В кабинете

Тихими шагами он прогуливался по коридору школы. Сейчас шли уроки, тишина была гробовая, изредка нарушаемая голосами из кабинетов. Скарамучча проходил по светлому коридору, освещённому большими окнами. Лицо его было рассерженным, даже гневным. Брови сведены к переносице, а аметистовые глаза пылают синим пламенем. Губы изогнуты в кривой улыбке, злом оскале. Он до побеления костяшек сжимал кулаки. Эхом в коридоре проносятся быстрые громкие шаги. И через мгновение чья-то рука ложится на плёчо темноволосого, разворачивая на себя. Перед лицом предстаёт Тарталья. Высокий, рыжий, конопатый ублюдок. Если бы Скарамуччу попросили рассказать что-нибудь о однокласснике, то именно так, а никак по-другому, он бы описал бы его. Его волосы колышатся слабым ветерком, проникшим через приоткрытое окно, а синие глубокие глаза пристально вглядываются в его тёмно-лиловые. Длинное худое лицо покраснело от быстрых шагов. Сильные руки крепко сжимают плечи брюнета, облачённые в чёрную рубашку. И Мучча ответной реакцией сбрасывает руки Чайльда со своих плеч, но глаз не отводит. — Так и будешь меня избегать? — хмуро спрашивает рыжий, скрестив руки на груди. Брюнет медлит с ответом, с холодом смотря на «товарища». — Вали своей дорогой и не подходи ко мне, — раздражённо язвит низкорослый парень, отворачиваясь от собеседника и дальше шагая по коридору. Это явно не нравится синеглазому. Он хватает Скарамуччу за руку, до красных пятен и боли сжимая худое запястье, и заталкивает парня в первые попавшийся кабинет, который, на удивление тёмноволосого был открытым. — Отвали, придурок, — прикрикивает Скар, сильно толкая Тарталью в плечо, отчего по его коже пробегают мурашки и место удара щиплет болью. Давняя рана даёт о себе знать. — Напросился, — синеглазый рычит, припечатывает хрупкое тело к стене, и, как хищник на добычу,бешено глядит на исказившееся от удара спины о холодную стену лицо парня. Он поднимет голову и замирает. Тёмно-фиалковые глаза с ужасом смотрят на Аякса, что с упоением наслаждается новыми эмоциями Скарамуччи. Брюнет пытается вырваться, избавиться от сильной хватки рыжеволосого, но тот полностью блокирует его движения, сильнее прижав худое тело к холодное стене своим, более накаченным и сильным. — Отпусти, а то ... — его нагло перебивают, Чайльд коснулся его подбородка, приподнимая на вверх, а после выдыхает прямо в чужие губы: — А то что? Только и можешь пиздеть, милый, — это злит его, он хочет ответить, но не может. Нечем. Трудно признать, но Тарталья прав. Это злит ещё больше, и Мучча до скрежета стискивает зубы. — Отвали, придурок, — выкрикивает брюнет и коленом заряжает парню в пах, отчего тот сгибается в три погибели. Ох, зря ты это сделал, милый Мучча. Поправив одежду, Скарамучча собирается покинуть кабинет, но его вновь хватают за запястье, но уже с новой силой. Резким движением его откидывают к учительскому столу, принуждая облокотится на него. Тарталья закрывает кабинет на ключ, пряча предмет в карман брюк. Он подходит к парню и приподнимает голову, в синих глазах читается злость и раздражение, а губы кривятся в хищной улыбке, от его вида Мучча только наклоняется вниз. — Я был с тобой мил и нежен, мой милый Мучча, сейчас пришло время поиграть по взрослому, — шипит на ушко, по телу пробегают мурашки, когда горячие дыхание Аякса обжигает молочную кожу брюнета, — сам напросился. Тарталья берёт фиалкоглазого за подбородок и рывком впивается в чужие губы, грубо и властно целуя. Горячий язык синеглазого смело и бесцеремонно ворвался в чужой рот; прошёлся по розовым дёснам и белым зубам, щекотливо коснулся нёба, получая в ответ тихое, с ноткой ошеломления — удивление — мычание. Скарамучча нервно заюлозил на месте. Воздуха в лёгких становилось всё меньше, Тарталья первым разорвал поцелуй. Рыжий тихо усмехнулся, нагло засматриваясь на парня стоящего перед ним. В обычной ситуации он выглядел бы горделиво, надменно, холодный дерзкий взгляд полный ненависти и злобы, и губы, сложенные в насмешливой улыбке. Но не сейчас, не в этой ситуации, не в этот раз. Дрожащие тело, трудно опирающее на учительский стол. Раскрасневшееся лицо, опущенный в пол взгляд, заполненный дурманом и туманом, потихоньку заволакивающий в свои обьятья разум. Влажные, приоткрытые губы, жадно хватающие воздух; часто вздымающая грудь. Мокрые, вспотевшие волосы небрежно спадают на лицо, местами прикрывая вышедший багровый румянец. Возбуждает. Сильно возбуждает. Чайльд, сдерживая резкость и грубость движений, вновь припадает к раскрасневшимся губам. Нет сил отталкивать, и Скарамучча поддается вперёд. В штанах невыносимо тесно. Это понимают оба. Рыжеволосый хватает Муччу за худые бёдра и усаживает на стол, губами спускаясь ниже, оставляя мокрые дорожки от подбородка до кадыка, нежно прикусывая мягкую кожу. Брюнет тихо рычит, закрывает глаза и запрокидывает голову назад, открывая больше нежных мест. Раз дают — надо брать! Тарталья жадно припадает к новым участкам, целует, посасывает кожу, оставляя багровые пятна. Растёгивает первые пуговицы на рубашке Скарамуччи. Опускается ниже, целует ключицы, прикусывая мягкую кожу. Мучча сдаётся. Из уст срывается первый стон. Тихий, похожий на рычание. Тарталье полностью сносит крышу, упиваясь сладостным желанные звучанием. Рыжеволосый отпрянул от шеи, покрытой багровыми следами. Сильным рывком разрывает рубашку, пуговицы со свистом разлетаются в разные стороны под удивлённый взгляд парня. Он хочет сказать, но рот вновь затыкают жадным поцелуем. Моментально отвечает, углубляет поцелуй, сплетает горячие языки в жарком танце. Борются. Мучча отпрянул назад, разорвал поцелуй, разорвал тоненькую ниточку слюны. Тарталья тяжело дышит. Видно, он сдерживается. Хотя уже на грани набросится на брюнета. Руки тянутся к ремню на чужих брюках, ловко растягивают его. Специально касается возбуждённой плоти под джинсами, тёмноглазый вздрагивает, тело бьёт током. Он тоже на грани. Скарамучча поднимает свои тёмно-лиловые глаза, сталкивается с глубокими, синими, как два бескрайних океана, глазами и смотрит, умоляюще, с немой мольбой. И Тарталья подчиняется. Кабинет быстро наполняется негромкими жаркими стонами, пошлым шлёпаньем двух тел. Тарталья быстро двигается, вдавливает хрупкое тело в стол. Скарамучча царапает спину ногтями, оставляя красный и саднящие полосы.

Ты сходу вводишь в ступор, дай мне пару минут Твой взгляд меня сбивает на полном ходу.

Раздался громкий звонок, предупредив о конце урока и начале желанной перемены. Скарамучча ползал на корточках по полу, собирая раскиданные пуговицы, гневно поглядывая на Аякса, застёгивающего ремень на брюках. — Не смотри на меня так, — заявил синеглазый, — да и вообще ты сам виноват. — Нечего было так набрасываться, — приподнимаясь с пола, ответил брюнет. Синеглазый хмыкнул: — А нечего было бесить, а потом заводить. Надо было как-то выкручиваться. Урок-то не резиновый. Скарамучча подошёл к Аяксу, забирая из его рук белую рубашку, оставляя парня в персиковом худи. — Придурок, — тихо произносит брюнет, покидая вместе с парнем кабинет, который ближайший год будет напоминать обоим о их жарком времяпровождении.