Береги себя

Вова падает спиной в мягкие объятия одеяла, вдыхает свежий запах постельного белья и дурманящий аромат Хесуса. — Наконец-то я здесь! — вскрикивает он. — Устал? — спрашивает Хесус, садясь рядом и хлопает его по коленке. — Весь день ебаться с переездом, ещё бы. Уже конец августа и добраться до этого дня было так непросто. Множество ссор с родителями, расстояние и разлука. Убедить предков, что это то что он хочет, учиться в Питере, жить на съёмной квартире с соседом. Вова улыбается, прижимая ко рту кулаки, открывает глаза и смотрит на Хеса, который смотрит на него в ответ. — Хес… Мы теперь официально живём вместе. — Я знаю. — отвечает Хесус и ложится рядом. — Я так скучал. Хес, сегодня я хочу сделать это! — заявляет Вова и перекатывается на него, зажимает коленками. — «Это»? — У! Ты понимаешь. Мы не виделись целую вечность, и мне надоело каждый раз только под одеждой друг друга трогать. — Я приезжал на прошлых выходных. — напоминает Хесус, с таким спокойствием на него смотрит и гладит пальцами лицо, что Вова начинает злиться. — Ты как будто не хочешь заниматься сексом. И что, тебе похуй будет, если я по квартире голым ходить буду, ты меня не захочешь? — Конечно захочу, я тебя очень хочу. Но ты уверен, что готов? — Я верчу перед тобой жопой уже несколько месяцев, а тебе хоть бы что. С чего это я не готов? Мы же любим друг друга, так почему не трахаемся? Хесус вздыхает, тянется вверх и чмокает его в губы. — Хорошо. Я тебя понял. Только сначала нужно подготовиться, принять душ, и ты ведь устал? — Для этого я никогда не устану. После подготовки, Вова впервые начинает нервничать, так всегда, вроде всё было отлично, ждал, когда это случится, но чем дольше сидишь и просто ждёшь, тем сильнее нервничаешь. Он ёрзает голой задницей по простыни, натягивает одеяло до груди и так и сяк его поворачивает, но всё не может принять нужную, по его мнению, позу. Вот сейчас Хес придёт, увидит какой он несексуальный и уйдёт. Кажется, будто он весь не такой и не так, и плечи узкие, и руки кривые, спрятать бы их под одеялом и не доставать, а уж про ноги вообще, лучше и не смотреть. Когда Хесус наконец заходит в комнату, Володя уже на грани истерики и смотрит огромными блестящими от влаги глазами. — Ну ты чего? — ласково спрашивает Хес, забираясь к нему, и притягивает в объятия, чмокает в лоб и щёку. — Боишься? — Да, боюсь, что я тебе не нравлюсь. — признаётся Вова, по его телу мурашки горячей волной пробегают, когда, обхватывая Хеса, его руки скользят по обнажённой спине, в своих загонах даже не заметил, что тот к нему пришёл в одном полотенце. — Значит, мне пора показать насколько ты мне нравишься. Вова крепче за него хватается, ощущая, как с него сдёргивают одеяло, с пылающими щеками позволяет себя сдвинуть и устроиться между ног. Хесус заглядывает в глаза и целует в нос, вызывая улыбку. — Я люблю тебя, Вов. — заветные слова он будто бережно хранимую тайну произносит на ухо и ласкает поцелуями шею. — И я тебя люблю. — отвечает Вова, всё его волнение уступает место возбуждению, он уже множество раз трогал Хеса в разных местах и сейчас отличие лишь в том, что они полностью раздеты. А ещё в том, что Хесус трогает в разы горячее, его руки на пояснице, губы всё ниже, язык касается сосков, поцелуями он считает рёбра. Вова от этого задыхается, метается, сжимает в кулаки простынь, старается ни звука позорного не проронить, но, когда Хес бесстыдно скользит языком по члену от основания вверх, стон уже не сдержать. — Хес! Что ты?.. — Вове приходится рот себе зажать, смотреть на то, как головка исчезает между покрасневших губ в горячем рту, просто невозможно. — Сука, я же сейчас… Хесус резко приближается, впивается в его губы, Вова даже не успевает возмутиться, потому что и сам тут же развратно переплетает их языки и обвивает руками за шею. Это ни на что не похожие ощущения, и ему чертовски нравится. — Ещё, Хес, ещё. — просит Вова бездумно, кусает его шею и плечо, изгибается потеревшись их стояками и стонет от новой волны возбуждения. — О, да… — Нетерпеливый мой. — смеётся Хесус, хочет отстраниться, но не пускают. — Нет, стой, я… Давай, вставляй. — Дурак? Ты хоть знаешь, как это происходит? — Ну… Я пытался загуглить, но они там такие… Но я посмотрел внутри там такое и… — сбивчиво объясняет Вова и краснеет ещё сильнее. — Внутри? Ты картинки из анатомии что ли посмотрел? — Ой, ну, я знаю, что пальцами сначала нужно, но может и сразу нормально? Это же не обязательно? — Долбаёб, конечно обязательно. — Хесус еле сдерживает смех, утыкаясь лбом ему в плечо. — Ну вот такой я придурок, прости. — Всё хорошо, лучше обо всём мне говори. Я выслушаю. Вова тыкается носом ему за ухо, проводит ладонью по его животу и обхватывает его член, водит по нему дрожащими пальцами. И, пока Хес забывается, толкаясь в его кулак, он, упираясь ногами в матрас, приподнимает поясницу и пытается направить его в свою задницу, закусывая губу. — Блять, да ты издеваешься? — его махинации Хесус тут же пресекает, хватает за руки и прижимает к постели. — С ума сошёл? — Давай, я хочу, я готов. — Вова и в самом деле чувствует себя сумасшедшим, до такой степени озабочен, что кроме этого и может немного того, когда Хесус ему сосал, больше в голове ничего не остаётся. — Пожалуйста. Хес отвлекает его поцелуем и достаёт из-под подушки смазку, его и самого уже заносит, кончики пальцев покалывает, внизу живота тянет как никогда, и Вову хочется облизать всего. Он подставляет смазанные пальцы к его ягодицам аккуратно и внимательно следит за реакцией. — Я сейчас введу первый. — предупреждает Хесус, облизнувшись. Вова только кивает, зажмурившись, и выдыхает сжатыми губами, когда начинает чувствовать эти дико странные и непривычные движения. — Говори со мной, малыш. — Я тебе не малыш! — возмущается Володя, но из-за резких движений, палец входит неожиданно глубже. — Блять! Хорошо, это странно! Странно, но не больно. — Отлично. — улыбается Хес и прижимается губами к его груди. — Я буду добавлять больше. — Больше? — А ты думаешь мой член такой же как палец? — Нет! Ах! Чёрт, а это уже… — Больно? — Хесус тут же останавливает движение и позволяет ему привыкнуть к двум пальцам. — Дискомфортно, но ты продолжай. — отвечает Вова и пытается перестроиться на мягкие волосы Хеса под пальцами и его поцелуи. — Я сейчас кое-что сделаю. Вова не успевает спросить, что именно, когда по телу такая волна удовольствия пролетает, что удивительно, как он тут же не кончил, он не скулит, умоляя повторить, лишь потому что дыхание перехватило. Хес хоть чуть и не лишился клока волос, но улыбается такой реакции парня, который продолжает дрожать, а третьего пальца и вовсе не заметил. Он не ждёт просьбы, а проходится пальцами по его простате ещё раз. — Хес! Да что ты, блять, такое? — Твой парень. — Лучший! — пытается смеяться Вова, но его всего трясёт. — А твой член сделает ещё лучше? Может уже пора? — Ну, хорошо, ты готов? — Давно! Вова слишком воодушевлён на взгляд Хеса, но они уже начали и свернуть назад не выйдет. Потому Хесус смазывает дополнительно свой член и входит всего на головку, уже этого достаточно, чтобы Вова под ним заметался, и приходится его придерживать. Эмоции тут же захлёстывают, плавные движения сбиваются. Хес шипит через сжатые зубы, когда Володя впивается в его плечи пальцами, выгибается и мычит между рваных вдохов. — Вов? — зовёт Хесус, пытаясь поймать его взгляд, и чмокает в подбородок. — Да, солнце, всё хорошо. — Вова крепче обхватывает его руками и прижимается к губам. — Давай, ты можешь быстрее. Хесус всё же не торопится, Вова сейчас выглядит невероятно восхитительно, то, как они двигаются навстречу друг другу, дорогого стоит, хочется запомнить каждую деталь, каждый момент, стон, вздох в унисон. Хес переполнен нежностью, целует его в шею, сжимает в ладони ягодицу. — Ещё! — просит вдруг Володя. А Хес и не заметил, что толкнулся так резко, но повторяет, как его просят. Ему это нравится ничуть не меньше, внутри пожар, что заставляет тело плавится. Хотелось бы ещё дольше находится в этом моменте, вечно, но Вова так неожиданно кончает, пачкая их животы, и зажимает его внутри так горячо, что Хес спускает сразу следом и валится на постель без сил.

***

Хесус не может оторвать взгляд от Вовы, изучает каждый локон на лохматой макушке, капельку пота на виске, красные щёки и блестящие от слюны губы. — Я теперь не девственник. — сообщает Вова и смеётся. — Дурак, что ли? — смущается Хесус, утыкаясь носом в подушку. — М… Может быть. Просто на моей заднице теперь стоит галочка — выебанно. — Ничего там не стоит. — Хес… — Вова перекатывается к нему, гладит по спине, целует в плечо и дожидается, когда он повернётся. — Мне после такого пиздец как хочется курить. — Ну и дуй на балкон, разрешения спрашиваешь? — ворчит Хесус, отворачиваясь. Вова расплывается довольной улыбкой, придвигается ещё ближе, чмокает его в затылок и зарывается в него носом. — Ты охуённый. — Через неделю станешь уже официально первокурсником. — Ага. — Волнуешься? — спрашивает Хес и переворачивается, затаскивая его к себе в объятия. — Та же школа только выёбистее и уроки длиннее. — Ты справишься. Вова кивает и утыкается носом ему в шею. Удивительное вышло лето, у Вовы весной из планов было лишь не сдохнуть, а сейчас он смеётся в объятиях любимого человека в их общей квартире в Питере. В сентябре начнёт учиться, чтобы получить профессию, а не метлу и засранный двор. Может даже бросит курить, ведь наконец нашёл причину бросить.