Тотализатор

Гарри Поттер был очень упертым. Сначала это раздражало Снейпа до истерики, а потом он научился наслаждаться. Наблюдать и делать ставки, придумывать мотивацию, издеваться, подхлестывать. И играть в тотализатор с Малфоем. Ведь чем-то надо было разнообразить скучные будни посаженного под домашний арест друга. Каждый новый заскок Поттера обсуждали, потом вносили в магический календарь и делали ставки, когда же он добьется поставленной почти невыполнимой цели. Снейп всегда ставил на минимальный срок. Малфой обычно был более реалистичным. Реалистичным для обычного человека, но не для Поттера. Освоить беспалочковую магию за месяц? Да не вопрос! И пусть Люциус подавится своим рекордом в два с половиной года. Ему-то Нарцисса не отказывала в сексе все время, пока он обучался филигранно применять заклинания без магического проводника. Секс — это был основной рычаг воздействия на Поттера. Поттер был еблив, охоч до экспериментов и бессовестно раскован в постели. Откуда что взялось, Снейп даже не задумывался. Его совершенно все устраивало. И их первая попойка после победы, а особенно первое совместное утро после нее были признаны Снейпом самыми удачными поворотами судьбы. Поттер не давал заскучать, вносил разнообразие и, чего уж греха таить, полностью устраивал в качестве долгосрочного партнера. Даже навевал матримониальные мысли. А почему нет? Люциус посмеивался, подкалывал, но было видно, что он завидовал внезапной второй молодости друга. Чудачества Поттера разгоняли даже его застоявшуюся кровь. Поскольку предстоящие пять лет ничем интереснее и азартнее безобидных ставок ему не грозили. — Северус, я понимаю, что у тебя как у партнера больше возможностей повлиять на течение этого эксперимента, но побойся Мерлина, год — это предел. Даже с его упертостью, везучестью и мощью Поттер не освоит анимагию меньше, чем за год. Обычный маг потратит на это от двух до семи лет. Хорошо, признаю, твой Поттер — уникум. Именно поэтому я даю ему год. Снейп сам испугался своей уверенности, но поставил на четыре месяца. Сексом здесь не удержишь, слишком долго. Поттер может не выдержать и уйти. Снейп верил в его «навсегда», но в глубине души все же побаивался. Тут надо было придумать что-то другое. Что-то, перед чем Поттер не сможет устоять. Что-то, отчего он прыгнет выше головы и сделает невозможное. — Гарри, а давай заключим пари? Поттер потер сонные глаза, оторвался от толстого старинного тома по анимагии и осоловело уставился на Снейпа. — Я не согласен спать на диване, пока не стану оленем или бараном. Не знаю, кем ты там меня представляешь, Северус. — Нет, нет, что ты. Я сам не буду ждать семь лет, пока ты освоишь превращение в парнокопытное. Мне тоже не хочется спать в холодной постели так долго. Поттер грациозно перетек с ковра на диван и потерся макушкой о плечо Снейпа. — А что тогда ты предлагаешь? А? Он растянулся у Северуса на коленях и потерся слегка затвердевшим членом о шерстяную ткань брюк. — Кто про что, а Поттер про секс. У меня впечатление, что ты станешь мартовским котом. — Мартовским котом-извращенцем. Который трахает летучую мышь... ой! — Поттер потер чувствительно горевшую ягодицу, резко перевернулся на спину и перехватил ладонь Снейпа перед следующим ударом. — Или подставляет зад летучей мыши. Короче, полный извращенец. Я — за! Снейп вытянул свои пальцы изо рта Поттера. И когда уже успел обслюнявить? — Я разрешу тебе трахнуть меня в твоей анимагической форме, Гарри. Поттер с минуту пялился в потолок, осознавая сказанное. Потом резко вскочил, чуть не ударив отпрянувшего Снейпа лбом в подбородок. Его глаза горели, щеки полыхали, а губы дрожали. Вот это энтузиазм! — Даже если я стану бегемотом? — Надеюсь, ты им не станешь, — проворчал Снейп. — А если я стану тушканчиком? Таким маленьким, с крохотными лапками и длинным хвостиком. Ты даже тогда разрешишь мне… Не знаю… Вставить хвостик в тебя, лапки… Влезть в тебя, что ли? Снейп держался как мог, но от представившейся ему картины он не выдержал и расхохотался. Поттер уже и сам стал из пурпурного свекольным и только икал от смеха. Вытирая выступившие на глазах слезы, Снейп несколько раз глубоко вздохнул и продолжил: — Гарри, кем бы ты ни стал, внутри ты останешься человеком, и я уверен, мы что-нибудь придумаем. При тщательной подготовке, думаю, даже тушканчик сможет доставить мне приятные ощущения. Конечно, после такого ты просто обязан будешь на мне жениться. Снейп резко поднялся и ушел в лабораторию, оставив Поттера с широко раскрытым ртом и задумчивым, но счастливым взглядом. *** Снейп даже пожалел о такой усиленной мотивации. Теперь он был вынужден ночевать на диване вместе с Поттером. Тот часто просто не мог подняться в спальню и падал без сил в прихожей. Приходилось его раздевать и тащить в гостиную. Наблюдая воочию бескорыстные, навязчивые и частенько даже опасные проявления гриффиндорской взаимопомощи, Снейп жалел, что у его партнера так много друзей. Грейнджер надоумила Поттера заняться йогой для осознания своего внутреннего «я», и пришлось срочно варить бальзам для растянутых мышц. Лонгботтом пристрастил к рыбалке и охоте, чтобы дать ему почувствовать внутреннего зверя, а Снейп перевел все запасы микстуры от аллергии на укусы насекомых. МакГонагалл гоняла по теории и практике, а в аврорате его поставили в группу анимагов, и Поттер приходил с дежурств весь пропахший псиной и кошачьими метками. Снейп решил найти этого озабоченного кошака и отрезать ему все пахучие железы. Потому что нечего ссать на чужого партнера. Почти супруга, между прочим. Срок, поставленный Снейпом в тотализаторе, неумолимо приближался. Люциус потирал руки, Драко со смехом поставил сотню галлеонов на два года, а Нарцисса грустно улыбалась. Этот несносный Поттер буквально присвоил себе все свободное время Снейпа, и ей сложно было делить близкого друга с кем-то еще. В эту ночь Поттер был на очередной скаутской попойке. Потому что поход с Лонгботтомом — это поход, а с Джорджем и Роном Уизли — это попойка. Снейп оставил на столике у дивана флаконы с антипохмельным и отправился в спальню. Сон навалился душным мороком, и ему снились рыжие бараны, которые окружали маленького тушканчика и пытались его затоптать. Он вспотел, перевернул всю постель, тихо стонал и даже сквозь сон слышал свои завывания. Мокрая простыня обернулась вокруг его ноги и поползла вверх по бедру, принося странное успокоение и приятную негу. Холодная, скользкая, приятная, она извивалась, дарила облегчение и одновременно томление в паху. Снейп раскинул шире ноги и громко застонал, когда его яйца словно обернули мокрой тканью, перекручивая ее и наматывая на основание члена. Ткань была шершавая и одновременно какая-то гладкая. Вращаясь по спирали, она проникла ему между ягодиц и заставила подняться на пятках. Что-то холодное и трепещущее коснулось чувствительного входа. Снейп расслабился и впустил в себя эту прохладу, и в него стал ввинчиваться довольно толстый жгут. Стенки ануса безболезненно раздвигались под сильными упругими вибрациями. Судорогами накатывало возбуждение. Задний проход был приятно заполнен и пульсировал. Снейп очнулся от резкого толчка в простату. Он чуть было не сдвинул ноги, но распирающее ощущение остановило его. Шок, ужас и невообразимое удовольствие подавили все другие чувства. Он посмотрел вниз и чуть не захлебнулся в панике. Вокруг члена обернулся ярко-красный хвост крупной змеи. Черные чешуйки поверх треугольного мощного тела перетекали к его анусу. Снейп оперся на локти и с со странной оторопью наблюдал, как из него выползает желтая узкая головка. Все ее тело оставалось внутри, сложенным пополам, тогда как голова и хвост словно танцевали вокруг твердого члена. Тонкий раздвоенный язычок порхал над головкой и погружался в отверстие уретры, а неправдоподобно зеленые глаза, не мигая, смотрели на него. — Поттер! Твою Моргану! От резко окатившего его ужаса все тело покрылось испариной. Снейп откинулся на подушку и вытянул дрожащие ноги. Подумать только! Желтоголовый крайт! Замершая было змея снова начала скручиваться внутри. Чешуйки слегка раздражали чувствительный вход, но бешеное давление посылало по всему телу вспышки яркого удовольствия. Острый спазм оргазма накрыл неожиданно и очень сильно. Снейп смотрел сквозь мутную пелену, как змейка слизывала капли спермы с его живота. Когда она полностью выползла из его ануса, он вздрогнул и еще раз кончил, не иначе, как от облегчения. Снейп не заметил, как Поттер перекинулся в человека. Он только почувствовал легкие поцелуи на своем лбу и щеках. — Прости, прости, прости! Я, как всегда — идиот! Сначала делаю, потом думаю. Я так испугался, когда увидел ужас в твоих глазах. Я ж не подумал, что ты... что я... что все это чудовищно и неправильно… Я просто хотел сделать тебе приятный сюрприз… Снейп лениво обнял Поттера, зарылся пальцами в его волосы и резко ухватил, до боли оттягивая назад его голову. — Скажи спасибо, что твоя форма не тушканчик или хомячок! Иначе бы я придушил тебя сразу и без разговоров. Прямо задницей бы раздавил, придурок! — А змею опасно придушить? — просипел Поттер. — А у этой змеи редкий смертельный яд, и только дурак откажется от бесплатного источника такого дорогого ингредиента, Поттер. — Так значит, я теперь смертельно опасный? — обрадовался Поттер, потирая затылок. — Ты и до этого был смертельно опасный. Спроси у Волдеморта и Квирелла. А теперь ты еще и выгодный. Снейп знал, что Поттер и до этого был выгодный. Вот в очередной раз позволил сорвать куш в тотализаторе, анимагическая форма, опять же, редкая… — Северус, а жениться ты не передумал? Ну… то есть брак заключать? После такого я ж обязан. Вот и про брак сам сказал, не надо напоминать, как будто и не при делах. Можно даже чуть-чуть покапризничать для вида. Во всех смыслах выгодный Поттер.