что произошло после. Ни капли не смешно, но его разбирает на смех. Вся стабильность, которую он только-только приобрёл, полетела в мусорное ведро в тот самый миг, когда раздался звонок от старого приятеля. Он думал, что его ничто не выбьет из колеи, но только поглядите на него сейчас! Сузуми успел сказать только два слова, а почва под ногами уже исчезла. Ещё чуть-чуть и грохнется на пол. Даже сейчас Изуку на расстоянии влияет на него, одним своим голосом. Голос, который он не смог забыть, как бы не хотел. — Ты должен быть мёртв. Ключевое слово должен. В голове заиграло яркими красками образ окровавленного Ниномаэ, которого он прижимал к себе. Чувствовал холод тела, пока обнимал, и запах крови, остро бьющий в нос. Собственные крики раздавались эхом у него в голове, как и уходящие шаги тëти, так и не обернувшаяся назад. — Я, знаешь ли, немного обижен, — добавляет Танабэ, а затем слышит тихий смешок. Наполовину понимающий, наполовину горький, но также какой-то и снисходительный. — Понимаю, — мягко вещает Ниномаэ, — я тоже был бы обижен. Тишина повисает, но не надолго. Её нарушает Изуку: — Я хочу встретиться с тобой. Координаты в письме. Сузуми на мгновение смущается. Какое письмо? Где? Беглый осмотр не помог найти конверт, но внезапно в голове щёлкнуло подобно переключателю, и он бросился к своему столу, судорожно открывая ящики. В самом последнем как раз и обнаружилось пиьсмо. Быстро вскрыл, а там написано дата, время и билет на электричку до Токио. Завтра в обед, а у него на это время назначена встреча с Мируко, ведь со следующего дня начнётся стажировка. Ему придётся пропустить либо встречу с героиней, либо с Ниномаэ. Оба варианта катастрофичны в плане последствий, а ему нужна и тренировка с Мируко, и разговор по душам с Изуку. Изуку, что заморочился с проникновением в Юэй. Изуку, что нашёл номер его телефона. Изуку, что не мог не знать о стажировке. Выходит, это было сделано специально. Даёт понять, что у Сузуми только два выбора и единственный шанс докопаться до истины. «Что мне делать? Сообщить Незу и Айзаве-сенсею? Попросить Мируко встретить меня в Токио?» С последним проблемы, потому что у него нет её контакта, а если кому-то сообщить... они захотят устроить ловушку и не позволят поговорить с глазу на глаз. Чëрт, чëрт, чëрт! Это буквально выбор без выбора! — Кто сказал, что я приду? — А ты не хочешь? — наигранно удивился Изуку. — Дожили! Мой лучший друг не хочет со мной встречаться. Я уже и места нам в кафе забронировал, там кошки просто такие милые, тебе понравятся, и за дорогу заплатил, а ты отказываешься от моей доброты? Я не потрудился найти посыльного, который неделю доставлял письмо. Пять дней назад он сообщил, что заказ выполнен. «Кафе? С каких пор он любит ходить по кафешкам? В его стиле заказать билет в горы или в любое другое уединённое место, но никак не в Токио. Почему он говорит так, словно не он сам проник в мою комнату?». Сузуми знал, что пять дней назад никаких писем в его ящиках не лежало. Он открывает всё и пользуется каждым почти ежедневно. Только сегодня не проверял и вот что вышло в итоге. «Для кого этот блеф? Для меня или для того, кто находится рядом с Изуку?» Он не понимает, что происходит. Голова почти кружится, и он опирается на стол, чтобы случайно не упасть, но, честно говоря, встретить пол лицом не так уж и плохо. Может боль помогла бы ему заземлиться, а не ощущать себя в пространстве как в космосе, где отсутствует гравитация. — Как я говорил, я немного обижен, — сумел выдавить из себя хоть что-то. — При встрече отдам подарок в качестве извинений. Ах, да, чуть не забыл. Кафе называется Синеглазка. Не надо никаких подарков, не надо никак извиняться. Всё, чего желает Сузуми — иллюзия спокойствия. Когда не надо беспокоиться о неизбежной встрече с Изуку, ломая голову над тем, рассказывать о встрече третьим лицам или нет. Он соскучился по другу, но Ниномаэ уже не тот, кем был раньше, хотя поведение практически не изменилось в общении с ним. Пожалуй, ему не помешают крепкие объятия парня. Физически ощутить, что он жив. Здоров. Даже после всего произошедшего, Сузуми не в силах отказаться от Ниномаэ. — Я не соглашался. Ха, Ками-сама, кого он обманывает? Только самого себя. Он уже согласился. — Но и не отказывался. Справедливо. — До завтра, Сузу. И не переживай так сильно, — прощается Изуку и отключается до того, как он успевает сказать хоть что-то на прощание. Попытки вновь позвонить по номеру не увенчаются успехом. Явно был использован одноразовый телефон. Хлопнул по столу в отчаянии и опустился на пол, стараясь придумать каким образом ему лучше поступить. Ниномаэ точно узнает, если вдруг Сузуми проболтается кому-то о встрече и просто-напросто не придёт. Как-нибудь намекнуть можно, но всё равно рискованно. Не переживать так сильно. Что Ниномаэ пытался сказать этими словами? Не переживать о встрече? О последствиях любого его выбора? Что? Как сложно. И Акума, как назло, молчит. Танабэ устал за время этого короткого звонка. Разговор длился всего около двух минут, а по ощущениям из него выпили энергию и оставили пустым сосудом валяться на земле. Сломанная вещь. Использованная игрушка. Но и отрицать радость и облегчение, что затопило его, когда услышал Ниномаэ, было нельзя. Если с ним хотят встретиться, значит хотят объясниться, не так ли? В ином случае, это не имеет никого смысла. Зачем рисковать, пробираясь в Юэй, чтобы отдать письмо, если только не для приглашение на разговор? Сузуми надеялся, что получит хоть какие-то ответы. Разве он не заслужил этого в конце-то концов? Если Изуку до сих пор считает его своим лучшим другом, то обязан объясниться перед ним. Извинения ему не нужны. Он уже смирился и даже простил. Ниномаэ просто стремился убраться подальше от гнили, что окружала его, и Сузуми винить его не мог. Детство, казавшейся радостным, окрасилось кровью и болью, предательством и боязнью людей. Изуку поддерживал иллюзию счастья, но не смог больше выполнять эту функцию, и исчез. Пропал без вести, как призрачные острова. Но что привело к его «смерти»? Хисаши чрезвычайно опекал Ниномаэ, сдувал с него пылинки и обращался, как с каким-то драгоценным трофеем. Что случилось, раз понадобилось его устранить? Он никогда не спрашивал Элисон, да и не хотел. Боялся, как последний трус, не желая заглядывать в правду. Так кто в итоге предатель? Он сам, не пожелавший разобраться поподробнее, или Ниномаэ, у которого чаша терпения лопнула подобно шарику с иглой? Жалкий. Сузуми и жаждал и боялся будущей встречи. Что, если его ждут не распростëртые объятия, а заточенный клинок? Что, если Незу ошибся и «сохранившаяся привязанность» Изуку не более чем фальш? Нет. Нет, всё же это не в стиле Ниномаэ. Он не убьёт его, так что хватит гадать и трястись. Сузуми слышал его голос, ощущал всеми фибрами души его искренность и спрятанную тоску где-то в глубине. Не мог Изуку поднять на него руку. Пусть Танабэ обманывает самого себя, но человек, насколько сильно бы не поменялся, сохраняет частички прошлого себя. Он встретится с ним, чего бы этого не стоило. Учитель будет его ругать, но он просто не поймёт важность данного события. Если не сейчас набраться решимости, то когда? Сколько ещё можно играть в кошки-мышки и лишиться возможности поговорить друг с другом? — Токио, да? — шепчет себе под нос Танабэ, в зелëных глазах разгорается искра пламени. — Жди меня. Завтрашний день наступил очень быстро.

***

Стоять возле выхода из территории школы и притворяться спокойным оказалось не таким трудным, как вообразил себе сначала Танабэ. Он старательно изображал, что слушает наставления классного руководителя. Без капли волнения попрощался с одноклассниками, пожелал им удачи и хорошей стажировки. Спокойный, медленный, прогулочный шаг. Без напряжения заходит в автобус, доезжая до первой станции, будто обычный школьник, которого собирается встретить взрослый, а не преступник, устроивший геноцид. Глаза бегают в поиске знакомой чëрной макушки. Пропуск срабатывает как надо, и вот он уже стоит на платформе, ожидая электричку. Шаг и внезапно в глазах темнеет. Секунда-две и зрение проясняется, но в вагоне никого нет, лишь мягкий синий свет. Мигом развернулся, но дверь перед ним закрывается до того, как успевает выйти обратно на платформу. Что-то не так. Интуиция заверещала словно сирена полицейской машины. Громко-громко. — Здравствуй, — слышит за спиной. Колебание, а затем медленно повернулся к Изуку. Парень стоит перед ним максимально расслаблено, уголки губ слегка приподняты, руки засунуты в карманы. Те же чëрные, как крыло ворона, волосы. Голубые, точно бескрайнее небо, глаза. Вместо свободной одежды, в которой привык видеть его в детстве, Ниномаэ одет в чëрную униформу с небольшим вырезом на груди. Перчатки без пальцев, ремешки на плече и поясе, а также плащ. Всё такой же, но другой. Жёстче, спокойнее, менее активный. Словно аристократ сошёл со страниц какого-нибудь произведения. — Ты не изменился, — говорит первым Изуку, подходя ближе и останавливаясь в двух сантиметрах. — Сузуми. — Изуку. Получалось даже без дрожи, чем Танабэ ужасно гордится. Плевать, что его ноги внезапно ощутили слабость, а руки, сжимающие лямку портфеля, побледнели. Плевать, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди и ещё чу-чуть, и тупо рванёт обнимать. Однако, Изуку заключает его в объятия первым. Ноги Танабэ предательски подкосились и вот, руки обхватывают друга, а он сам уткнулся в плечо. Он не плачет, нет. Слëзы уже выплаканы в тот самый день, а сейчас в нём такая буря, что невозможно определить, что в нём преобладает больше всего. Радость? Облегчение? Обида? Грусть. Изуку Ниномаэ никогда не был благословением, скорее уж проклятием, но в эту самую секунду Сузуми чувствовал, как раны внутри него исцеляются от одного прикосновения, в нём самом клубком тумана растелается умиротворение. Неважно сколько прошло времени и какая кошка пробежала между ними, Изуку Ниномаэ остаётся для него всем. Проходит целая вечность, прежде чем Изуку начинает отстраняться первым. Танабэ впадает чуть ли не в панику, хватаясь за чужую одежду, не ожидавший потери физического контакта так скоро. — Хэй, что за паника? — Ниномаэ треплет чужие волосы, и Сузуми вновь ощущает себя на семь лет, где старший портит его причёску. — Я не... не паникую, — возражает он, наконец отпуская и выпрямляясь. «Держи образ. Мы не те дети, что были раньше». Беглый осмотр дал понять, что, скорее всего, они находятся под воздействием причуды. За окнами вместо пейзажа Мусутафу лишь бесконечный космос, звëзды мерцают, точно приветствуют единственных пассажиров. — Так-... подожди, это мой телефон? — Сузуми ломанулся вперёд, чтобы отобрать своё, но Ниномаэ, что-то напечатавлий, ловко развернулся и бросил гаджет в окно, что поглотил его. — Ты-! — На нём было устройство слежения, — ответил Изуку. — ... Врëшь. — Как хочешь. Можешь потом спросить у своего драгоценного директора, а сейчас позволь объяснить пару вещей. Сейчас мы в Звëздном Поезде. — Где...? Ниномаэ садится на одно из сидений, закидывая ногу на другую. — Считай, что это магия. Незу был прав, когда говорил, что Изуку расширил свои возможности. Но почему-то казалось, что магией это не являлось. Слишком сильная концетрация чего-то, чего он определить на способен. — Здесь нас никто не потревожит, безопасно говорить и, самое главное, тут нам опасность не грозит. А теперь прошу, присаживайся. Небольшое колебание, и всё же Сузуми садится рядом, а не напротив. — Если позволишь, я задам пару вопросов, — Ниномаэ повернулся к нему. Сузуми кивнул, но вопрос, который прозвучал дальше, удивил его: — Как твои дела? Наверное, не следовало удивляться, что Ниномаэ волнуется о нём, но вопрос заставил его ошарашенно молчать с минуту, прежде чем обрести дар речи: — Н-нормально, — собирается с мыслями, — друзья, одноклассники, все дела. Мама теперь работает в Юэй. — Мои поздравления тёте Хикару. — Хорошо. Тишина, которую вновь нарушает Ниномаэ: — Для начала, хочу ещё раз извиниться за подставную смерть. Я не планировал этого, но раз мне предоставили шанс, то не мог не воспользоваться им. «Дают — бери, взял — беги», — всплывает в памяти Сузуми, слова принадлежат как раз-таки Изуку. Что ж, он следует собственным заветам по крайней мере. Лучше, чем сам Танабэ. — А почему тебя решили устранить? — поинтересовался Сузуми. — Разругался в пух и прах с Хисаши. Он хотел видеть меня в своей свите, а я отказывался раз за разом, и я не выдержал, сказав, что его идеология и организации погубит тебя и Хикару, что расскажу всю правду о его настоящей личности и выложу всю подноготную об организации.

***

Айдана не любил вовлекать студентов и просто молодняк в планы взрослых, но разве возразишь ты Незу, если вдруг что взбредёт ему в голову. Устройство прослушивания и слежения в телефоне Мидории дало результат. Как и предсказывал директор, Ниномаэ позвонил старому другу, назначил встречу и был таков. Они отправили часть героев в то самое кафе в Токио, а его самого вместе с ещё пару другими героями назначали следить за парнем, чтобы убедиться в безопасной дороге. Но даже гениальный Незу не сумел предусмотреть всего. Стоило Мидории вступить в вагон, как он буквально растворился в воздухе. Айзана двинулся вперёд, на встречу, но не успел. — ЧП, — говорит он, сообщая через связь наушников остальным, — Мидория пропал. Вновь. Вновь что-то происходит с его проблемным ребёнком, а он не успевает отреагировать, защитить. — Как пропал? — насторожилась Мируко, которую тоже позвали на операцию по поимке Ниномаэ. Незу был прав во всём: начиная со звонка парня до согласия Мидории и его нежелания сообщать о встрече кому-либо. — Не знаю, но остановите движение поезда, перекройте все входы и выходы, — вмешивается Незу. — Чëрт, директор, вы уверяли, что всё максимально под контролем! — ругается героиня. — Не вижу ни одного из мальчишек, — сообщает Ястреб, которого тоже позвали, благо его раны давно зажили. Он делает облёт, перья разлетелись в разные стороны в поисках Мидории. Даже перо, которое он прикрепил к ученикк, не отзывается, словно... — их будто не существует. — Тьфу на тебя, птичка недожаренная, — фыркает Мируко. Несмотря на перекрытие и тщательный обыск каждого вагона и просто помещений, они никого не обнаружили. — Незу, — угрожающе зовёт своего работодателя, — помнится, вы заявляли, что предусмотрели каждый свой шаг. Ненавязчивое слежение за учеником, прослушка разговоров, люди, что контролируют входы и выходы в Синеглазке, поисковой отряд. Ничего не приносит результат. Даже подставные гражданские, что сидели в электричке не смогли вовремя среагировать. — Всё, да не всё, — голос директора серьёзный. — Ниномаэ оказался хитрее. Они никогда не собирались встречаться в кафе, он заранее подготовил какое-то место, но волноваться не нужно. — «Не нужно»? — переспросил Шота. — У нас пропал студент- — Они друзья, они не будут драться. — С чего такая уверенность? Вы были таким же уверенным, когда говорили о поиске Ниномаэ- Хлопок. На платформу упал телефон и слегка прокатился по полу. Прибывший и допрашивающий людей Цукуачи поднял его и разблокировал.

«Вы можете считать себя умнее большинства, но всегда найдётся рыбка покрупнее. Вы посчитали, что имеете права использовать моего друга в качестве наживки, вот вам и результат. Директор, я уверен, что вы наблюдаете за ситуацией. Предлагаю сыграть в шахматы. Даю вам сходить первым. Подсказка: первое поколение

От Ниномаэ».

Прочитавший вслух детектив поднял глаза, мрачность на лице. — Прекрасно, — слышится в наушнике голос Локрока, — ну что, директор, как вам? Весело? Директор на сарказм и подначку отвечает не сразу. Тщательно обдумывает ситуацию, анализируя последние события и что ему известно. Ниномаэ не понравилось, что его ловят на живца, особенно, когда им выступает юный Мидория. — Незу? — зовёт его Цукуачи, когда молчание затягивается непозволительно долго. — Сотриголова, детектив и Локрок, — все трое сосредоточились, — отправляйтесь в Тартар. Встречу вас там.

***

Сузуми не знал, что сказать. Подчинённые отца пытались убить его и Ниномаэ ещё в детстве? Они проводили эксперименты над людьми и даже в какой-то момент сотрудничали с Все-За-Одного, помогая ему взрастить Томуру? Что они наши причуду распада и дали маленькому Тенко, ломая психику и волю, чтобы Все-За-Одного мог спокойно захватить тело своего наследника? Это звучит как очень страшная сказка, гле герои оказались бессильны, а зло побеждает. — Старейшина ничего об этом не говорил... — Этот старик? — насмешливо поднимает бровь Изуку. — Ещё бы он не сказал. Неважно, что ты Лорд, ты всё ещё ребёнок и к полной власти тебя никто не подпустил бы. Ты не понял? Ты не слушал мои уроки? Сузуми нахмурился. Разумеется он слушал, он помнил их диалоги с предельной точностью, будто всё только вчера было. — Прекрати, — просит парень. — Что именно? — спрашивает Изуку, наклоняясь вперёд. Приподнял его за подбородок одним пальцем. — Сузуми, мой милый Сузуми. Вроде находился восемь лет в бегах, а так ничему и не научился. Когда ты, не проходивший обучение управления, будучи несовершеннолетним оказываешь в кресле главного, ты — не главный. Главный тот, кто тебя посадил. В данном случае старший Хаяси, давно мечтавший о месте Лорда. Ты необразованный юнец без капли опыта, которым легко воспользоваться. — Я не-! Ложь. — Не только этот жалкий старикашка, но и директор Незу с Сотриголовой воспользовались тобой. — Что за чушь-! Быть того не может. То, что директор способен на это, он готов поверить, но не его классный руководитель. Айзава не образец нравственности, но в нём благородства побольше в остальных и использовать своего студента в тёмную не позволит никому, включая себе. Ниномаэ определённо что-то путает. Однако теперь хотя бы понятно, к чему весь этот шифр. Друг ввёл Незу в заблуждение. — Чушь? Мои слова теперь для тебя пустой звук? — Изуку встаёт с места и засовывает руки в карманы брюк. Смотрит в даль вагона, где не видно начала и конца, а за окном всё тот же бескрайний космос. — Ты слишком жёсткий. Я ведь тебе не враг, почему ты обращается со мной подобным образом? — Сузуми не понимает, что сделал не так. В какой момент всё пошло по наклонной? Он же знает, что Изуку неохота так себя вести. Прямо сейчас, в эту секунду, за ним кто-то наблюдает? Для кого весь этот маскарад? — Сузуми, мне двадцать два, а тебе семнадцать. Сколько ещё ты будешь носить розовые очки, которые чудом не разбились? Ты ведь сам говоришь, что не хрустальная ваза. Я — преступник, ты — стундет-герой. Танабэ издаёт задыхающийся звук. Нелепица! В самом чистом её виде! Как бы он не храбрился, он не способен арестовать Ниномаэ, как того приписал долг будущего героя. В нём слишком много осталось от настоящей личности. — Мидория герой, но я же Сузуми! — Уверен? Или всё же ты стал больше Мидорией? Ты сам сказал, что появились друзья, семья, наставник. С чего ты решил, что имя Изуку Мидория осталось всего лишь буквами в твоих фальшивых документах? Он уже стал настоящим. Танабэ не мог взять в толк чего добивается Изуку. Выводит на злость? Подстрекает к ссоре или драке? Разве тот не знает, что у него не хватит духу поднять руку на Изуку? Его выводят из равновесия лёгким касанием пальцев к его щеке. Когда они обнимались ранее, Сузуми не обратил внимания тогда на температуру кожи, но сейчас ощущает, что пальцы Ниномаэ холодные. Ледяные, как у трупа. Выдыхает и судорожно хватает за запястье, притянув парня ближе к себе. — Ты... что с тобой? Почему ты... Пытается нащупать пульс. — Изуку, что... «Он не настоящий? Но мы ведь столько времени здесь, а он не исчезает. У любых клонов есть свои ограничения, к тому же они не могут обладать магией или способностями оригинала». — Изуку, какого чёрта? Ниномаэ выхватывает руку, Танабэ ему это позволяет, полностью шокированный открытием. — Тебя это не касается. — Не касается?! — подскакивает с места. — Изу, я наплевал на правила и долг героя ради встречи с тобой, скрыл всё от учителей и директора, а ты заявляешь мне без капли сочувствия, что твоё здоровье и в целом ты сам меня не касается? Плевать, что Незу мог догадываться о чём-то. Плевать, если на его телефон действительно успели поставить прослушку, и звонки прослушивались. — Ты сказал, что соскучился по мне, — схватил за плечи Ниномаэ, — и я вижу, что ты мне рад! Так почему ты ведешь себя как... как не знаю кто. Мы не незнакомцы! Мы прошли огонь и воду, мы были ближе, чем братья. И всё же почему ты обращаешься со мной подобным образом?! Изуку молчит. Долго, в глазах непроглядная тьма, которая скрывалась ранее за маской нежности и радости от долгожданной встречи. Сузуми абсолютно шокирован, что не разглядел её раньше. — Изу, отвечай, — просит он. — Зачем ты убил Лигу Злодеев, кроме Шигараки? Почему ты вёл себя тихо воды, ниже травы эти восемь лет? Почему ты не отомстил организации раньше, если уже в свои патнядцать мог подстроить свою смерть так, что все в неё поверили? Чего Сузуми не знает? О чëм ему не поведали? — Сузу, ты преувеличиваешь мои способности, — Ниномаэ обхватывает чужое лицо своими руками, стараясь говорить нежно и спокойно. Медленно, чтобы слова проникали в самую душу. — Я сумел обмануть многих, но ты сам сказал, что мне пятнадцать, а на тот момент в организации было свыше пятиста человек. Изуку смотрит на Танабэ, всматриваясь в зелёные глаза. — Нужна подготовка, нужно время. Пока во главе стоял Хисаши, никакой речи о мести не могло быть. Поэтому я действовал из тени, осторожно. Ты знаешь, что магией можно свести человека с ума? Танабэ догадывался, да. — А помнишь Пятно? — Убийца героев? — удивился Сузуми. Неужто парень пытался намекнуть, что именно он заставил Пятно убивать «неправильных» героев, сделав из него психопата с идеологией? — Зачем? — Он раньше состоял в Гарсии. Глаза чуть не повылезали из орбит. Пятно? — Медленно капал ему на мозги. Он ушёл громко: перебил человек пятьдесят, а после я помог ему скрыться. Сказал, что он спасает людей, убивая фальшивых героев, — Изуку всё ещё обхватывал ладонями лицо Сузуми, не давая отстраниться. Сделал шаг ближе, Танабэ автоматически отошёл назад и упёрся в кресло, с которого вскочил, ногами. Рефлекторно сел, а Ниномаэ глядел на него. Глаза светились будто путосторонним светом. — А дальше я столкнул его с героями, чтобы они повязали Пятно. Правда, в изначальном плане не было ни тебя, ни Ииды, ни Тодороки. Вы оказались неожиданным элементом, но рад, что всё обошлось без смертей студентов. Тебя я узнал только, когда увидел на фестивале по телевидению. О, как я мог не узнать твои глаза и веснушки? Да и пользовался ты причудой, словно не так давно её получил, а значит был беспричудным раньше. И твои красные кеды сыграли в этом немаловажную роль. Умно, но в то же время глупо. Изуку наклонился и почти что шепчет, как дьявол искуситель: — Из-за того, что решил прятаться на виду, тебя как раз вычислила организация. Благо, что к тому моменту, когда ты вступил на территории Японии, Хисаши был уже мёртв. — Ты его убил, — не вопрос, а констанция факта. Этого следовало ожидать. Почему он вообще поверил ребятам из Гарсии, что его отца могли убить в какой-то мелкой потасовке? — Он мешал тебе, потому что владел магией. — Верно, — кивнул Ниномаэ, не став отрицать свою причастность. — Ты, видимо, любимец госпожи фортуны, иначе нет никакого объяснения, почему смерть Хисаши совпала с твоим появлением в Мусутафу. Твой отец в последнии годы сосредоточился как раз на Японии. Сузуми осознал, что ходил по тонкой грани. — Убив главу, организация растерялась и временно остановила свою деятельность. Им нужен был наследник, ведь тогда Гарсия не сможет функционировать в полной мере. Так что, пока они приходили в себя после скоропостижной смерти Хисаши, занимаясь похоронами и другими мелочами, я заинтересовался о легенде в криминальном мире: таинственный Все-За-Одного, способный передавать причуды. Я копал в этом направлении, потому что один человек доказывал с пеной у рта, что встречался с ним, клялся, что получил причуду как раз от него. Копал, копал и нашёл легенду о двух братьев. Её мне поведал один важный человечек, с которым ты хорошо знаком. Ниномаэ улыбался, но без тепла. Холодно, жёстко. — Сэтоши Ямаути, близкий друг твоего отца, бывший линчеватель под прозвищем Тень. Твой замечательный доктор, который в память о своём друге защищал тебя от организации, пока ты находился в больнице. Именно он рассказал про Все-За-Одного и Одного-За-Всех. Не смотри так удивлённо, я ведь расследовал и то, когда и при каких обстоятельствах ты получил свою причуду, а это дело не хитрое. Суть не в этом однако, а в том, что Все-За-Одного реален. Я понял это по Ному, когда осознал, что в нём содержится несколько причуд. Только Вор Причуд оказался способен на это. — И ты решил избавиться от него, ведь он слишком опасен для общества? То, что Ямаути был связан с Гарсией вполне ожидаемо. Он и раньше думал об этом и вот получил подтверждение. Что его удивило, так это дружба врача с отцом. — Нет, — не оправдал ожиданий Ниномаэ. — Мне нет дела до этого мира, но Все-За-Одного связался с организацией Хисаши и предложил сделку. В чëм она заключается, помимо помощи в воспитании Шигараки, сам не ведаю, но Лига Злодеев тесно сотрудничала со старейшинами, так что избавится от Лиги было вопросом рациональности. С такой поддержкой, организация становилась в разы опаснее. Узнал я об их сотрудничестве, когда копал под Все-За-Одного. — И только? — А что ещё меня должно волновать? Когда нелегальные группировки, обладающие большой властью и ресурсами, объединяются, в этом нет ничего хорошего. Это скорее сигнал, что начнётся катастрофа. Когда я говорил, что всего лишь не хочу допустить третью мировую, я был серьёзен, как никогда. Просто представь масштаб катастрофы, не избавься я от Лиги и Гарсии. Сузуми не нужно это предоставлять, он прекрасно осознаёт последствия. — Но почему ты не убил Томуру? — Нужно же полиции вытащить из него подробности, — вдруг развеселился Изуку. — Но мы отвлеклись. Я договорился с Камико-сан и Ямаути о сотрудничестве. Камико-сан презентовала Лиге и Гарсии специальные машины «Моника», в которых тайно было заложено несколько специальных устройств: прослушка и немного взрывчатого вещества. Разрушить основу здания — половина успеха, ведь когда у тебя сломанный позвоночник, сражаться немного трудновато. Столь беспечный тон друга вызвал у Танабэ мурашки по коже. — Планировалось уничтожить Гарсию ещё раньше, но они выкрали тебя, а я не мог рисковать, потому сосредоточился на других задачах: вербовка. Вдаваться в подробности не стану, просто скажу, что в общей сложности нас трое. — А Ямаути-сан? — Сотрудничество уже прекращено, мы лишь временно работали с ним. Ему не нравилась организация Хисаши, да и от Лиги не в восторге. Я предложил: он внедряется в доверие Шигараки и окажет поддержку Гарсии, взамен я добуду некоторые ингредиенты и уничтожу сразу две группировки. Конечно, там было ещё множество подпунктов, но это не так интересно и важно. — А когда ты узнал о том, что... ну... Чем занималась Гарсия? Ниномаэ выпустил его лицо, задумчиво посмотрев в окно. — Я и так много лишнего тебе рассказал. Всё, что могу сказать: это место необычное. Сузуми заметил, но слова друга вообще не в тему. — Звёздный Поезд, помню, — пробурчал Сузуми. — Он едет в никуда до бесконечности, — Изуку рассматривает Танабэ. — Я разобрался с большей частью проблем, но осталась одна самая главная. К тому же, тебе предстоит однажды сделать выбор: я или твои новые друзья. — Мы... прощаемся? Изуку хмыкает, а затем открывает дверь. — Всё зависит от того, что ты выберешь. Кажется, твоим одноклассникам грозит опасность. — Что? Не успевает Танабэ спросить почему или среагировать, как Ниномаэ выходит. Космос поглощает тело парня, слегка подсвечиваясь фиолетовым светом. Секунда, поезд резко тормозит. Сузуми не удержался на ногах и грохнулся на пол. Рюкзак спал с плеча и открылся, учебники вывалились на пол. В ушах шум, перед глазами ослепительно белый свет от лампочек. Люди что-то кричат. Стоп, люди? — Мидория? — услышал он голос Тодороки, что мигом опустился на колени рядом. Проверка, и его поднимают на ноги через пару минут. — Я думал, ты в Токио собрался. — Поменялись планы, — язык заплетается, опирается на Шото, привыкая к освещению. Люди обеспокоенно прижимаются к окнам, разглядывая, что случилось. — Что-то не так? — Электричка неожиданно затормозила, — отвечает Тодороки, отводя его чуть дальше от людей. «Где Изуеу? Не похоже, что он здесь. Судя по всему, я не в Мусутафу и не в Токио, раз застрял с Тодороки-куном. Мой телефон сейчас не со мной, не могу позвонить Айзаве-сенсею. Что значат слова Изуку? Почему мои одноклассники в опасности?» А груди поселилась тревога.