Принуждение

      «Видеть друг друга до свадьбы — дурная примета».       В Китае внимание на этом не сильно акцентировано, тем более их с Ибо случай вообще стоял особняком, однако Сяо Чжань начитался традиций разных стран, и в голову втемяшилось будь здоров. В итоге он самолично лишил себя удовольствия совместных сборов, а острую нехватку крепких объятий, игривых тычков и успокаивающего шёпота на ухо ощутил ещё ночью.       Само собой, утром всё повалилось из рук: «бабочка» «вспархивала» с шеи, не желая завязываться, а запонки, как горошины, закатились под кровать. Вот таким, раскорячившимся, его и застал Цзыхань.       — Хрена у тебя гимнастика! — присвистнул он. — Нервы успокаиваешь?       — Какие к лысому дьяволу нервы?       Ремарка друга стала последней каплей. Сяо Чжань распрямился и пнул столбик кровати, но тут же сморщился от боли и, сыпля проклятьями, уселся потирать ушибленные пальцы ног.       — Дружище, соберись, ты сейчас на жениха меньше похоже, чем… чем твой жених, ага. Чёрт вас разберёт, — Цзыхань хохотнул и растерянно почесал затылок.       — Ибо? Ты его видел? — чуть не подскочил Сяо Чжань.       — Что за вопросы? Конечно, видел. Он с твоей мамой и сестрой. Позвать? — Цзыхань сделал жест в сторону двери, но Сяо Чжань замотал головой:       — Нет-нет, лучше помоги. Сам я не справляюсь.       Цзыхань кивнул, достал запонки из-под кровати, вызвонил девушку-стилиста, и, пока та колдовала над причёской жениха, отпарил складки на пиджаке. И всё это время поглядывал на жутко нервничающего приятеля. Сяо Чжань беспрестанно ловил его взгляды и улыбался, давая понять, что в норме, сам себя убеждая, что не волнуется.       Ведь церемония была просто формальностью, так как расписались они месяц назад, в самой что ни на есть повседневной одежде. Выходили из здания мэрии как пьяные, и окружающие удивлённо косились на двух смеющихся парней. А те не могли ни успокоиться, ни объяснить, почему изо всех сил держатся за руки. Вроде бы ничего не изменилось, и в то же время изменилось всё.       Сяо Чжань прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Переживать было вообще не о чем. Ибо нашёл потрясающего свадебного координатора, и тот взял на себя всю организацию торжества и даже хлопоты по перелёту родственников.       Сегодня здесь собрались самые близкие друзья и родственники. Со стороны Ибо прилетела тётя — сестра матери — с мужем и взрослыми детьми. А когда Сяо Чжань увидел свою маму и Синь-мей, то потерял дар речи и некоторое время не мог выпустить их из объятий. Сглатывая ком в горле, ощущал в духах мамы фантомный запах острых специй и непередаваемый аромат отчего дома. Он был счастлив, что родные и друзья будут присутствовать при создании их семьи.       Но сейчас его дом там, где Ибо.       Церемония должна была пройти в шикарном саду арендованного гостиничного комплекса. Декоративные кусты лабиринтами уводили к узорным клумбам и мраморной чаше фонтана. Хорошо, что они приехали заранее, Сяо Чжань потратил целый вечер, фотографируя места: океанскую дымку вдали, пышные деревья, яркие цветы. И своего будущего супруга, вальяжно раскинувшегося на зелёной лужайке.       Однако для свадебных альбомов такие снимки не подходили. После регистрации они съездили на Гавайские острова, где Сяо Чжань скрепя сердце доверился другому фотографу. Поначалу, конечно, дулся, но Ибо, само собой, нашёл способ его успокоить.       — Твои снимки всё равно лучшие, — с улыбкой заявил он. — Когда-нибудь их увидит весь мир. Только, пожалуйста, не те, где я сверкаю голым задом.       От тех нескольких дней остались самые яркие впечатления. Сяо Чжань был уверен, что ещё долго будет вспоминать страстные поцелуи на пляже под пенный шелест волн. Ибо настаивал на большем, но Сяо Чжань так и не рискнул, а сейчас жалел. Поедом ел себя за все нереализованные планы.       — Вэнь-цзе прислала сообщение, поздравляет вас с Ван Ибо со свадьбой, — Цзыхань так внезапно прервал его мысли, что Сяо Чжань хмыкнул и резко ответил:       — Не с чем поздравлять, её ещё не было! Блин, нельзя ли полегче? — он зашипел и схватился за макушку, откуда стилист по неосторожности выдернула волос.       И немедленно поймал в зеркале растерянный взгляд. Жаркая волна стыда окатила с ног до головы. Чувствуя, что ещё мгновение, и он начнёт крушить мебель, Сяо Чжань выдохнул:       — Извините, я не хотел на вас кричать. Дайте мне пять минут, пожалуйста.       Девушка кивнула и удалилась, а Сяо Чжань закрыл лицо руками.       — Да-а, дело дрянь, — протянул Цзыхань, что-то быстро печатая в телефон. — А ну-ка, поднимайся! Вставай-вставай, пошли, — и не слушая слабых отговорок, подхватил Сяо Чжаня, но тут же остановился. — Блин, стоп, чуть не забыл!       Он повернулся к столу, заваленному всякой всячиной, выудил шёлковый платок, но только поднёс к лицу друга, как тот увернулся:       — Эй, ты чего это удумал?       — Сюрприз тебе приготовил. После него ты точно успокоишься, обещаю.       — И что это за чудодейственное средство?       Сяо Чжань покосился на повязку, а после сам выдернул её из рук Цзыханя и завязал глаза. Что ему терять, в конце концов? Может, и правда, поможет снять нервное напряжение.       — Терпение, мой друг, — немедленно ответил Цзыхань, подхватил его подмышку и вывел за дверь.       Как обычный зрячий, потерявший способность видеть, пусть и на краткий срок, Сяо Чжань мгновенно почувствовал себя беспомощным и замахал руками, но быстро их прибрал, когда задел кого-то в коридоре.       Резко обострились другие органы чувств. Он понял фактуру стены, коснувшись её, услышал тихий разговор людей и мелодичный звон приехавшего лифта. В животе завертелся маленький ураган, пока они ехали. Но вверх или вниз, а также, сколько этажей, Сяо Чжань не понял. Зато услышал, как в ресторане уронили столовые приборы, ощутил аромат еды. Значит, первый этаж. Они идут на улицу?       — Цзыхань, долго ещё? — Сяо Чжань споткнулся на понижении пола, и рука дёрнулась к мешающей преграде, но друг тут же оттолкнул его кисть:       — Играем по правилам, да? Извини, что не сказал про неровность, но мы уже на месте. Ну, как? — вдруг спросил он, и Сяо Чжань смешался на странный вопрос.       А потом услышал «ага», сказанное женским голосом. Значит, спрашивали не у него. Но кто здесь ещё?       — Сяо Чжань, у тебя пять минут, используй их с толком. Осторожнее, порог! — Цзыхань отпустил его, а в следующее мгновение толкнул в спину.       Сяо Чжань чуть не вскрикнул, спотыкаясь о под руку помянутый порог, но вовремя схватился за что-то. «Что-то» немедленно зашевелилось, обволокло его руками. Сяо Чжань покрылся гусиной кожей и раскрыл рот, собираясь хорошенько запаниковать, как чьи-то губы прижались к его. В обострённые ноздри вторгся знакомый аромат парфюма, а так крепко и правильно мог обнимать только один человек на свете.       — Ибо? — воскликнул Сяо Чжань, крепче прижимая его к себе.       — Ты кого-то другого ожидал увидеть? Ну, в смысле не увидеть, конечно, — усмехнулся в темноте Ван Ибо. — Не снимай повязку и будет тебе счастье.       — Это ты придумал?       Сяо Чжань ощутил тёплую волну благодарности. Да, средство оказалось поистине чудодейственным. Им нельзя было видеть друг друга, но касаться ведь никто не запрещал. Поэтому Сяо Чжань сейчас активно использовал органы чувств, заменившие ему зрение: ощупывал кончиками пальцев ткань костюма, прикасался к тёплой гладкой коже, вплетал пальцы в шёлк волос. Где на затылке наткнулся на узел точно такой же повязки.       — Нет, Синь-мей и этот твой шафер. А ты что, не догадался? Я сразу понял, когда твоя сестра махнула передо мной платком. Бунтарка она у тебя, ага.       Небеса, мгновение назад Сяо Чжань сходил с ума от волнения, а сейчас волна облегчения всё смыла. Ибо здесь, игривый и немножко язвительный. Такой же нежный, горячий, родной.       — Потом скажу им спасибо. Но если про пять минут не шутка, то мы теряем время, — заявил Сяо Чжань и привлёк к себе Ибо для поцелуя.       Промахнулся, но Ибо повернул голову и жадно подхватил, раскрывая его губы языком и выпивая сладкий выдох. И под властью этих крепких и глубоких поцелуев стало совершенно всё равно, что они в темноте, в какой-то тесной кладовке, а за стеной их друзья. Ведь Ибо был здесь. Чувственными прикосновениями, жаром ненасытных губ, одним учащённым стуком сердца на двоих.       А потом стук раздался на самом деле, и бодрый голос Цзыханя вторгся в их маленький мирок:       — Выходить по одному, с поднятыми руками. Вы имеете право хранить молчание, всё, что вы скажете, может быть использовано против вас!       — Остряк до фига, — хмыкнул Ибо, а Сяо Чжань подвернул губы, чтобы не заржать. — Встречаемся через полчаса.       Сяо Чжаня мягко выпроводили за дверь, где его немедленно подхватил Цзыхань.       Сборы он завершал в прекрасном настроении. Паника отпустила, но к арке в саду он всё равно выходил с рвущимся из груди сердцем. Если бы не мама, сопровождавшая его, он, наверное, споткнулся бы раз сто.       — Всё хорошо. Ты сегодня такой красивый, — проговорила она, а потом приложила к глазам платок. — Вы оба, мои мальчики. Я так вами горжусь!       — Ма-а-ам! Не плачь, пожалуйста, а то я тоже не сдержусь, — Сяо Чжань похлопал её по руке. — Вообще тут меня надо подбадривать.       — Да-да, конечно, я в порядке, — тут же взяла себя в руки госпожа Линь.       Ибо выводила его тётя, симпатичная элегантная женщина с уложенной на одну сторону причёской. Она походила на маму Ибо, Сяо Чжань помнил по фотографии, и на какой-то момент ему показалось, что это действительно Мэй Яньлинь — женщина, подарившая миру чудесного сына.       А потом Сяо Чжань посмотрел на Ибо и больше не мог отвести взгляда.       Тот вышагивал, держа голову ровно, а спину прямо. Одетый в безукоризненный чёрный костюм с таким же, как у него, галстуком-«бабочкой» и белоснежным цветком в петлице, он выглядел великолепно. Впрочем, как всегда, но сейчас что-то особенное прослеживалось в твёрдой походке, в размашистых жестах. Ибо весь будто светился, сиял изнутри. И этого не отменяло даже то, как он сминал ладонью полу пиджака, каким беглым взглядом охватывал гостей и как нервно поднимался его кадык.       А потом он увидел своего будущего супруга и хитро усмехнулся.       Они притянулись друг к другу, схлестнулись, как две океанские волны, сцепились влажными от пота ладонями. И плечом к плечу пошли по проходу между рядами.       Украшенная белыми цветами арка, строгое платье сотрудника регистрационной службы, подбадривающие крики родственников, алая подушечка с золотом колец на ней — всё это казалось сном. Сяо Чжань ущипнул себя за запястье, но не почувствовал боли, зато Ибо рядом с ним зашипел и саданул локтем под рёбра.       — Спасибо, — сморщился Сяо Чжань, — а то мне казалось, я задремал.       — Добро пожаловать в реальность, — хмыкнул Ибо, но посмотрел с затаённой нежностью. Похоже, ему тоже не верилось.       Для своей свадьбы они смешали традиции Востока и Запада. В данный момент, на американский манер, им требовалось произнести друг другу клятвы.       Сяо Чжань думал над словами не один день. Составлял и короткие, и длинные фразы, подсматривал у других пар, выдёргивал особо интересное, но после от всего отказывался. Ибо заслуживал услышать его собственные мысли. Для него хотелось найти особенные слова, а «хранить верность, оберегать, защищать» — это всё настолько очевидно, что можно и не говорить.       Пострадав так несколько дней, Сяо Чжань пустил всё на самотёк. А судя по тому, что Ибо не полез в карман за листком, он тоже отдался импровизации. И начал первым:       — В общем, речь не обязательно должна быть длинной, да? Я скажу тезисно, — он вздохнул, делая паузу. — Сяо Чжань, ты меня преобразил. Лучше любого учёного, без всяких формул, аксиом и законов, доказал, что любовь существует. Это сильное чувство не делит людей по полу, статусу, материальному положению, — он снова замедлился на мгновение. — Я обещаю, что сделаю всё ради тебя, а если не смогу, попытаюсь ещё раз. Потому что ты — моё счастье. Моё всё. Люблю тебя!       Уже после первой фразы Сяо Чжань не мог вдохнуть — так сильно его окольцевали мурашки. А к концу он уже больно кусал губы. Проклятье, нужно было говорить первым, сейчас он не сможет и слова произнести и опозорится. Но… перед кем? Все люди, собравшиеся здесь, понимали и принимали их пару, любили и уважали.       — Ну, и как прикажете говорить после такой клятвы? Проклятый Ван Ибо, забрал себе все лавры! — произнёс Сяо Чжань, лишь бы начать, и треснул Ибо плечу.       Тот хлюпнул носом и улыбнулся. Сяо Чжань продолжил:       — Мне никогда ни с кем не было так легко и хорошо. Ты действительно знаешь меня! Не важно, где: в чужой стране, на краю света, на другой планете — я буду чувствовать себя на своём месте, потому что ты рядом. Мы с тобой теперь одно целое! Навсегда. Люблю тебя до смерти и после неё, хоть ты то ещё маленькое чудовище.       Ибо немедленно оскалился и стукнул его по бедру, отвечая за тот тычок в плечо. Сотрудник регистрационной службы завела торжественную речь, а им поднесли кольца. Нервное напряжение клятвенных речей отпустило, и они уже без какого-либо волнения надели друг другу на пальцы символы новой жизни и поцеловались, услышав, как их объявили «мужем и мужем».       Потом их поздравляли и обнимали родственники, дарили цветы и плакали от счастья.       — Чжань-гэ, Бо-гэ! — Сяо Синь влетела брату в грудь, раскидывая руки так, что загребла обоих. — Какие же вы хорошие!       Ибо бережно придержал её и чмокнул в макушку. Заалевшая Синь-мей разрыдалась и умчалась спасать макияж. От такого искреннего проявления эмоций щипало глаза.       Гости отправились в ресторан, а молодожёны — в свой номер переодеваться в традиционные китайские наряды.       Когда Ван Ибо вышел из соседней комнаты в красном свадебном ципао, то выглядел он ослепительно. Как яркое солнце, при взгляде на которое слезились глаза. Длинный атласный халат с вышитыми драконом и фениксом, украшенный бисером и жемчугом, сидел на нём превосходно. Пышные кисточки свисали с золотого пояса, а в объёмных рукавах, казалось, можно спрятать множество самоцветов и сладостей. Длинную чёлку у виска придерживала узорная золотая заколка, вдоль уха свисали цепочки. Заколка гармонировала по исполнению с широкими золотыми браслетами, обхватывающими предплечья Сяо Чжаня.       — Небеса, как же тебе идёт красное! — ахнул он.       — Мне? Шутишь, наверное? — выдохнул Ибо, быстрым шагом подходя и сгребая его в объятья.       Ну да, Сяо Чжань так увлёкся его видом, что не заметил, каким восторгом загорелись глаза любимого мужа.       Они точно одержимые гладили плечи друг друга, скользили кончиками пальцев по гладкому шёлку и выпуклостям набитой вышивки «любовь» и «счастье», смеялись со слезами на глазах. Двое чокнутых. Двое бесконечно влюблённых.       А потом Ибо крепко сжал ладонь Сяо Чжаня на груди и притянул его к губам, ставя этот сумасшедший день на паузу.       После они вышли к гостям, совершили обряд поклонения, почтив небо и землю, родителей и друг друга. Выпили вина из перевязанных алой лентой чаш. Провели чайную церемонию для родственников. По традиции обошли столики, выпивая с каждым.       Сяо Чжань порадовался, что чарочка была небольшая, а гостей не так много. Ибо, казалось, не пьянел совершенно, а у него от пережитых потрясений ноги принялись соревноваться с языком, кто крепче заплетётся. Ибо быстро понял его кондицию и отдувался за двоих, а потом и вовсе посадил его за стол, пока танцевал с госпожой Линь. Сяо Чжань следил за ними с глупой счастливой улыбкой из тумана своих грёз.       Несколько часов торжества пролетели, как один, и вскоре гости и родные выпроводили их в спальню.       В глазах полыхнуло алым, когда они вошли в брачные апартаменты. На кровати под пологом, как на алтаре любви, были разложены традиционные семена лотоса, орехи и цветы. По обе стороны тускло светили ночники. В ведре со льдом охлаждалось шампанское, закуски ждали своего часа, но голода никто не чувствовал.       Ибо подошёл к кровати и взмахом руки сдёрнул покрывало. Арахис и фрукты рассыпались по полу, а прямо к ногам Сяо Чжаню упал нежный цветок пурпурной магнолии. Он поднял его, подошёл к Ибо и приладил тонкий стебелёк к заколке.       — Тебе идёт так, что одуреть, — выдохнул он, получая эстетический оргазм.       — А тебе идёт избавиться от всего этого, муженёк, — деланным тоном сообщил Ибо, принимаясь за мелкие тканевые пуговки ципао.       За каждую расстёгнутую он целовал Сяо Чжаня, и чем сильнее тот обнажался, тем дольше становились ласки. На последней пуговице они с трудом оторвались друг от друга, но, перед тем, как сдаться страсти, требовалось раздеть ещё Ибо.       Марафон поцелуев продолжился, доводя обоих до исступления. Наконец, шёлк халата и рубашки Ибо скользнул по плечам, чтобы следом этим путём проследовали тёплые ладони.       Сяо Чжань увлёк Ибо на кровать, на прохладные шёлковые простыни, и стоило принять горизонтальное положение, как все предохранители сгорели.       Они ласкали друг друга, раздевая до конца, целовались так, что в ушах шумело, смотрели пьяными глазами и катались по широкой кровати. Сяо Чжань оказывался то над Ибо, то под ним, и настроение менялось точно так же. В один момент ему хотелось отдаться и расслабиться, в другой — наброситься и взять. Удовольствие они получат в любой позиции, только окончательно решить Сяо Чжань не мог. Ибо тоже тянул до последнего, сводя с ума поцелуями и поглаживаниями, но в конце концов и его львиному терпению пришёл конец:       — Я сверху?       Где-то в апартаментах стояли цветы. Сяо Чжань не мог понять какие, но от их резкого аромата, а также от выпитого вина у него всё сильнее кружилась голова. Нет, он физически не сможет, как бы ни хотелось. Подавив разочарование, он кивнул.       Ему показалось, что даже у смазки цветочный аромат. Показалось, что Ибо безумно жаркий, когда он накрыл его своим телом. А ещё он, дьявол побери, ощущался таким же большим, как в первый раз.       Но когда Ибо задвигался, так размеренно и чётко, что по телу рассыпался ворох искр, Сяо Чжань перестал думать и просто наслаждался.       Он плавился на скользких простынях, но даже разогретый шёлк не шёл ни в какое сравнение с пылающей кожей его супруга, с её нежной гладкостью под покалывающими кончиками пальцев. Сердце стучало в горле, не давая сделать вдоха.       Сяо Чжань вскинул руки, привлекая его ближе. Ибо немедленно накрыл и раскрыл его мягкие губы, языком заполнил рот. Отдаваясь глубоким поцелуям, Сяо Чжаню казалось, что сердце стучит уже на всю комнату, что всего этого слишком много, что его разорвёт от эмоций. Он мычал и кричал в перерывах между долгими поцелуями, но Ибо снова пил его сладкое мучение и оттягивал момент.       Ласковый, страстный, совершенно открытый.       Чёлка высвободилась из-под заколки, которую он так и не снял. Сейчас от его движений она мягко позвякивала, а висящие цепочки отражали свет ночников. Сяо Чжань забыл снять браслеты, и в тот момент ощущал себя арабским принцем, предающимся любовным утехам в собственном дворце.       Если любовь потребовала бы часть рассудка, он, ни мгновение не колеблясь, отдал бы его, лишь бы вечно перетекать в сладкие губы и тлеть в горячих объятиях. Выпитое вино кружило голову, но сильнее пьянил его муж.       Муж! Миллион раз повтори, не утратит прелести звучания.       Приноровившись к ритму, Сяо Чжань принялся подкидывать бёдра, встречаясь в воздухе. Ибо заворчал, но дерзость принял. Попытался подавить её большим напором и амплитудой, но это так сильно потащило Сяо Чжаня к краю, что он вцепился Ибо в плечи и выгнул спину. Ибо одарил его шалым взглядом, втолкнулся особенно глубоко, вжимаясь бёдрами в ягодицы, и внезапно выскользнул.       — Ай, что ты делаешь? — запаниковал Сяо Чжань, когда его задранные ноги опустили.       — Спокойно, мы же договорились, что я сверху. Со всех позиций, — уверенно заявил он, касаясь его прохладной от смазки рукой.       Сяо Чжань закусил губы, чтобы не застонать от приятного ощущения, но не успел подстроиться, как Ибо забрался на него, завёл руку за спину и медленно опустился на член.       — Ты что, с ума…? А-а-а… — вскрикнул Сяо Чжань, когда оказался в сдавливающей тесноте. Он почему-то подумал про другое, но какое «другое», сейчас не сказал бы, потому что сердце стуком отдавалось в горло.       — Сегодняшний раз должен быть особенным, ты так не считаешь? — усмехнулся Ибо, шире расставляя ноги, Сяо Чжань сдавленно замычал, потому что от этого Ибо просел плотнее, принимая его на всю длину.       — Да, — толчком выдохнул он, когда Ибо приподнялся и резко опустился. — Ты когда подготовился?       — Утром. Когда сердито дрочил в ванной, потому что проснулся один из-за одного суеверного засранца, — он показал зубы и ущипнул Сяо Чжаня за бедро. — Удался сюрприз?       Ибо облизал губы, и Сяо Чжань засмотрелся на блестящий влажный след, сожалея, что не может поцеловать их прямо сейчас. Но упущение компенсировалось другими потрясающими видами. Сильное прекрасное тело мужа, раскачивающегося на его члене. Его широкие плечи, напряжённые бёдра и руки, на которых явственно проступали мышцы, рельефный живот, переходящий в гладкий лобок и его собственное возбуждение.       — Удался…       Когда добавилась такая визуальная составляющая, Сяо Чжаня растащило от ощущений гораздо быстрее. Сердце бухало в груди, когда огромные ладони гладили его грудь. На ощупь, потому что Ибо прикрыл глаза, откидывая голову, отчего его лебединая шея — небеса, зачем ему такая? — возбудила ненасытную жадность и желание обладать безраздельно. Его Ибо, больше ничей!       Сяо Чжань залип на острые скулы точёного лица, на трепет длинных ресниц, на мягкий изгиб чёлки над покрытым россыпью капелек лбом.       Тело Ибо медленно наливалось тяжестью, слабо блестело потом, и Сяо Чжань сжал кулаки, чтобы не упасть за грань внезапно. Он собирался контролировать процесс.       Поэтому протянул руку и охватил налитой крупный член, чтобы не мотался от движений. Ибо распахнул глаза, но руки не оттолкнул, только прогнулся назад, отдаваясь ещё жарче.       Аромат его разогретой кожи заботливо укутывал и будоражил. Он распространялся по комнате, перекрывая удушливый запах цветов. Сяо Чжань чувствовал огонь его тела, мягкую упругость ягодиц и шёлковое скольжение внутри. Своими возбуждёнными нервами он воспринимал каждое касание, даже тонкого волоса, очень обострённо, как хлёсткий удар.       Поэтому когда Ибо коснулся пальцами его чувствительного живота, дёрнулся, сгибая колени и подталкивая бёдра вверх.       — Спокойнее. Я твой… Весь твой, — Ибо сглотнул, отвечая на невысказанный вопрос, словно Сяо Чжань задал его языком тела или по космической связи, которая, в этом уже не оставалось сомнений, их соединяла.       Тело, несколько минут назад переживавшее удовольствие иначе, пронзило мурашками. Ибо снял влажную от смазки руку со своего члена, переплёл пальцы и наклонился, упираясь в постель по обе стороны от головы мужа. Сжал кулаки для хорошей опоры, и пальцы Сяо Чжаня раскрылись один за одним, встопорщились, как лепестки хрупкого цветка, как шипы, готовые защищать.       Нежность и жёсткость. Ласка и суровость. Баланс.       Сяо Чжань уже вздрагивал на каждое погружение, перед глазами всё плыло. Даже если бы ткань мироздания сейчас порвалась за спиной Ибо, открывая портал в иную Вселенную, он не увидел бы этого. Потому что смотрел только на приоткрытые пухлые губы и горящие восторгом глаза. На пределе слышимости он выдохнул: «Поцелуй».       Но Ибо само собой понял и наклонился, а Сяо Чжань приподнялся, врезаясь в его губы на полпути. Мягкие и нежные, они моментально захватили в сладкий поцелуй. Ибо сместился так, что член Сяо Чжаня теперь входил не глубоко, но каждое скольжение внутрь вызывало усиливающуюся дрожь во всем теле. Сяо Чжань напрягся, чтобы ещё точнее зацеплять «волшебную» точку внутри.       Буквально через пару мгновений, Ибо застонал прямо в поцелуй, а от эмоционального пика, который он переживал, прикусил губу. Его кожа покрылась мурашками, горячие капли оросили живот Сяо Чжаня. Они словно раскалённый воск потекли по коже, мгновенно остывая, и это ощущение было настолько сильным и острым на доведённого до чувствительной нервной грани тела, и эта лёгкая боль в губе, которая немедленно сменилась тянущим посасыванием, расцепила сдерживающие тросы. Сяо Чжань в ответ прикусил обе губы своего мужа и замычал на звонкой ноте, пока кончал в него.       Они замерли, крепко обнимая друг друга, пока не затекло всё, что можно. Потому Сяо Чжань стукнул Ибо, заставляя скатиться с себя, но не отпустил далеко — слишком счастливая улыбка сияла на его усталом лице.       — Ты сумасшедший, но я тебя люблю, — заявил Сяо Чжань. — Повтори мне ещё раз слова своей клятвы. Мне понравилось про аксиомы.       — А мне про другие планеты.       Сяо Чжань рассмеялся, абсолютно уверяясь про «одно целое».