Огромное сердце, полное любви

      Чифую посмотрел на часы, которые с недавних пор начал носить с собой. С недавних пор ему стало очень важным отслеживать время.       Приемные часы подходили к концу, но ему и зайти нужно было ненадолго, так что он открыл тяжёлую дверь и прошёл к стойке регистратуры.       Там была уже знакомая ему медсестра. Она глянула на него сначала устало, затем, узнав, улыбнулась и протянула бахилы и одноразовый халат. — Палату помнишь? Надолго не задерживайся, а то врач выгонит, — она перегнулась через стойку, заглядывая в его пакет. — Ничего запрещенного не принёс? — Нет, Митсую-сан, всё только по списку! — Отчитался Чифую, натягивая бахилы и халат. Помахав медсестре, он поднялся на третий этаж, перескакивая через ступеньку по лестнице, и завернул налево, к палатам.       В этот раз повезло — все соседи по палате ушли — кто на прогулку, кто поговорить по телефону, так что на кровати возле окна лежал только один пациент.       Чифую, не скрываясь, прошёл вглубь палаты, шурша пакетом. — Йо, Баджи! Привет!       Юноша отвернулся от окна и, увидев Чифую, просиял. — Привет! Чего принёс, показывай!       Чифую охотно раскрыл пакет, вываливая на кровать разномастные блестящие упаковки. Баджи тут же нашёл сладости и принялся раздирать пакетик. — Как ты себя чувствуешь? — с искренним любопытством спросил Чифую, раскладывая еду в тумбочку Баджи. — Да нормально, на мне всё заживает как на собаке, — Баджи широко улыбнулся, на его зубах блеснула шоколадная плёнка. Чифую посмотрел на него с лёгким умилением. — Только не сбегай отсюда, дождись выписки. А то мама… — Она и так плакала, — вдруг стал серьёзным Баджи. — За всеми этими событиями я совершенно забыл о ней и её чувствах. Мне было так стыдно… И до сих пор стыдно, что я совсем не подумал о маме. — Но ты же жив, — Чифую отвёл взгляд. — И Казутору выпустят через несколько месяцев, это совсем недолго. — Кстати, как он там? Его не обижают?       Чифую улыбнулся.       Ему сейчас частенько не хватало времени. После школы он мчался на поезд, оттуда шёл пешком до местной тюрьмы, в которую посадили Казутору. Как-то само собой получилось так, что Чифую стал ездить к нему на свидания и передавать всякую мелочь — сладости, книги. Они общались положенные сорок пять минут, перешучивались и обсуждали новости. Поначалу Казутора сверкал новыми синяками и ссадинами, но затем они зажили, а новые — не появлялись. Казутора успел стать местным авторитетом за пару недель — благодаря силе, конечно.       Свидания с Чифую Казутора называл своим благословением — в тюрьме не с кем было поболтать вдоволь, так что их разговоры отрезвляли Казутору, помогали ему отвлечься от гнетущей тюремной борьбы за власть.       Баджи, как только окреп, стал писать Казуторе письма (вместе с Чифую, конечно), а тот ездил их передавать.       Со всеми этими свиданиями и передачками Чифую перестало хватать карманных денег, так что он нашёл ещё и подработку на выходные — в зоомагазине недалеко от его дома.       За несколько лет дружбы с Баджи он неплохо стал ладить с животными, поэтому владелец с радостью принял его на работу. Баджи, узнав об этом, так воодушевился, что тоже захотел там работать — Чифую пообещал, что когда тот выйдет из больницы, обязательно замолвит словечко о друге перед владельцем магазина.       Прошёл месяц. Баджи выпустили из больницы, но наказали не злоупотреблять физическими нагрузками. За этим, с просьбы матери Баджи, тоже следил Чифую — «Ты уж пригляди, пожалуйста, за моим сыном. Не дай Бог, он снова попадёт в заварушку».       И Чифую присматривал. Они с Баджи стали ещё ближе, вместе или по отдельности, но ездили к Казуторе. Иногда они вдвоём лежали в комнате, на кровати или на полу, и разговаривали. Казалось, у них было теперь всё время в мире.       Чифую рассказывал о том, как сильно испугался, что Баджи умрёт. О том, как зажимал, пережимал рану, чтобы Баджи не истёк кровью, а рядом с ними дрались их друзья.       Рассказал даже о том, что заплакал, когда приехала Скорая.       Баджи слушал внимательно, даже не перебивая. Иногда они в итоге просто молчали. Иногда — Баджи лез обниматься и успокаивал Чифую.       «Видишь? Я здесь, живой. Со мной ничего плохого не произошло».       С Казуторой они тоже постоянно разговаривали обо всём. Чифую рассказывал о своих увлечениях, о новой манге, которую прочитал. Казутора — про то, что происходит в тюрьме. Про плохих парней, которым он бил морды, и про хороших — которых защищал.       Во время разговоров с обоими друзьями (он действительно подружился с Казуторой), Чифую чувствовал, как в нём просыпаются странные чувства. Слишком взрослые для него, непонятные.       Он обратился к Такемичи. Тот послушал его и покачал головой — не знает. Слишком взрослые для него чувства, непонятные.       А Хината, которая гуляла с ними, улыбнулась: — Ты просто влюбился, Чифую. — В кого? — удивился тогда он, глядя на неожиданно мудро глядящую девушку. — В них обоих, дурачок. Видимо, сердце у тебя такое огромное, что может уместить аж двоих людей, — хихикнула Хината. — Это же хорошо. Любовь — это всегда просто любовь. Без всякого… — Без всякого, — выдохнул Чифую, поражённо глядя на неё. — Так разве может быть? — Ну, ты же необычный мальчик, — Хината посмотрела на него как на глупого, но любимого кота. — Ты очень добрый и очень хороший. Я знаю точно, ты можешь любить сразу двоих. Расскажи им об этом, когда будешь готов.       Чифую долго думал над её словами. Очень долго. Ночами не спал, иногда залипал посреди бела дня, обдумывая слова Хинаты.       Спустя несколько месяцев Казутору выпустили из тюрьмы. Они тогда отпраздновали его освобождение втроём в милом кафе, а затем завалились к Чифую домой.       Когда интерес Казуторы к коллекции романтической манги стих, Чифую откашлялся, обращая на себя внимание. — Я хотел сказать вам обоим… Я долго думал об этом, но всё-таки решился. Не хочу оправдываться, просто скажу, — Чифую глубоко вздохнул и, не открывая глаз, выпалил: — Так вышло, что я влюблён в вас обоих!       Повисла тишина. Открывать глаза было так страшно, что Чифую даже зажмурился посильнее. И зря — из его глаз потекли слезы.       А потом он ощутил, как его обнимают две пары рук. — Ну что ты плачешь, глупый, — выдохнул на ухо Казутора. — Всё ведь хорошо, правда, Баджи? — Всё отлично, — Баджи неловко чмокнул Чифую в ухо, а потом, судя по звуку, сделал то же самое со щекой Казуторы. — Мы? Ага, мы тоже тебя любим, Чифую.       Чифую разревелся в голос — от облегчения.       Десять лет спустя.       Чифую потянулся в тесных и жарких объятиях и, причмокнув, открыл глаза, щурясь.       Баджи лежал рядом, посапывая. Пару лет назад он бы оглушительно храпел на всю квартиру, но не так давно они вынудили его сходить и сделать выпрямление перегородки, которая явно сместилась от частых ударов по носу в драках.       Они…       Казутора сидел между ног Чифую, являясь причиной столь раннего пробуждения.       Его длинные волосы касались бёдер Чифую, а языком он прослеживал влажную дорожку по члену своего парня. — Казутора… Ну не в шесть же утра, — всхлипнул возбуждённо Чифую, толкаясь в жаркий и податливый рот.       Ответная реплика отозвалась вибрацией в горле Казуторы, и Чифую выгнулся, громко застонав от удовольствия.       Рядом завозился Баджи. Лениво оглядевшись, он ухмыльнулся и навалился на Чифую, ловя его стоны своим ртом. — И вам доброе утро. Тора, ты же знаешь, что я не могу выспаться, когда у меня под ухом так стонут!       Казутора слизнул остатки спермы и хмыкнул. — Я просто не смог удержаться, Чифую так мило спал. Тем более, сегодня с утра работаешь ты, Баджи, а вот я могу спокойно спать дальше, — Казутора хитро облизнулся и лёг повыше, к ним, вовлекая их обоих в жаркий поцелуй. — Зато как хорошо, что ехать никуда не надо. Спустился — и вот он, магазин, — Баджи отбросил тяжёлые вьющиеся пряди за спину и чмокнул Казутору в кончик носа. — Ладно, пойду соображу завтрак. — И не забудь покормить котят, — хрипло крикнул Чифую, сплетаясь с Казуторой в единое целое.       Баджи завистливо посмотрел в их сторону, но пересилил себя и пошёл заниматься делами. Иначе они могли спокойно провести в постели весь день, а ведь их внизу ждал целый зоомагазин, в котором они работали втроём, так же втроём являясь владельцами.       Активно отвечая на поцелуи Казуторы, Чифую радовался каждую секунду, что его огромное сердце позволило ему любить сразу двоих. Потому что сейчас он был счастлив как никогда.