Бесконечное тепло Северных божеств

      Континент мог похвастаться климатическим разнообразием. Песок из Зеррикании мог оказаться на подошвах сапог прибывших в живописный Туссент, а боклерские розы могли доехать свежими до содденских хвойных лесов. Климат здесь имеет значение не только для земледелия, разнообразия животного мира и ландшафта. Будут ли люди, приехавшие из Нарока в Аттре так же относиться к жизни, как раньше? Скорее всего нет. Морозы Ковира и Повисса известны за свою беспощадность, некоторые в шутку даже называют их Белым Хладом. С переездом отпечаток родных земель сотрется, и новые земли медленно начнут переписывать человека изнутри. Тем не менее, есть один регион, выделяющийся неизменностью своего населения. Даже если завтра начнется второе Сопряжение Сфер, и на голову вместо снега посыпятся искры, люди здесь не изменятся. Регион этот - Скеллиге.       Огромный архипелаг, наиболее приближенный к берегам Цинтры становится культурным открытием для многих путешественников и странствующих торговцев. Последняя территория, где до сих пор существуют серьезные клановые междоусобицы. Лишь горные массивы, пронизывающие острова по всей территории, сдерживают их от взаимоуничтожения.       Несмотря на недопонимания представителей разных кланов, этот регион меньше всех пострадал от людей как таковых. Здесь нет огромных вспаханных земель из-за ветреного и холодного климата; шахты разрабатываются более размеренно, ибо торговля на островах шла очень туго; чародеи не мучают места, богатые на магические источники, ведь добраться сюда невредимым задача не из простых. Люди, населяющие скеллигские деревни, в большинстве своем, религиозные. Из ключевых занятий, доступных здесь, путешественник чаще всего столкнется со скотоводством и кузнечным делом. Если чтить Фрею и не насмехаться над несовременностью местных жителей, то к чужаку вопросов не возникнет. При этом культурный обмен с королевствами Севера минимален - острова имеют дурную славу из-за процветающего пиратства. Как итог, Скеллиге - неплохое место, чтобы пропасть из поля зрения нежелательных глаз. ***       Мало кто решался воспользоваться скрытностью этих мест. Чаще всего это бывшие разбойники, беженцы и сумасшедшие. Только такие люди готовы рискнуть пересечь Бездну и жить отшельником на каком либо из островов. Однако, бывают и исключения, подтверждающие наличие правила.       Самым западным островом архипелага является Ундвик. В сравнении с центральным Ард Скеллиге - совсем небольшой остров. Половину его территории занимает горный массив, где по легендам не один век спит ледяной великан. К северу от Ундвика расположено еще множество мелких островков, непригодных для жизни. Для жизни обычных людей.       Многие годы на одном из таких островов периодически наблюдалась сомнительного происхождения магическая активность. Друиды знали о ней, но плыть на остров не желали. Ни взрывов, ни штормов, ни странных барьеров вокруг острова не было, поэтому все непонятные явления списывали на магическое прошлое острова. Это полностью устраивало его одного единственного жителя. *** “24 день Блатхе, 1190 год. Сегодня стихии вступили в равновесие. Эксперимент приостановлен. Ожидаемый день возобновления исследований - 34 день Блатхе, 1190 год. За месяц треснуло 3 преобразователя”       Очередная запись методично выводилась на листе пергамента в глубине острова вблизи Ундвика. Темное помещение освещало всего три канделябра, и лишь один скромный лучик утреннего солнца имел возможность коснуться входа в пещеру, не проникая слишком глубоко. Автор записей поспешил сделать новую заметку сразу после пробуждения. ***       Первые зажженные ученым свечи расположились в канделябре на письменном столе по дальней стене помещения. Массивная столешница из благородных сортов дерева едва ли была уместна в пещере, но обитатель этого места не был готов мириться с импровизацией из камня и глины. На столе было множество научных заметок, карт различных местностей Континента, схем магических устройств… Какие то стопки были в идеальном состоянии, какие то явно использовались чаще и находились в беспорядке. Там же стояла вполне обычная чернильница и письменные инструменты. Правда основной из них был необычным для этого мира: белоснежное перо неизвестной птицы вставлено в металлическую основу, украшенную витиеватыми узорами. Кончик для письма так же был из металла. Выглядело изящно и богато, и было явно удобнее обычного гусиного пера.       По левую руку в комнате стоял небольшой столик, какой женщины обычно используют для прихорашивания: второй и третий канделябр симметрично освещали его. По центру столика красовалось овальное зеркало на ножках в серебряной раме, обильно украшенной на манер письменного пера. Узор напоминал множество веточек, многократно переплетающихся и задающих игривый рисунок. Рядом стопкой расположились три баночки. Верхняя была открыта, от нее приятно веяло чемерицей, что в малых дозах добавляется в некоторые косметические средства. Там же россыпью лежало несколько брошей разного размера. Самая большая из них явно была катализатором, какие чародейки обычно носят на шеях. Круглый камень в центре переливался красивейшим сине-голубым оттенком, напоминавшим самое чистое небо, когда-либо стоящее над королевствами. Узоры на оправе выглядели более сдержанно, чем на зеркале и больше подходили для ежедневной носки. Как может показаться, для надежности, сверху камень поддерживали тончайшие веточки, служащие надежными фиксаторами. Естественно, камень держался на месте благодаря магии, а веточки были лишь украшением, созданным искусным мастером ювелирного дела.       Убранство помещения не ограничивалось двумя столами. По другую сторону от столика с зеркалом стоял внушительных размеров шкаф с пятью ящиками: это был архив. Рядом с ним так же без особой подсветки устроился алхимический стол с кучей колб, склянок самых разных форм и назначений и необычные магические устройства. Чародеи вообще не рисковали ставить свечи около своих “рабочих” столов - это могло навредить результатам эксперимента. Обычно для дополнительного освещения использовались магические пучки света, не испускающие тепла.       В самом центре помещения был расставлен готовый к работе мегаскоп. Он отличался от большинства профессиональных мегаскопов: на пересечении кристаллов была установлена дополнительная линза. О ее назначении можно только догадываться. ***       Линза мегаскопа закрутилась, по кристаллам пошла энергия. Кто-то пытался связаться с владельцем устройства. Ученый коснулся кристалла и связь установилась: — Здравствуй, Аваллак’х, — фигура в мегаскопе, как и его владелец, оказалась эльфом из народа Ольх. — Рад снова слышать тебя. — ответил эльф. Общались они на диалекте Старшей Речи, — Есть новости? — Мы изучили твои образцы - к Старшей Крови они не имеют отношения. — Печально, но ожидаемо. Теория о ее родстве с Рианнон выглядела неубедительно. — Продолжай наблюдение за Фионой и ее сыном. — Пока они в безопасности. У меня даже есть время на изучение местных особенностей распределения элементальной энергии. — Твоя любовь к этому миру поразительна. — Научный интерес. — Не обманывай себя. Ты серьезный чародей, а сентиментальности в тебе больше, чем в постановках Порпоры. Я не силен в душевных делах и могу предложить лишь то, что сам так и не сделал: откройся кому-нибудь еще. Иначе закончишь как я - один в отзвуках собственного эха. — Ты бы отказался от трона в обмен на исправление ошибок прошлого? — Не раздумывая. — Мне жаль это слышать, Ауберон. Собеседники на минуту погрузились в свои мысли. — Свяжись со мной, если что-то узнаешь. — король Aen Elle едва заметно кивнул, — Что-то кончается... — ...что-то начинается. — закончил Аваллак'х.       Линза перестала крутиться и фигура Ауберона исчезла. ***       Аваллак'х смотрел на себя в отражении овального зеркала и о чем-то размышлял. Легкими движениями пальцев он нанес на свое бледное лицо пасту из верхней баночки. Она моментально растворилась, забрав с собой и синеву под глазами. Сложно достоверно сказать, чем вызвана бледность кожи чародея: природная ли эта особенность или же последствия длительного времяпрепровождения в пещерной лаборатории.       Разговоры с близким другом часто заставляли эльфа оглядываться в прошлое: творческая натура этого народа давала о себе знать. Ни один человек на Континенте не посвящал столько же времени обдумыванию жизненных хитросплетений. Не вполне ясно, на какие события ссылался король. Лишь немногие достоверно помнили те дни. И еще меньше тех, кто слышал эти истории из первых уст. *** — Опять закончилась, — подумал Аваллак’х, выскребая содержимое баночки, — Надо сходить за чемерицей.       “Сходить” подразумевало “слетать”. На крохотном скалистом острове росло лишь несколько сосен. На промерзлой песчаной земле чемерица погибала буквально за несколько сезонов, а цвести она начинает значительно позже. Чародей открыл портал на основной континент в окрестности Брокилона. Именно там можно было с легкостью найти большинство трав, необходимых в основных отварах и средствах.       Аваллак’х чувствовал себя там спокойно. Из-за принадлежности к эльфийской расе дриады относились к нему нейтрально. По крайней мере, пока он медитативно собирал травы на границе заповедных земель. Это спокойствие позволяло превратить рутинную работу в акт определенного рода телепатии. Например, однажды эльф увидел сцену убийства человека из прошлого, ментально слившись с землей, на которой побывала невинная кровь жертвы. Чаще все же можно было наблюдать простые сцены из жизни дриад или травника за работой.       В этот раз эльфу также предстояло испытать необычный эффект при сборе трав. ***       Чародей вышел из портала и вдохнул полной грудью. Здесь было гораздо теплее, чем на Ундвике. Ветер не пробирал до костей, а утренний холодок приятно касался кожи лица и рук. Из поясной сумки Аваллак’х достал небольшую стеклянную баночку. “Caem blath”, — произнес он, и стекляшка слабо отреагировала на заклинание игрой света. Теперь срываемые лепестки останутся в ней свежими надолго.       Эльф склонился над старыми кустами чемерицы. Листья были окутаны крупными каплями росы. Куст за кустом, чародей отбирал самые распустившиеся цветки.       Солнце поднималось все выше, но Аваллак’х не уходил. Он испытывал непривычные приступы тревоги, и оттого не хотел покидать это место. Он приложил все усилия, чтобы “слиться” с окружением и понять причину своего состояния. Он припадал руками к земле, чтобы нащупать потоки ее памяти; слушал ветер и пение птиц, пытаясь вникнуть в их разговор; скитался по границе Брокилона, чтобы найти источник беспокойства - все было напрасно. Тревожность отзывалась в самых дальних участках сердца и была еле уловимой.       Ближе к полудню эльф принял решение покинуть это место и вернуться позже. Если его беспокойство окажется не следствием утреннего разговора, а неким зовом природы, то вне Брокилона чародей вернется в норму. ***       Некоторые вещи сделать случайно гораздо легче, чем специально. Достаточно мимолетной мысли, маленького движения и немного удачи, чтобы достичь желаемого результата. Как новиградский музыкант, случайно спевший свою партию идеально, эльфский чародей поймал то самое чувство слияния с природой. Что до этого он делал не так? Неправильно смотрел на небо? Недостаточно легко провел рукой по траве? Или, может, осквернил сапогом могущественного жучка?       Ни то, ни другое. Все это время чародей чувствовал тревогу, доносящуюся ветром за многие мили от себя. Он не мог найти эпицентр тревоги, потому что он находился даже не в соседнем регионе. Когда отдаленные потрясения достигли пика, чародей почувствовал это. Наконец природа раскрыла смысл происходящего. “Помогите”, — донес теплый брокилонский ветер.       Эльф не ожидал такого мощного и, главное, внезапного усиления потока энергии. Теперь он мог достоверно определить, откуда пришел этот голос. С помощью несложной магии, он спроецировал перед собой карту Континента, лежащую в архиве лаборатории. Расчеты заняли не более десяти минут. Аваллак’х прекрасно знал об искажениях при передаче энергии по воздуху. Оценив силу магического отпечатка, продолжительность взрыва энергии, силу и направление ветра, он сузил зону поиска до нескольких миль. Она находилась между Новиградом и недавно отстроенным поместьем семьи Вегельбудов. Знающий не любил иметь дел с чародейками, следящими за этими землями, поэтому использовал ряд барьеров, не позволяющих определить его передвижения обычными способами. Более того, в эпицентре его могло ждать что угодно, ибо ветер донес абстрактный зов о помощи. Чародей заблаговременно призвал свой посох и вошел в портал.       По ту сторону никого не оказалось. Аваллак'х вышел посреди лесной чащи и, казалось, вокруг было спокойно. Прибегнув к “медитации”, чародей вновь начал испытывать тревогу. Теперь она была абсолютно очевидна и казалась гипертрофированной. Теперь он мог почувствовать, как эмоция проходит через его тело; мог понять, где искать.       Наложив чары для беззвучного шага, он пошел к западу от начальной точки телепортации. Совсем скоро показалась небольшая поляна. На другом ее конце был скромный лагерь. Три палатки. С десяток людей окружали одну из них и будто что-то подслушивали. Из палатки слышались измученные стоны.       Аваллак'х застыл на несколько секунд. Ему показалось, что он не просто может, он обязан спасти источник стона. Медлить чародей не стал: люди могли его заметить и усложнить дело. Аваллак'х открыл новый портал прямо по центру лагеря. Мужчины в доспехах начали хвататься за оружие, но у них не было шансов. Оградив себя от мечей и копий магическим щитом, чародей достал горсть сверкающего порошка из поясной сумки и пустил его по ветру в сторону мужчин. В одну секунду они успокоились и бесцельно сели на землю, таращась на песок перед собой.       Эльф посохом приказал полотну открыться. Внутри его ждал еще один военный. Рядом с ним на земле лежала женщина. Набалдашником посоха Аваллак'х обрисовал в воздухе круг, создав небольшую печать. Она устремилась к лицу военного, и тот уснул, не успев добежать даже до барьера. Источник тревоги остался в палатке. ***       Аваллак'х отозвал посох и вошел внутрь. Вблизи все выглядело хуже, чем снаружи. Перед ним лежала полностью обнаженная молодая девушка, вся в кровоподтеках и, кажется, без сознания. Он вновь задвинул палатку и призвал огонек, чтобы не было слишком темно. — Слышишь меня? — эльф осматривал тело девушки. Ее бока и бедра были покрыты синяками. Руки и грудь равномерно шрамированы. На шее следы удушья. Левая ладонь прибита к земле кинжалом. Ответа не последовало, но чародей уловил минимальное движение головы, и счел это за утвердительный жест. — Я наложу несколько заклятий и боль ослабнет. Тебе станет легче.       Эльф начал со шрамов - они были свежими и сильно кровоточили. Затем побои - стандартное снимающее боль заклинание будет маскировать боль в течение дня. Для ладони Аваллак'х вспомнил более редкую формулу комплексной исцеляющей магии: одновременное снятие боли, обеззараживание и заживление раны. Затем он нанес под нос девушки несколько капель какой то жидкости из пробирки и стал ждать.       Солнце начинало свое движение к горизонту. Аваллак'х повторно усыпил мучителей девушки, чтобы ближайший день они не мешали. По броне и расположению лагеря он предположил, что здесь обитают дезертиры, но у одного из них было подозрительно более дорогое обмундирование. В лагере эльф не нашел ничего интересного кроме учебника по алхимии. Странная добыча для дезертира, потому что такую книгу будет тяжело продать. Знающий вскользь прошелся по страницам и отметил для себя, что люди до сих пор режут жуков для добычи сока из под панциря, а не давят их ножом. В его родном мире этот аспект алхимии давно изучен и даже экспериментально доказана эффективность нового метода. Мелочь, а эльфийскому самолюбию приятно.       Ближе к закату девушка проснулась. Было заметно, как она аккуратно двигала руками и ногами, проверяя их на боль. Весь день она провела под накидкой Аваллак'ха. — Проснулась? — обратил на себя внимание эльф, — Твои раны могут саднить, но сильных болей быть не должно. Девушка посмотрела над собой, будто голос мог доноситься откуда то с потолка. Она уже поняла, что лежит на импровизированной подушке, а тело ее прикрыто. Она приспустила голову и увидела сидящего в углу чародея: — Кто вы? — ее голос хрипел из-за пересушенного горла. — Меня зовут Аваллак'х, — он пересел ближе к девушке и приложил свою флягу к ее губам, — пей. — Дариэль, — девушка сделала несколько глотков, — Как вы здесь оказались? — Ветер рассказал мне, что ты в беде. — Ветер? — Нормальная практика эльфских магов. — Я знаю кто вы. Я узнала вас по посоху. Вы - Знающий? — Да, — эльф понял, что девушка достаточно начитанна, и утаивать сей факт не имеет смысла. Эльфские посохи описывались всего в нескольких изданиях на Континенте. — Тогда мне очень повезло. Встретить вживую Знающего - большая редкость. — Меня бы здесь не было, если бы ты не вызвала крупнейший на моей памяти эмоциональный резонанс. — Резонанс? — Дариэль еще слабо соображала. — Да. Эмоциональный. Взгляд Дариэль завис на броши чародея и она начала вспоминать, что привело ее к тому странному состоянию. Рана в руке стала саднить сильнее. — Я… Я помню, как в один момент ощутила себя… Чем то… Призраком? Или чем то похожим… Когда он вонзил в меня свой кинжал, — речь стала еще более рваной, — Я п-просила о помощи... Но… Н-но это продлилось секунду, не больше… — Больше и не нужно. Ты неосознанно материализовала большой сгусток энергии и выпустила его наружу. Ты никогда не занималась магией? — Я учусь алхимии несколько лет. Про магию знаю только из книг о чародеях. — Допустим. — чародей выглянул наружу, — Близится ночь. Нам надо уходить отсюда. — Куда? — В Новиград. Но тебе пока нельзя пользоваться телепортом. Поедем верхом. Два-три часа пути. — Я не могу даже сесть. — Подожди минуту.       Аваллак'х вышел наружу и скрылся за палаткой. По его шагам было слышно, как он собирал что-то между деревьев. Вскоре он вернулся к костру с охапкой небольших веток и стал их раскладывать на земле. Что он из них сотворил, Дариэль не видела. Эльф прочитал заклинание, и на месте сложенных веток появилась лошадь. Войдя в палатку, он прикоснулся к своей накидке, которая служила девушке одеялом, и та стала принимать очертания тела Дариэль, имитируя простейшую одежду. — Я помогу сесть, — чародей взмахом руки поднял тело девушки в воздух, оседлал лошадь, и приземлил Дариэль перед собой, удерживая ее одной рукой, — Постарайся выспаться до завтра. — Спасибо… — у девушки наворачивались слезы одновременно от боли и от благодарности. — Va'esse deireadh aep eigean, va'esse eigh faidh'ar, — непринужденно сказал эльф, будто Дариэль могла понять его.       Девушка не уловила смысла фразы. С первыми шагами рыжего скакуна она снова погрузилась в сон.