Наваждение

Пальцы осторожно сжимали чужие бока под футболкой, пока губы ласкали шею, так охотно подставленную под поцелуи. Атсуму кажется, что он плавится под руками парня. Руки самого Мии блуждают по спине Сакусы, постепенно перемещаясь на бока, а оттуда на живот. Горячие ладони ловко ныряют под худи, оглаживают напряжённый пресс. Киёми в ответ слегка прикусывает ключицу и Атсуму чертовски ведёт от этого. Так, что подкашиваются ноги, а с губ слетает тихий то ли стон, то ли скулёж. Ни сам Мия, ни Сакуса не могли бы точно сказать, что именно это было. Да оно и не важно вовсе. Киёми отстраняется от чужой шеи, но лишь для того, чтобы стянуть с парня футболку, что тот позволяет ему сделать. Стянув верх заодно и с себя тоже, парень ловит своими губами губы Атсуму, слегка влажные и припухшие. Языком нежно проводит по нижней губе и парень податливо размыкает губы, давая возможность углубить поцелуй. Сакуса охотно пользуется разрешением, проскальзывая языком в рот, проходясь им по ровному ряду зубов. Киёми мягко подталкивает парня и тот опускается на кровать, в то время как Сакуса нависает сверху. Он смотрит в затуманенные глаза. Мия Атсуму — чёртово наваждение. Такой шумный, навязчивый, он мгновенно привлёк внимание Киёми и полностью им завладел. Подобно папоротнику, который растёт, постепенно заполняя собой всё больше и больше территории, пока не заполнит всё, Атсуму умудрялся завладеть чужими мыслями. Засорить. Он как сорняк на клумбе или вирус на компьютере. Такой, что не сразу и заметишь. С лёгкостью проморгаешь, а он, не успеешь оглянуться, полностью оккупировал всё. И вот уже вянут цветы, системные программы дают сбой. Вместо того, чтобы как-то это остановить, почему-то парню хочется пустить всё на самотёк. Дождаться, когда цветы сникнут окончательно, когда загорится синий экран. А может это и не произойдёт вовсе? Пальцы подцепляют штаны парня и стягивают сразу вместе с бельём. Атсуму приподнимает бёдра, помогая избавить себя от одежды. Киёми мажет носом по шее, затем спускается ниже, на пробу проводя языком по соску и мгновенно вырывая этим тихий стон. Мия Атсуму поразительно отзывчивый. Подобно струнам скрипки или клавишам фортепьяно. Проводишь смычком, касаешься осторожно пальцами клавиш — и инструмент отзывается красивой, чувственной мелодией, наполненной разными красками. Киёми чувствует себя музыкантом, который задаёт темп игры, заставляет прочувствовать миллион эмоций за то время, пока по помещению льётся звонким ручьём или бурным потоком вышедшей из берегов реки мелодия. Сакуса оглаживает его бёдра, целует в живот, чувствуя, как напрягаются мышцы. Его ладонь накрывает член парня. Большим пальцем он проводит по головке. Размазывает предэякулят по стволу. Движения очень медленные, сводящие с ума, заставляющие сильнее прогибаться в спине и толкаться бёдрами, желая усилить трение. Киёми убирает руку и слышит в этот момент разочарованный стон. Он дразнит. Не даёт получить то, чего Мие сейчас так хочется. До слуха Атсуму доносится звук расстёгивающейся ширинки джинс и парень неопределённым, невнятным жестом ведёт рукой, указывая в сторону тумбы. Сакуса тихо хмыкает, поднимается с кровати, на ходу стягивая с себя одежду. Открывает дверцу тумбы, извлекая из неё лубрикант и презервативы, возвращается обратно, устраиваясь у разведённых ног. Мия всё это время следил за ним поплывшим взглядом. Зрачки его глаз расширились настолько, что Сакуса не мог разглядеть радужки, цвета тёмной карамели. Атсуму видел в потемневших глазах напротив бездну, в которую он готов был провалиться. Киёми открыл тюбик, выдавливая содержимое на пальцы. Слегка потёр пальцы, размазывая смазку и пытаясь её немного согреть. Наконец, Мия почувствовал, как слегка прохладные пальцы мазнули между ягодиц и коснулись колечка мышц. Атсуму судорожно вдохнул воздух, которого ему сейчас явно не хватало. Сакуса медленно ввёл палец, опять нависая над парнем, заставляя того шире развести ноги и обвить ими талию парня. Мия притягивает его к себе за шею, жадно целуя. Оттягивает нижнюю губу, прикусывает, наконец-то вырывая из Сакусы едва слышный стон. Киёми практически сразу вводит второй палец. Раздвигает их, подобно ножницам, оглаживает стенки. Атсуму в ответ двигает бёдрами, насаживаясь на пальцы, требуя большего. И Сакуса добавляет ещё один палец. Каждый раз, когда парень задевал простату, Атсуму сильнее изгибался, каждый раз с губ его слетали стоны. — Оми, пожалуйст…ах, — проскулил Мия, в конце срываясь на очередной стон. Дважды просить не пришлось. Киёми вынул пальцы, открыл презерватив, раскатал латекс на члене, заодно смазывая его смазкой с пальцев. — Я вхожу, — почти прошептал он, обжигая горячим дыханием и приставляя головку ко входу. Одним толчком он вошёл на всю длину. Мия простонал ему в губы, снова вовлекая в поцелуй. Сакуса начал двигаться. Медленные, размеренные толчки. Атсуму потянулся рукой к своему члену, но Киёми перехватил её, не давая прикоснуться. Мия тихо всхлипнул, но послушно убрал руку. Сакуса бы никогда не подумал, что заносчивый, требовательный, не любящий проигрывать парень может быть… таким. Таким послушным, мягким, чувственным. Киёми задумывается над тем, как много людей могли видеть его таким же. Хотелось бы, чтобы как можно меньше. Сузить этот круг до маленькой точки — самого Сакусы. И он не может объяснить даже самому себе, почему так. Атсуму поджимает пальцы на ногах, руки обвивают парня, короткие ногти оставляют царапины на спине. Он прогибается сильнее, чем прежде, закатывая глаза и кончает, простонав имя Сакусы, обмякая. Киёми аккуратно забросил его ногу к себе на плечо, целуя внутреннюю сторону бедра, кусая нежную кожу, а после зализывая укусы. Он делает ещё несколько глубоких толчков в расслабленное тело и кончает, слегка сдавливая бедро парня. Сакуса вышел, стянул презерватив, завязывая и отбрасывая в сторону. Он лёг рядом с Атсуму, приводя в норму сбившееся дыхание. — Оми, — тихо шепчет Мия, — Что дальше? Сакуса молчит, всё ещё приводя в порядок дыхание, сбивчивые мысли… Атсуму поворачивается, обнимая его, пачкая своей спермой. Киёми невольно морщится, на что Мия тихо посмеивается. — Потом сходим в душ, — он легко, почти невесомо целует родинки над бровью, мажет носом по скуле. А потом прижимается ближе, и Киёми слышит, что дыхание парня становится спокойным, размеренным. — Мы слишком разные, — таким же шёпотом отвечает он. Впрочем, Сакуса уверен, что его ответа не слышат. И ведь они действительно разные. Киёми искренне не понимает, как он вообще повёлся на этого парня. С самого начала ведь было ясно, что у них ничего не выйдет. Он почти уверен, что им не быть вместе. Но когда Атсуму так ласково льнёт к нему, доверчиво кладёт голову на плечо и тихо посапывает, погружённый в беззаботный сон, ему хочется надеяться на то, что это наступит ещё не скоро. Атсуму Мия — удушающий сорняк, разрушающий вирус… нежное фортепьяно, хрупкая скрипка. Атсуму Мия — наваждение и Сакуса Киёми готов ему поддаться весь, без остатка.