Pure Morning

Первые лучи солнца пробиваются сквозь тонкие шторы просторной спальни. Огибая тумбу по своей кривой, они медленно крадутся по комнате, принося с собой начало нового дня. Едва теплый свет касается умиротворенного лица, как темный цвет глаз вырывается из плена сновидений и встречает восходящее солнце. Орихара никогда не признавал будильников. Зачем, если есть солнце? Так или иначе, его день начинается сразу после пробуждения. Время имело значение только после чашки крепкого кофе. Но на любое правило всегда было исключение. К примеру, тот факт, что сегодняшнее утро информатор переживал во второй раз. Бледная ладонь соскальзывает с края кровати. Тонкие пальцы ловят утренний свет, игривыми движениями рук заставляя его медленно бегать по коже, ловко лавируя между пальцев. Резко сжимая ладонь, Орихара не удерживается от легкой усмешки, прежде чем уронить руку обратно в постель. Первое утро началось с шума кофеварки. Рассвет едва напоминал о своем появлении: его выдавала тонкая бледно-желтая полоска света над горизонтом. Медленно поднимаясь на постели, информатор с запозданием вспоминает события прошлого дня. Подавляя тихий зевок, темная фигура выскальзывает из-под нежных объятий одеяла, ноги сами ведут его на кухню. Его полуночный гость ничуть не церемонился, — пользуясь его кухней, занимал себя приготовлением легкого завтрака. Вот значит как выглядит утро приличных работающих людей. Наблюдая за процессом с искренним удивлением, Орихара даже немного забыл о сонливости — поразительная аккуратность своего экс врага при готовке не могла не завлечь своим процессом. Краем сонного сознания Изая догадывался, что дело в любимой одежде. Оставлять на той пятна — совершенно недопустимо. И тем не менее, было чертовски занимательно видеть такую сторону своего давнего знакомого. Уникальная возможность, которую не стоило упускать. Такое оно, чужое утро нового дня. — Доброе утро, — не поднимая головы от плиты, блондин подает голос первым. Кажется, вставать в такое время для него давно не проблема. Не смотря на всего ничтожные пару-тройку часов сна (отчасти по милости его скромной персоны), Хейваджима выглядел вполне свежо. Ему совсем все нипочем? — Мешаю твоему распорядку дня? Могу приготовить и на тебя. Заторможенно понимая, что вопрос адресован ему, Изая поднимает руку в знак отказа, отрицательно покачав головой. — Ограничиваюсь кофе. К тому же, для меня еще слишком рано. Тихий вздох себе под нос не остается незамеченным. Не удерживаясь от ехидства, информатор тихо усмехается. — Завидуешь? Ответ следует не сразу. Поднимая взгляд к потолку, Шизуо задумчиво постукивает пальцем по кухонному столу, размышляя над ответом. — Хотелось бы сказать «да», — хмыкая себе под нос, блондин щелкает ручкой плиты, — Но мне довелось увидеть, как проходят твои рабочие будни, а это совсем не по мне. Так что решительно «нет». Щепетильность до последней детали заставляет хозяина квартиры рассмеяться. — Какой официальный ответ, я же просто… — Цепляешь меня? Уже понял. — договаривая реплику за собеседника, Хейваджима лишь тихо усмехается на мелькнувшее удивление на лице Орихары. — Стало интересно, что ты скажешь на серьезный ответ. Странный взгляд, которым Шизуо окинул его напоследок, оставляет информатора в полном замешательстве. В остальном, ранний завтрак проходит спокойно. Очередные вопросы возникают, когда приходит время прощаться. Собираясь уходить, Хейваджима снова задерживает взгляд на брюнете, явно не собираясь ничего говорить. Склоняя голову вбок, Орихара вопросительно вскидывает бровь. — У меня что-то на лице? — Нет, — качает головой, — Совсем ничего. Откидывая пустые домыслы, Изая предпочитает подумать об этом, когда проснется. Сейчас это просто бессмысленно, его голова работает едва ли наполовину. Уходит и оставляет его без ответа… Они и правда поменялись ролями в этой партии?

***

Тепло. Расползается бархатными всполохами прикосновений к оголенному запястью. Открытое подчинение, добровольная отдача контроля — так много из вещей, которые не следует демонстрировать без весомой причины. Особенно, зная историю их отношений… Непозволительное упущение, но теперь — это всего лишь игра. Казалось, его воля сломлена подчистую, но это — всего лишь добровольно выбранная роль. Жаркое дыхание обжигает руки. Губы в исступлении касаются голубых полос вен на бледных руках. Восхищение выбивает воздух из легких брюнета, когда тот отнимает руку от лица своего экс-врага всего на мгновение. Резкий порыв вернуть прикосновение рук не заставляет себя ждать. Пресекая неповиновение, щеку блондина обжигает хлесткая пощечина. Короткий приказ: — Нельзя, — и его саб лишь покорно опускает голову, замирая на месте в ожидании позволения двигаться. Кнут и пряник. Тонкие пальцы ведут по коже вниз, рисуя незримые линии на горле. Ведут вверх, заставляя покорно вытягивать шею навстречу чужим рукам. Несдержанный вдох, касания рук вплетаются в мягкие волосы на затылке. Ладонь сжимается в кулак, стискивая осветленные пряди в плену цепких пальцев. Те медлят лишь мгновение, перед тем как резко дернуться вниз. Шизуо послушно вскидывает голову, поднимая глаза на своего истязателя. Молчаливый взгляд из глубины опьяняющих глаз, не выражающий ничего, кроме сдерживаемого вожделения. — Что это за лицо? — губы дергаются в ядовитой усмешке. Склоняясь над своим поверженным врагом, Орихара шепчет в приоткрытый рот своего нижнего. Выдыхает в них насмешливые слова, которые тот ловит, словно живительный воздух, — А мне казалось, ты не любишь насилие… Не так? — в ласковом жесте поглаживая горящую от удара щеку, Орихара склоняет свое лицо ниже, едва касаясь губ Хейваджимы в приглушенном шепоте, — Позволь предположить... «Это совершенно другое», да? Томное придыхание, шальной порыв поцелуя, — не более чем уловка. Невесомое касание языком верхней губы и легкий укус нижней — издевка, доводящая до истощения. Руки с силой тянут волосы назад, заставляя Хейваджиму тихо зашипеть в его губы. Моментально отвлекая от легкой боли прикосновением, Орихара ведет губами по тонко очерченным скулам. Касается языком кончика уха, прежде чем легко укусить. Глаза встречают взгляд, затуманенный сладким мучением. На язык невольно просятся ласковые слова от мимолетно промелькнувшего приступа нежности. Как результат — жаркий поцелуй в шею и бархатный шепот. — Не переживай, — бледные руки выпускают из хватки светлые волосы и вновь оглаживают наряженную шею, вторя прикосновениям горячих губ, — я не сделаю того, что тебе не понравится. Ты знаешь это, не правда ли?.. Прикосновения рук медленно поднимаются выше. Подушечки оглаживают губы всего лишь мгновение, прежде пальцы скользнут вглубь приоткрытого рта, вырывая из горла первый сдавленный стон. Жар влажного языка оплетает пальцы незамедлительно, подначивая Орихару грубо толкнуться ими поглубже. Жаркое дыхание превращается в приглушенный скулеж, когда пальцы принимаются неторопливо насиловать чужой рот, сминая язык, сбивая дыхание, грубо соскальзывая в горло. Сильное сокращение диафрагмы, тело нижнего подрывается в судороге, но крепкая хватка за волосы удерживает голову Хейваджимы на месте. Сдерживаемые приступы кашля не позволяют дышать, рот заполняется слюной, стекающей по уголку рта влажной дорожкой. Непрерывный зрительный контакт, от которого по телу пробегают мурашки. — Не смотри на меня так, — сдерживая ухмылку, Орихара закусывает губу, тихо хмыкая на вымученный стон, — Ты мог бы сломать мне руку, если бы тебе по-настоящему того не хотелось… Забыл? Очередной предел рассыпается, словно карточный домик. Сопротивление медленно сходит на нет. Держать Хейваджиму за волосы больше нет необходимости. Жаркие губы плотно охватывают пальцы. Похоже, он открыто наслаждается процессом. Стоит ли это проверить? Попытка высвободиться из пленительного рта пресекается тесно стиснутыми зубами и очередным сдавленным стоном. Очередной сдавленный вздох, очередной пристальный взгляд. Это вызов? В таком случае, он сам нарывается. Наказание есть наказание, — рука брюнета моментально сдавливает шею, перекрывая упрямому сабу доступ к кислороду. Тяжёлое дыхание становится прерывистым и Орихара не ослабляет хватку, пока взгляд темных глаз не начинает мутнеть. Высвобождая руку, Изая небрежно вытирает пальцы о горящие щеки Хейваджимы, с триумфом выигранной партии заглядывая в одурелые глаза своего саба. — Тебе этого мало… Я прав?

***

Размытые обрывки до вопиющего непристойного сна складываются в цельную картину. Медленно поднимаясь на постели, Орихара вновь обращает взгляд на слепящий свет утреннего солнца. Второе утро, которое ощущается чужим. Он все-таки вспомнил. Все встало на свои места. Хочет он того или нет, голова любезно подсылает ему образы, заставляя его вспомнить выпавшее из воспоминаний наваждение. Их ночные разговоры, — да, вот настоящая причина таинственных взглядов, которыми окидывал его Хейваджима перед уходом. Но не слишком ли перестаралось его подсознание в этот раз? Рука машинально тянется к тумбе, подхватывая с гладкой поверхности телефон. Уголок экрана мерцает новым уведомлением. Превозмогая желание отложить новости на потом, Орихара смахивает пальцем экран блокировки, открывая пришедшее сообщение. Адресат очевиден. Этот номер телефона он знает наизусть. « О твоих словах. Я думаю, что согласен. Интересно узнать настоящие стороны тебя. Хотелось бы знать, какое из твоих «я» действительно является тобой.» Со страдальческим стоном сонное тело валится назад, на постель. — Невозможен… Как же ты невозможен… — сверля взглядом потолок, информатор впервые ловит себя на мысли, что был бы не против, если бы тот все-таки свалился ему на голову. Ему нужен кофе. Это утро спасет только кофе.

***

Кофеварка исправно заполняла привычную тишину квартиры своим шумом. В обычные дни информатор не обращал внимания на столь житейские звуки своего обихода, но этим утром, он был им почти благодарен. Едва заметные мелочи, заставляющие ощутить свою жизнь в полной мере. Восстановить привычное восприятие мира. Расставить все мысли на нужные полки в его голове. Наблюдая за постепенно заполняющейся чашкой, брюнет подавляет очередной рвущийся вздох. От мыслей отвлекает холод в ладонях, передающийся коже от гладкой поверхности кухонного стола. Поднимая голову, Изая устремляет свой взгляд на зеркальное отражение шкафчиков в углу своей кухни. Зеркала… Информатор никогда раньше не задумался над тем, как непозволительно много этого предмета интерьера присутствует в его квартире. Снова встречаясь взглядом с темной фигурой в отражении, он все же устало выдыхает. В конце концов, оттуда на него смотрел все тот же человек. Он может прочувствовать этот момент. Все действительно осталось таким, как прежде. Не смотря на его странные выходки прошлого вечера. А то сообщение… Можно и стереть. Кофеварка издает привычный пронзительный писк. Чашка привычно лежит в ладони, кофе оживляет вкусовые рецепторы привычной тянущей горечью. Неприятное занятие — затирать следы несвойственного себе поведения путем ежедневной рутины, от которой его скромная персона бежит, как от огня. Отслеживать свои действия для него не впервой, работа располагает, но вот разбираться с бардаком в своей голове для него — что-то новое. Понимая, что губы теряют свою чувствительность, информатор запоздало понимает, что неплохо обжег себе рот горячим напитком. Минуя нелестные слова в адрес своей невнимательности, Орихара со вздохом роняет голову вниз. Похоже, алкогольное отравление не только неплохо развязывает язык, но и подчистую портит грядущий день наперед. Больше он не должен позволять себе этого, если хочет узнавать себя в своих поступках, как прежде. От мыслей о завтраке стало тошно. Бегло пробегая по холодному кафелю босыми ногами, Изая спешит вернуться в свой офис. Забавно называть так свою гостиную, но все же… Занимая место в излюбленном кресле и обращая свой взгляд на панораму за окном, Орихара чувствует, что дышать становится легче. Утро — еще не конечная инстанция. Даже если оно испорчено, день еще только начинался, а значит, он найдет чем занять свою голову. Незачем тратить силы на рефлексию. Когда ты стоишь на месте — время неумолимо дышит и движется вперед без тебя. Ощутив сильную потребность в новой дозе кофеина, брюнет счел это неплохой идеей. Не вышло сначала, попробуем снова. Поднявшись со своего места и скрывшись на кухне, информатор снова заставляет оживать свою кофеварку. Во второй раз удовольствие от любимого напитка на месте. Занятно. Сверля взглядом темную черноту содержимого своей чашки, как зачарованный, Изая приходит к выводу, что если он не заставит себя все обдумать — не сможет впоследствии спокойно провести начинающийся день. Третий вздох. Сдавшись, брюнет устало трет переносицу, возвращаясь на рабочее место. Вновь оказавшись за офисным столом, информатор успевает смириться с тем, что в этот раз ему придется искать информацию в своей голове. Стоит начать с чего-то отдаленного. Он попробует. Закрывая глаза, брюнет погружается в мысли. «Человеческие эмоции — странная штука. Они как теория восприятия цвета. Мы даем им свои названия, но никто не может гарантировать, что называя одно и то же слово, мы соотносим к нему одну и ту же эмоцию.» Именно поэтому Орихара избегал ярлыков, которые люди любили вешать на себя и свое окружение. Все, но не он. Он привык к своим странностям, для него в этом нет ничего необычного. «Конкретика — лишь абстрактный образ, действительность куда сложнее установленных людьми рамок. » Именно поэтому Изая так и не мог обозначить для себя то, почему во все его будни так плотно вплетен всего один единственный человек. И почему, никто никогда не мог занять такую же прочную позицию в его жизни. Хейваджима Шизуо… Что тут сказать, этот человек в его жизни был уникальным исключением по всем фронтам. Его видение мира спорило с каждой книгой о психологии человека, которые впитывал его юный разум со школьных лет, словно губка. Ни одна методика на нем не работала. Кроме прочего, подобное положение вещей с каждый разом ощущалось очередной проигранной партией, что Изая не менее не любил. Как результат — на какой-то промежуток времени Орихара и вовсе перестал считать Шизуо человеком. Невозможная личность. Воистину уникальный случай. С этими невеселыми мыслями, Орихара сделал небольшой глоток и отошел к окну, грея ладони теплом своей чашки. Он и сам не понимал, чего он хотел от своего давнего врага. Единственное, что Изая мог сказать твердо — такой характер не позволит Хейваджиме спокойной и размеренной жизни. А небольшое вмешательство в его повседневные будни со стороны информатора — лишь небольшое подливание масла в огонь. Не будь огня изначально, не будет и вспышки. Впрочем, с этими размышлениями он ушел совсем не в те дебри. Задумчиво потирая щеку, информатор снова сделал глоток горького напитка. Так или иначе, мысли постепенно становились яснее. Попробуем по-другому. «Жизнь — лишь мгновение, которое человек проживает, совсем не задумываясь о том, что будет дальше.» — Наше эгоистичное желание оттягивать все на потом… — вторя своим рассуждениям, брюнет тихо хмыкает в ответ на свои же слова. Люди действительно не ценят свою жизнь. Растрачивают ее на бесполезный альтруизм, забывая о том, что их эфемерное «я» — единственное, что находится с ними на протяжении всего жизненного пути. Отказываются от мечты, принимают рутину, душат себя мнимыми обязательствами — разве не забавное проявление настоящей трагедии? Что до него… Поначалу он не задумывался о подобном и вовсе. До тех пор, пока не узнал, что девушка его школьного, да и пожалуй, единственного друга, оказалась живым подтверждением существования самого абсурдного, что Орихара когда-либо встречал по мере своего взросления — религии. Очередное подтверждение, что устанавливать рамки в своем мировоззрении, — то же, что добровольно выжигать себе глаза. С тех пор, его взгляды разительно переменились. Жизнь для него стала лишь предшествующей фазой, своеобразным чистилищем в глазах смотрящего, итогом пути которого было решение свыше. Достоин ли ты? Этой другой, следующей жизни. Или же ты просто потратил свое время впустую? Погружаясь в свои мысли, Орихара и сам не заметил, как начал кусать свои губы. Тогда, спокойная жизнь — была лишь проверкой, которой упивались мелкие сошки, не осознавая того, что выбирая мимолетное счастье, те добровольно лишают себя истинной жизни — бессмертия. И все же, оглядываясь на деяния былых лет, информатор в который раз подмечал, что согласиться с этими суждениями сейчас ему достаточно трудно. В то время, он почти потерял вкус к жизни. В погоне за призрачным бессмертием, он совершал ту же самую ошибку, что и другие люди, отказываясь рефлексировать себя со стороны. Он почти сравнял с землей свое собственное отведенное время, отринув жизнь, словно та, — всего лишь очередной пройденный этап на пути. Итак, что же он мог сказать обо всем этом сейчас? Пожалуй, жизнь для него претерпела изменения в своих понятиях. Пусть основной прерогативой ей все же не быть, но она была прекрасным способом получать истинное удовольствие от своего существования. Все имеет значение, пока сохраняет к себе интерес. — Так вот оно что, — растягивая губы в довольной улыбке, Изая удовлетворенно выдыхает. Наконец все его мысли встают на свои места. « Интерес — единственное, что имеет значение. » Все верно. Ничего запредельного в его поведении за ним не замечено. Он все так же верен своим убеждениям. А значит… Ничего лишнего. А значит, ничего личного. Выхватывая телефон из кармана, Орихара не медлит перед тем, чтобы сформулировать слова в предложение. Пальцы бегают по клавишам без тени сомнения. «Замечательно. Я назову тебе место и время. До скорого.» Пока ему интересно… Он попробует все.