Простынь

Укусы и засосы на коже девушки казались ещё ярче за счёт бедности. Чёрное белье и стройная, спортивного склада фигура не оставляла её без мужского внимания. Но она принадлежит только одним рукам, тем которые жадно, но очень нежно сейчас гладили её. От бёдер по талии и к волосам, этим чёрным волосам, они, казалось сливались с ночным небом. Он целовал её в шею, грудь, плечи, приспуская лямки бюстгальтера. А от него пахло чаем и мылом. Микаса чувствовала каждую клетку его тела, ощущала каждое прикосновение, сминала застираную простынь, впивалась ногтями в плечи, оставляет розоватые следы, тихо вздыхала и шептала его имя -Леви... Он придавался ей навстречу, дышал, обдавая кожу горячим дыханием и не мог поверить, что это происходит, ведь ещё полгода назад это показалось бы ему абсурдом. Но сейчас он хочет этого, он счастлив и не намерен прекращать. Даже в тесном кабинете на скрипучем и до боли в спине твёрдом диване они наслаждались друг другом. А утром, на расвете она тихо встанет, найдёт свою одежду, разбросанную по комнате и так же тихо, что бы никто не узнал об отношениях между рядовой и капитаном, уйдёт к себе в казарму. А леви проснётся один, с улыбкой вспомнит минувшую ночь и найдёт под столом красный шарфик, ради которого Микаса придёт вечером в кабинет и снова изомнет только выгдаженную простынь... У леви как всегда не было никаких особо важных и значимых дел, кроме как гонять курсантов и рядовых по штабу с тряпками и вокруг территории на тренировках. Ах да, и конечно же кипы бумаг, которые нужно заполнить до вечера и весь "цимес" в том, что Эрвин просто скидывает их Леви, что бы холодным вечерком глотнуть коньяка или вина и вздрочнуть, а Аккерман пусть сидит и разбирает всё это. Хотя наверно так даже лучше, он может посидеть в одиночестве, если, конечно никого не занесёт к нему вдруг невзначай покапать на мозги. Лишь одной микасе он был рад. Микаса же в свою очередь, хладнокровная машина для убийств каждый вечер после отбоя, в ночной рубашке и босиком поднималась из своей казармы к своему капитану, садилась на диван у окна и терпеливо ждала, когда он закончит работать. Бывало, она даже засыпала, а Леви аккуратно относил ее в постель. Наверно эти отношения многим непонятны, абсурдны или даже отвратительны. Они сами и подумать не могли что такое может быть, но война свела два одинокий сердца и заполнила их оледеневшие и опустевшие души чем-то светлым. Они даже начали улыбаться, хоть и в моменты уединения. Микаса ненавидела его после суда, а он усмехался над ней и презирал её опеку над братом, но от ненависти до любви... Как говорится. И вот они уже делят одну постель.