Я говорил: «на то война»...

Есть время камни собирать, И время есть, чтоб их кидать. Я изучил все времена, Я говорил: «на то война», Я камни на себе таскал, Я их от сердца отрывал, И стали дни еще темней От всех раскиданных камней. И. Эринбург

Первые полгода Женя, просматривая интервью бывшего тренера, все время шипела одну и ту же фразу: “Да подарите ей уже кто-нибудь букет и пусть угомонится!”. Следующие полгода зло бросала: “Для меня тоже ненормально не “что”, а “как”. Потом полгода она не смотрели никаких интервью Этери, потом смотрела все подряд, но молча. А сегодня сидела на набережной Москвы-реки и пыталась не думать. Совсем. Город перед открытыми прокатами прижал ее мертво к набегающим осенними волнам и вымел все злые и усталые мысли. Было одиноко. Было бездомно. Так бездомно, как никогда раньше не было. Здравствуй грусть. Говорят, что время лечит. И расстояние - тоже. Видимо, не нужно путать лечение с купированием симптомов. Хотелось в Канаду. Там не болело, ну, или боль была терпимой. А в Канаду теперь нельзя. Чужая она Канаде. И Японии чужая. И, кажется, России - тоже. У нее здесь даже льда нет нормального. Такого, про который можно сказать “свой”. Номинально, конечно, есть. И право она имеет, но все как в том анекдоте: “Я право имею? Да. А могу? Даже не вздумай, бабка!” Девушка даже представить не может, что придет в ”Хрустальный” на тренировку. Да и к кому? Тихо сам с собою? И Орсером в мобильном? Можно, но не нужно. Она пробовала спросить, когда есть время для индивидуальных тренировок, в ответ услышала, что лед занят “под завязку”. Лайшев, то ли по глупости, то ли от излишней доброты предложил присоединиться к группе бывшего тренера. Медведева чуть не подавилась всем тем, что она готова была сказать ему на это “замечательное” предложение. Аксенов только усмехнулся и порекомендовал поискать лед в другом месте, ну, или с трех до пяти утра. Эдуарду Михайловичу не до Женечки. Его главная “звезда” ему на радость взращивает уже созвездиями новых фигуристок, так что не нужно тут мутить воду и душу производительнице талантов. Но цветы можно передать через вахту. Видимо, слезное раскаяние - туда же. Сентябрьский ветер наконец нашел просвет в одежде и забрался под тоненькую куртку брюнетки. Вода в реке становилась все темнее и холоднее. Погода портилась. А Женя продолжала стоять и размышлять ни о чем. Точнее ни о чем, что давало бы хоть какую-то конструктивную почву к поиску решения. В ЦСКА, надо признать, ее тоже не особенно уже ждали и были рады видеть. Буянова и изначально в восторге не была, хотя ей льстило, что ученицы Этери бегут к ней. Надо б при этом уточнять, что бежали они туда тогда, когда для Тутберидзе становились малоперспективны в силу, либо травм, либо упадка интереса к единственному богу этой женщины - фигурному катанию. В общем и целом, кроме амбиции “урвать у Георгиевны” (Уж как в глубине души называла Этери Елена Германовна - озвучивать не будем. С учетом их общей личной жизни эпитет можно было бы даже назвать грубоватым, но подходящим). Как язвили в тренерской: “Тенденция приходить к Водорезовой от Тутберидзе сформировалась двадцать лет назад, но всех тянет обратно. Не всех берут”. В этот момент Женя себе окончательно призналась: ее тоже тянет назад. Она и на набережной сегодня не просто так оказалась, а по поводу поминок своей давно ушедшей жизни. В сентябре 2017, когда до предсезонных предолимпийских прокатов оставалось так же два дня, Этери привезла их с Алиной сюда и сказала: “Расскажите воде о своей самой большой мечте. Она сбудется”. У Алинки, наверное, сбылась. А у Жени появилась Канада. Уж о чем она тогда точно не мечтала, так о тренировках так далеко от дома. А теперь Канада закончилась. И непонятно, когда вернется. Девушка ежится и еще плотнее запахивает курточку, которая совсем перестала греть, но не уходит. Программ у нее не готовы. Короткая еще как-то, а произвольная - никак. По разумным подсчетам -надо сниматься. Есть отличный повод: спина болит зверски. Если еще немного постоять на ветру и подышать промозглым речным воздухом, то можно без дураков получить больничный у невролога и освобождение от чего угодно, тем более от выступления. Но Медведева знает, что даже с температурой 39 и самым острым воспалением, она не пропустит эти прокаты. Все поймут, но внутри нее будет звучать знакомый голос, который сопровождал каждый выход на лед и требовал полной мерой. И этот внутренний камертон не обмануть. Набережная пуста. Маленькая брюнетка совершенно одна возле гранитного парапета. Смотрит на воду, в которой хочет потопить тягостные мысли и несбывшиеся мечты. Ветер гуляет по камням, облизывает девушку, дерется с волнами. И за всей этой драматично-прекрасной картиной наблюдает возмущенный карий взгляд из припаркованного неподалеку автомобиля. - Назло маме решила что ли правда уши отморозить?- недовольно высказывается в ветровое стекло женщина. Оборачивается назад и вытаскивает с сидения за спиной черный длинный пуховик. Вот так приедешь подумать о главном в тишине и одиночестве, а вместо этого нарвешься на замерзающую бывшую подопечную. Этери тяжко вздыхает и открывает дверь авто. Сначала на плечи опускается что-то легкое, окутывающее сразу до коленей в тепло и такой знакомый аромат духов, что слезы начинают течь сами собой. Женя еще не видит и не слышит голоса, но понимает, что ее вернули в детство, где было тепло, сладко пахло объятиями и поцелуями самой главной после мамы женщины. В то время, когда все еще было впереди. Даже эта промозглая река. Наверное, это просто автоматизмы тела, но фигуристка поворачивается и одним движением утыкается в знакомое плечо, как делала сотни раз после выступлений со смехом и в последний раз - с рыданиями. Она словно оплакивает непубличную часть тех, олимпийский еще, слез, которые не смогла вырыдать. Руки, как тогда подныривают под локти Этери, а висок чувствует ладонь, прижимающую ее голову. - Ох, Женька, Женька!- Раздается над ухом знакомый голос с неповторимыми нотками грусти.- О чем же ты здесь мерзнешь, маленькая? Губы легонько касаются темных волос. - Даже если это сон - не уходите!- сквозь всхлипывания бормочет девушка. И в ответ над ухом слышит негромкий смех: - Ушла вообще-то -ты! А я сижу на том же месте каждый день. Хоть сегодня приходи назад. Женя еще плотнее прижимается к плечу: - Я вам цветы принесу завтра. Можно? - Кактус. А то у меня в кабинете очередной зачах,- обреченно сообщает Этери. В плечо женщине отвечают кивком. Одиннадцатое сентября. На набережной Москвы-реки, отплакивая слезы двухгодичной давности и кутаясь в пуховик с чужого плеча, Женя Медведева вспоминала - что такое возвращаться туда, где тебя всегда ждут. А может быть, вода и правда исполняет желания? Она же хотела узнать - что такое огромное счастье? Счастье - когда тебя где-то ждут, что бы при этом ни говорили!