Мы все равно будем вместе...

Утро. Головная боль, дикий звон в ушах и мерзкое гудение в висках. Вот тебе и доброе утро. Чеееерт. Еще и свадьба. Просто прекрасно. Дазай встал из кресла и размял затекшие мышцы. Все жутко болело из-за некомфортного сна. Осаму посмотрел на часы: половина десятого, и это значит одно — через полтора часа роспись, а нужно еще на кладбище зайти к любимому. Дазай вышел из кабинета и сразу же встретил Луизу, пока еще Олкотт. — Здравствуй, Дазай… Как ты? — было видно, что девушка беспокоится о друге. — Я приняла твой костюм. Его доставил курьер еще в восемь; я ухожу на макияж и скоро прибудет стилист, так что не закрывай квартиру. И да… Пожалуйста, не убивайся так. Я видела, сколько бутылок вынесено и уверена, что столько же осталось. Дазай, ты мне дорог. Береги себя… «Дурочка… Еще не знает о моих планах.» — Конечно, Лу, не беспокойся. Со мной будет все в порядке. — Дазай уже повернулся, чтобы уйти, но, открывая дверь, в последний момент произнес, — Луиза, спасибо за все, ты лучшая. Девушка ему в след лишь улыбнулась и беззвучно прошептала: «Все для тебя, любовь моего детства» Уже через полчаса Дазай Осаму стоял на могиле своего любимого Чуи Накахары и рыдал. Он вновь не смог сдержать слез и заплакал, показывая свою слабость лишь мрамору. — Что же, приступим к обещанию. Дорогой мой друг, радость моих очей и души, Чуя Накахара. Приглашаю тебя на свою свадьбу. Пусть не материально, но ты мне нужен, ведь дороже любого на этом свете. Надеюсь, ты вдоволь нарадуешься и повеселишься, и впредь не покинешь меня сопровождая везде. Около минуты ничего не происходило, как вдруг могила поплыла. Сначала Дазай подумал, что снова накатывают слезы, или ему кажется от количества накануне выпитого, но нет. Перед ним действительно растворялась могила, открывая проход со ступенями. Осаму огляделся по сторонам и решил спуститься, и наплевать, что он спешит. Без него не начнут. Спустя десять минут Дазай увидел свет и обрадовался. Проходя через последние ступени, Осаму почувствовал что-то вроде силового поля, но не обратил внимания. Как только нога Дазая коснулась пола, из проема напротив вышел Чуя. На Накахаре было надето тоже, в чем и был похоронен. — Ч-Чуя? Ты все-таки жив. Не могу поверить. Дазай кинулся было на шею любимому, но тут Чуя произнес: — Дазай. Я все-таки мертв, чуда не произошло. Это ты, солнце на том свете. — Чуя подошел и нежно провел по лицу любимого. — Я так рад, что ты меня навестил, и я, конечно, принимаю приглашение на твою свадьбу. Хотя ты не представляешь, насколько мне больно, особенно если ты поцелуешь Луизу. — на этих словах Чуя сжал кулаки и его жевалки проступили наружу. — Давай присядем, выпьем. — Накахара показал в сторону стола, на котором вмиг появилось вино. То самое, его любимое. Пара направилась к столу и присела. Чуя потянулся к бутылке, и по взмаху руки она открылась. Парень разлил вино по бокалам и подал один Дазаю. — Смотрю, ты не изменяешь своим вкусам, милый. Как ты тут? — Осаму не знал, что следует спросить, поэтому пригубил вина, наблюдая за каждым движением и жадно ловя столь любимый взгляд. — Дааа. Ты все тот же болван, что и был. — Накахара мягко усмехнулся и посмотрел полным любви взглядом. — Ох, Дазай, Дазай. Я так тебя люблю… Надеюсь, ты будешь счастлив с малышкой Лу. — тут взгляд Чуи изменился. Он приобрел холод, злобу и таинственность. — Ты пей, милый, не стесняйся! Будь как дома. Дазай подозрительно взглянул и заметил перемену во взгляде любимого. — Чуя, мне уже пора. Ты уж извини, но эта свадьба слишком важна для агенства. — его голос прозвучал слишком уж напряженно, и для того, чтобы это скрыть, Дазай выпил залпом только что налитый бокал вина и встал. — Прощай, Чуя, надеюсь свидемся. Парни вышли из-за стола, и тут Накахара поймал Дазая за неизменно накинутый на плечи плащ. Дазай посмотрел на него и таки не смог сдержаться. Он прильнул к столь желанным столько лет губам. Губы Чуи были очень нежные и теплые. Дазай был поражен. Губы Чуи двигались очень умело, в такт его движениям подстраивался и Дазай. Он понимал, что еще чуть-чуть и сорвется. А тут и Накахара подлил масла в огонь: начал спускаться своими изящными руками к ширинке товарища, при том так настойчиво, что Дазай почувствовал накатывающее возбуждение. Ох, как же Чуя настойчив, каков соблазнителен, засранец… Если он сейчас не сбежит, то никогда не сможет уйти. — Чуя, ты должен прекратить… ах… Мне нужно идти, это важно… ммм, — Накахара даже не думал прекращать. Он слишком идеален. И вдруг, так резко и неожиданно отстраняется. — Хорошо, иди. Только поклянись что вернешься… Пожалуйста не бросай меня надолго. — Конечно. Дазай отстранился и, сорвавшись с места, побежал по лестнице. Он понимал, это неправильно, но здравая часть кричала, что так нужно. Уже спустя десять минут Осаму вышел из могилы. Он обернулся и заметил, как могила затворилась и вернулась в прежнее состояние. Однако что-то изменилось. Он чувствовал.