Контрасты

      Ночами в кадетских казармах горной базы холодно. Деревянные домики продуваются, кажется, насквозь, и на рассвете, когда натопленные с вечера печи почти остывают, холод становится просто адским.       В основном поэтому инструкторы не особо возражают, если кадеты утром обнаруживаются не разложенными по своим койкам, как полагается, а сопящими пачками по двое-трое, часто под одним одеялом. Лучше пусть так, чем чихают и сосульки из соплей на носах отращивают. А если у кого-то после целого дня тренировок в снегу на морозе ещё остаются силы и желание заниматься под этим одеялом чем-то ещё, кроме сна… ну, расселяют в казармах по полу, так что самых серьёзных последствий не предвидится, а остальное — с кем не бывает? Дикий лес в горах — не столица, здесь о приличиях беспокоятся и вполовину не так сильно.       Хистория это прекрасно знает, но всё равно немного нервничает, когда после отбоя спускается со своей верхней койки и проскальзывает к Имир под тёплый бок. Старается не разбудить, но Имир незамедлительно открывает глаза, ворчит с притворным недовольством и притягивает её к себе, небрежно обнимая за талию. Они не мылись уже трое суток, но Хистория всё равно находит знакомый, пусть и резкий запах чужого тела более чем терпимым.       Имир целует её в шею и, судя по упокоившемся глубокому дыханию, проваливается обратно в сон. В домике тихо, если не считать сопения тут и там да неразборчивого бормотания Блаус про капканы на картошку. Хистория довольно вздыхает и засыпает, чувствуя, как отогреваются заледенившие ступни.       Несколько часов спустя её будит холодный воздух, на краткое мгновение пробравшийся под одеяла. Кровать скрипит под сместившимся весом.       — Эй, — шепчет Хистория, ещё не до конца соображая, где находится, во сне или в реальности. — Ты куда? Не оставляй меня…       Имир не сдерживает тихого смешка, пытаясь отобрать у неё собственную руку, в которую Хистория крепко вцепилась.       — Не собираюсь я тебя оставлять, милашка. Мне просто поссать надо. Пусти.       Мозолистая ладонь неохотно разжимается. Вскоре Имир возвращается, и теперь уже Хистории приходится её отогревать. Вдвоём им тепло.

***

      Зимы в столице Парадиза мягкие, а во дворце всегда хорошо натоплено.       Ухоженные пальцы королевы едва касаясь скользят по строчкам письма, которые она знает наизусть. Казалось, не один год уже прошёл, пора бы уже воспоминаниям о всяких подростковых глупостях сгладится, потускнеть, только вот когда Хистория остаётся одна долгими тёмными вечерами, она не может сдержаться и сама сдирает корку со старой памяти. Наверное, в поисках тепла, которого давно уже не осталось.       За высокими окнами идёт мокрый снег. Холодно.