"Голубой лотос"

Инэж неловко ввалилась на чердак, от чего на мгновение Бреккеру показалось, что она снова была ранена. Холодный пот прошиб его насквозь, увидев её бледнеющее лицо, но после понял, здесь нечто иное. — Вот, — девушка бросила на стол связку ключей — её сегодняшнее задание. Обычно Бреккер предпочитал вскрывать замки, ведь пропажу ключа могут заметить, но не в этом случае. Дверь с нескольким замками беспрерывно охранялась, в отличии от самих ключей, которые Инэж и подменила. Для того чтобы открыть дверь ключем потребовалось бы пару мгновений, на которые можно былобы отвлечь внимание стражников, в то время как отмычкой вскрытие замков требовало бы время. И результаты влома могли бы обнаружить, в то время как при простом открытии,следов не остается. В таком случае пропажу обнаружат не раньше, чем украденное успеют доставить заказщику. Никто не думал ежедневно открывать и проверять содержимое склада. — Ты пьяна? — Каз недовольно поднял на неё сердитый взгляд, от неё он не ожидал. — Нет, — и девушка стыдливо отвела взгляд, — меня поймали… Звучало неправдоподобно и не объясняло, почему она не стоит на ногах. — Меня поймала Танте Хелен, — девушка выглядела так, словно из неё выпытали признание о зверском истреблении младенцев небольшой деревни. О том, что рядом со Зверинцем Призрак теряла всю свою неуязвимость, Грязные руки знал давно, но был уверен, что Хелен не станет искать с ним ссоры. Она ведь не хочет пожара?! — И? — он терял терпение от того, как Гафа сегодня медленно подбирала слова. В её обыкновении было докладывать в два-три слова. — Меня опоили афродизиаком. Кажется, сжечь дотла этот чертов «Зверинец» не была такой уж плохой идеей. Афродизиаками часто поили сотрудниц публичных домов, с которыми возникали трудности. — Павлин от доброты душевной решила наливать бывшим работницам? — Думаю, она решила проверить «Голубой лотос» на безвредность, — произнесла девушка, становясь бледнее. «Сожгу!» ‐ решил для себе Бреккер. О том, что новый «Голубой лотос» не вредит здоровью Каз уже знал, как и то, что был он сильным и дурманил сознание. — Я пойду, — Инэж поспешила в сторону двери, а не к окну как обычно. — Куда если не секрет? — К Джессу, наверно, попрошу помочь по дружбе, — взгляд девушки стекленел, видимо, вещество начало свое действие. — Джесс? Интересные у вас, у сулийцев, представления о дружбе. Сядь! Они и без тебя с Уайленом неделю не разговаривают. О том, что стрелок играл вторую неделю в Бочке и оставался отсыпаться в Клепке, Каз знал, но вмешиваться не собирался — сами разберутся. Он был уверен, что их разногласия испарятся ради чего-то важного. Инэж повернулась и застыла на пороге, словно забыла, что делала и теперь отчаянно пыталась вспомнить что. Каз поднялся со своего места и захлопнул дверь, после повернул ключ, взявшийся словно из неоткуда, в двери. Чердак всегда был не заперт. Бреккер считал, что ни один замок не сдержит грабителя. Каза же не сдерживает. — Каз… — девушка подбирала доводы, чтобы уйти. — В этом тебе будет жарко, — руки взломщика неуловимо расстегнули пряжку на её плаще, — Пирогены в составе повышают температуру тела. С этими словами он отбросил верхнюю одежду на рабочие документы. Следом на столе оказывались её жилетка и ножи: Санкт- Пётр, Санкта- Лизавета, Санкта-Алина и лезвие из вставки на колене. Сулийка стояла и не могла выйти из оцепенения. Она уловила на себе едва ощутимые прикосновения ловких пальцев Бреккера, которые нож за ножом обезоруживали её. — А теперь садись сюда, — Каз подвел её к стулу, — а я тебя свяжу. — Зачем? Бордели никогда не посещали достойные мужчины. Они были уродливы: кто-то снаружи, а кто-то внутри. Инэж знала о разных предпочтениях, но чтобы связывали одетых женщин, слышала впервые. — Чтобы ты не убежала «за помощью» к Пиму, Уайлену или к Перу Хаскелю, — сердито ответил Каз, привязывая её ноги к ножкам стула, — А теперь ручки вперед. Девушка послушно устроила ладони на бедрах. — Но разве это не даст свободу рукам? — возразил одурманенный разум. — Я прослежу за тем, чтобы ты не развязалась, — закрепил узел за спинкой стула и вынул заостренную шпильку из длинных волос. Те шелковистым водопадом рассыпались по плечам. Каз бережно заправил прядь за ухо Инэж и, наклонившись, шёпотом добавил, — А тебе они могут понадобиться. По коже девушки пробежал табун мурашек. — Сколько тебе дали? — продолжил Бреккер ровным тоном как ни в чем не бывало. — Три четверти стакана. «Черт, этого хватит до рассвета. Сожгу, завтра же!» — А говоришь, что Хелен тебя недолюбливает. Столько ценного продукта на тебя истратила. Каз проверил узлы, поднялся, прихрамывая, подошёл к окну, и плотно закрыл его. Чтобы сегодня здесь не происходило, об этом лучше не знать никому. — И что дальше? — Дальше ты тихонечко посидишь, а я поработаю. А будешь мне мешать, заткну рот кляпом. Каз вспомнил, как в начале, когда Инэж только появилась в Клепке, он вызвал её вечером к себе. Она зашла, вся дрожа от страха, вспомнил, как девушка вздрогнула, когда он громко закрыл дверь и запер на замок, а после точно так же затворил окно. Каз знал, какие невероятные домыслы о его личной жизни ходили в Бочке, да и прошлое девушки делало её уязвимой и желанной для мужской половины обитателей Клепки. Пришлось пойти на хитрость. Он велел сидеть ей с ним на его чердаке, никак этого не объясняя. Каз продолжал заниматься своими делами, составлял документы для Хаскеля, не обращая на нее никакого внимания. Через пару дней история повторилась. На следующей неделе снова. По всей видимости, Гафа была уверена, что Грязные Руки выкупил её для своих утех, но либо не в настроении, либо скопилось много работы. Часами она нервно и беззвучно проговаривала свои молитвы. Когда ситуация стала повторяться из раза в раз, а на её шестой визит Бреккер предложил выпить кофе, Инэж заметно расслабилась и стала с пользой проводить это время: научилась взламывать замки, изучала карту города, метала ножи. Но больше всего ей нравилось сидеть на подоконнике и наблюдать за воронами. Юноша опасался, что девушка разболтает их секрет, но ненужных слухов не появлялось. С тех пор и появилась привычка проводить свободные вечера вместе. Каз вернулся к столу, на нем всё ещё лежали ножи. Один за другим он отправил их в стену напротив. Хоть Каз не любил портить своё имущество, да и ножи не были его любимым инструментом, это нехитрое занятие помогло расслабить натянутые нервы. Из-за закрытого окна в комнате стало душно. Юноша снял свои перчатки, жилетку и закатал рукава. Безумно хотелось спать, но он не мог оставить её в таком состоянии. Инэж шумно вздохнула. *** Отточенными движениями он оттягивает черную кожу палец за пальцем, а после выпускает ладонь из её надежного укрытия. Потом те же действия повторяются со второй. Его руки. Длинные тонкие бледные пальцы взломщика. Разве если что-то более чарующее, чем движение его пальцев?! При иных обстоятельствах, он мог бы стать великим пианистом или скрипачом. Отбросив перчатки, Каз расстегнул пуговицы на манжете и обнажил руки до локтей. Он бы ещё рубашку снял. — Ты меня соблазняешь? — промурлыкала Инэж. Каз замер. Она никогда с ним так не разговаривала. Он явно не знал как реагировать. — А у меня получается? — усмехнулся в итоге Бреккер. Отшучивающийся Каз — это что-то новое. — Только если увижу то, чего ты ещё не показывал. Бреккер улыбнулся шире, повесил её плащ в шкаф и вернулся к бумагам. Спустя пару листов чтения, он как бы невзначай расстегнул пуговицу на вороте, поднялся со стула, налил воды в стакан, отпил, пролив на рубашку больше половины. Белая ткань намокла, очерчивая рельеф мышц юноши. Он наклонился к ней… — ИНЭЖ! — судя по громкости и требовательной интонации, Каз звал её не первый раз, — тебе нужно больше пить, чтобы вещество быстрее вывелось. Он стоял перед ней, так же как и мгновение назад. В руке без перчатки Бреккер держал полный стакан с водой, рубашка сухая, ворот застегнут наглухо. «Голубой лотос» действовал. Каз приложил к её губам стакан, она жадно сделала глоток. Было нестерпимо жарко. — Мы разговаривали? — хрипло спросила Инэж. — Ты что-то бормотала и глупо улыбалась. — Сколько ещё? — По моим подсчётам часов шесть. Ещё будешь? Она помотала головой. На столе стоял таз с водой. Когда он там появился, девушка не знала, видимо сознание отключалось, заменяя одни события на другие. Бреккер взял чистое полотенце, обмакнул его в воде и поднес ко лбу сулийки. Ткань приятно холодила разгоряченную кожу. Каз протер запотевший лоб Инэж, провел по щеке, подбородку, потом полотенце скользнуло по шее. Далее парень ополоснул тряпку и смочил обжигающе горячие ладони девушки, запястья, палящую кожу до локтя. Движения его были плавными и осторожными, эти касания окликались в девушке рябью где-то за ухом и мягкой волной по позвоночнику стремительно спускались вниз в район поясницы. Инэж судорожно вдохнула. Каз отдернул руку. — Прости, — виновато проговорит он. Она закачала головой и прошептала непослушными губами: ‐ Продолжай… Смочив снова полотенце, Бреккер вновь поднес руку к шее девушки. Видимо по плану дальше были ключицы и плечи, но ему мешала рубашка девушки. С глубоким выдохом, Каз потянулся петлям на груди её рубашки. Со стороны больше было похоже, что он пытается разминировать взрывчатку. — Может тогда не стоит? — отозвалась Инэж, которая наблюдала на ним. Насмешливые слова, будто подтолкнули его к более решительным действиям. Вместо двух, многострадальный ворот распахнулся на три застежки, открывая те участки кожи, демонстрация которых не была для сулийки комфортной. Кожи вновь коснулось мокрое полотенце. Инэж почувствовала, что в этот раз ткань тонким слоем была обернута вокруг ладони Каза, словно перчатка. Рука скользнула вверх по шее, прошла рядом с мочки уха и остановилась на загривке, у самого края роста волос. Нежная кожа, обычно спрятанная под косой и непривычная к прикосновениям, разнесла по телу разряд тока. От этого Инэж нестерпимо хотелось застонать в голос и опрокинуть голову назад, чувствуя тонкие пальцы взломщика в волосах. Полотенце двинулось ниже, опускаясь по холке вдоль позвоночника. Сулийка жадно сглотнула воздуха. Его действия вынуждали её кровь кипеть в сосудах. Пуговица на небрежно собранным рукаве рубашки Бреккера затрясла в распущенных волос девушки. Собрав всю волю в кулак, Каз наклонился ближе, чтобы освободить прядь. Его горячее дыхание опалило щеку Инэж. — Каз… — произнесла девушка, выпуская весь воздух из легких. От звука её голоса, рука дернулась, злосчастная пуговица оторвалась и укатилась куда-то по полу, девушка вскрикнула. Выдохнув с рыком, Каз высвободил рукав и резко отступил к окну. *** Тяжело дыша, Каз отгонял мучительные мысли. Кровь стучала в висках. Он распахнул окно, запуская в свои легкие холодный и влажный воздух предрассветных улиц, прогонял нахлынувшее наваждение. В нем боролись два непримиримых врага: отвращение от близости другого человека и животное желание женского тела. Захотелось трусливо сбежать куда-нибудь на улицу и передать заботу о девушке кому-нибудь другому. «К Джессу, наверно, попрошу помочь по дружбе…» — звенел в голове голос сулийки. А затем перед глазами возникло видение, как смуглый земенец прижимает к себе тонкую талию акробатки, как их обнаженные тела, покрытые потом от нахлынувшей страсти, сплетаются во едино. Нет! Каз помотал головой, отпугивая образы. Нет, Джесс не мог так поступить! Не только из-за уважения к девушке или ссылаясь на кодекс дружбы с Бреккером, но и потому что у него был Уайлен. Но успокоив безумную мысль представлениями о том, как Джеспер отказывает Инэж, рой других образов наводнили сознание Каза. Теперь на её гибком теле появлялись десятки грязных, покалеченных, отвратительных рук других бандитов Бочки. Он услышал её мольбы и тихие стоны, увидел её слезы и спутанные блестящие волосы, ссадины и синяки, оставленные жестокими мужланами. НЕТ! Словно очнувшись от кошмара, Каз провел рукой по взмокшим волосам, с силой захлопнул окно и прошёл к столу, взял со стола стакан Инэж, осушил в несколько глотков. Он всё делает правильно. Призраки покинули его мысли, возвращая парня к проблеме дня. Она всё ещё нуждалась в нем. Новая череда соблазнительных стонов вырвалась из девушки. Что ж Павлин действительно могла бы много на ней заработать под «Голубым лотосом». И образы девушки с фиолетовых шелках предстал перед глазами. Какой же она была хрупкой и ранимой. *** Инэж не различала реальность от бреда. Бреккер то появлялся возле нее на коленях, то исчезал, то снова появлялся. Вот он сидел за столом с бумагами, а в следующее мгновение стоял у окна в мокром пальто. Вон он берет новое полотенце и обтирается перед ней, а потом оказывается спит за столом, положив голову на локоть. Калейдоскоп несвязанный образов и силуэтов сквозь густой туман забытья. — Каз! — позвала она. Инэж была уверена, что он рядом. — Я здесь, — раздался его хриплый тихий голос прямо у её уха. — Каз… — промолвила она значительно тише, забывая, что же она хотела. Повернув голову, она почти уткнулась носом в его щеку. Его запах заводнил её сознание: дым печей Кертердама, кожа неизменных перчаток, аромат кофе, который Бреккер пил ведрами, потому что никогда не спал достаточно. Было что-то ещё, по всей видимости запах самого Каза. Ещё никогда он не был так близко и при этом не пытался спешно отдалиться. — Каз… — вновь сказала она непослушными губами, — поцелуй меня. Парень зажмурил глаза, но через мгновение он кивнул, открыл свои темно-карие глаза и вдохнул. Обычно такое движение можно было заметить за мальчишками перед тем как выпить первое предложенное спиртное. Каз миновал расстояние, что отделяло его губы от её щеки. Это было медленное, едва уловимое касание. Потом губы неспешно скользнули вниз по скуле и остановились в уголке рта Инэж. Не сдержав порыв, сулийка сама прильнула к его губам. Неистово терзая его губы, словно путник в попытке утолить жажду, смыкающий губы на горлышке бутылки. Девушка застонала от чувства покоренной вершины. Разорвав поцелуй, они оба тяжело дышали. — Каз… — Инэж… — И его губы снова накрыли её. Не отрываясь, он поднялся со стула, на котором зачем-то всё это время сидел и опустился на колени у её ног. Одна рука держала её голову, вторую он положил на её бедро. — Убери руки! — скомандовал Бреккер, останавливаясь на миг. Расположив ладони по швах, благо плотность витков веревки это позволяли, она снова прильнула к его губам. Инэж была обучена ласкам женщин, хотя знания ей и не пригодились — посетительницы «Дома экзотики» не находили её привлекательной. И похоже Казу тоже были известны секреты женского тела. Сегодня он уже успешно нашёл её слабые места, словно вскрывая один за другим замки, за которыми скрывалась её страсть. Уверенным движением, пальцы вломщика двинулись вверх по бедру и на мгновение остановились на складке её брюк, словно спрашивая разрешения. От нетерпения она двинулась навстречу его руке. Распознав в данном действии согласие, Бреккер добрался до точки назначения. Круговыми движениями руки сквозь ткань брюк он выпустил из неё стон. Под его ловкими пальцами она выгибалась в пояснице. Её всхлипы хоть и были похожи на то, что от неё требовали издавать в Зверинце, но никогда они не были такими искренними. Осознав громкость своих криков, она чуть наклонилась вперед и уткнулась в плечо Каза, заглушая звуки в рубашку и покусывая его кожу вместе с тканью. *** Инэж проснулась от криков рыбаков, разгружающих улов, а значит время было в районе десяти. Обнаружила она себя на кровати Каза, оголенную по пояс, босую, завернутую в мокрую простыню и укрытую сверху тёплым одеялом. По всей видимости, так пытались сбить жар, но при этом не дать ей при этом переохладиться. Наверно ему помогла Аника. Пока девушка пыталась подняться — тело её не слушалось, а голова гудела — на чердак кто-то рвался: ручка двери дернулась, но дверь не открылась. Странно. В соседней комнате послышались неровные шаги Бреккера, щелчок, и в комнату ввалились двое: — Инэж сегодня не вернулась домой! — послышался задыхающийся голос Уайлена. — В Клепке её тоже со вчера никто не видел! — добавил встревоженный баритон Джеспера. — Она спит, — прозвучал краткий ответ Каза. Вдаваться в подробности не входило в привычки взломщика. Со смущенными «аааа» и «ой!» парни покинули обитель Грязных рук. — Каз… — она вышла к нему, всё ещё завернутая в простыню. Он резко обернулся, но, увидев её вид, тут же отвел глаза. — Оденься! Это что, злость? — Ко мне Аника должна зайти с докладом, — добавил он, словно пытаясь скрыть своё истинное настроение. — Но она же меня переодела. Она безусловно поняла, что со мной что-то не так. — Никто ничего не знает. Этот ответ вызвал сотни вопросов. Кто тогда её раздел? Почему Каз решил всё скрыть? Как ему это удалось? Что произошло ночью? Что из того что она помнила было наяву? Задавать их Инэж разумеется не собиралась — бесполезно. Она спешно оделась и вышла в комнату. Если только… — Зачем? Каз не оторвался от своих проклятых бумаг… Боже!!! Как же её раздражала эта его показательная привычка с заполнением бумаг. Инэж было прекрасно известно, что всю бухгалтерию Бреккер держал исключительно в голове. Он не доверял никому и ничему — ни людям, ни бумагам, ни замкам. — Призрака нельзя поймать, ранить или убить. — А почему ты не отпустил меня к Джесперу? В ответ он поднял злой колючий взгляд. — Что случилось бы, если он запер меня бы в комнате? — не унималась Инэж, — или ему ты тоже не доверяешь? Он отвел глаза и промолчал, но, кажется, ему было за что-то стыдно. Бреккер встал, подошёл к двери, открыл её и послал недавно принятого в банду паренька по имени Том за кофе. Всё это он сделал, не встречаясь глазами с Инэж. В любой другой ситуации он бы спросил не хочет ли она чего-нибудь, или отправил бы её. Очевидно, что он тянул время, подбирая слова или ища уловку. — Каз! — терпением девушка сегодня не отличалась. Он продолжил держать паузу, пока возвращался к столу. — Как ты себя чувствуешь? — абсолютно ровным голосом спросил в итоге он. — Каз! Я задала вопрос! — прорычала девушка. — И я на него уже ответил. Мне репутация неуловимого Призрака дорога. В дверь постучали. Жестом руки Каз показал Инэж спрятаться в спальне. Сулийка спорить не стала. Не сейчас. — Можно? — в импровизированный кабинет Бреккера заглянула Аника. Послышались её не по-женски громкие шаги, грохот отодвигаемого стула и его жалобный скрип, когда на сидение сели. — Ночь прошла спокойна. Бэк вернулся с ножевой в боку, Питу нос сломали. С Дворце поймали фальшивомонетчика, в Зверинце случился пожар. — Хорошо, можешь идти. — Что ты сделал? — спросила Инэж, как только дверь за Аникой закрылась. — О чем ты? — О пожаре в Зверинце. Я не поверю, что это совпадение. Все поймут, что это ты. — Это не я, ‐ он посмотрел на неё самыми честными глазами, — всю ночь я был с тобой. — Я видела, как ты вернулся в мокром пальто. Он с усмешкой вытаращил на Инэж глаза. — Летом? Святые! Ей всё померещилось! Она отпустила взгляд. Перед ней на полу лежала пуговица Каза.