РазГромные истории

– Галка? – Ещё чего. – Ворона? – Фу. И было уже десять раз. – Араукария, – перебил Лёша сестру, хоть и не видел, с кем она так активно общается. – Эх ты, – возмутилась Лиза, – араукария – это растение. А ты, наверно, имел в виду эту, как её… кукабарру. Раздалось фырканье, нимало не похожее на знаменитый австралийский хохот. …Авария не прошла для Лизы без последствий. Не физических. Просто она стала немного странной. Так казалось всем, кроме дяди Серёжи, который знал же сам прекрасно, что его – двое. Вот и Лиза – увидела. Только сразу поняла, что этот, с жёлтыми глазами, – не сам дядя Серёжа. И в первую же секунду девочка выдала непроизвольную реакцию: – Ой! Птичка! Второе «я» Разумовского, мягко сказать, обалдело. Обычно все его боялись, в каком обличье он ни явись. А тут маленькая девочка разглядывала его чёрные крылья с явным восторгом. А ведь он крылья-то расправил, сам не заметив, от потрясения, что так угадали его сущность, – а малышка даже руку протянула: – А можно погладить? У Птицы аж все перья встопорщились, нет, ну какова наглость?! Опять же, потом летать будет проблемно, пока все перья снова как надо не сцепятся. Но Лиза, видимо, приняла его обалдевшее молчание за знак согласия – и дотронулась до кончика крыла. И тут Птица замер. От маленькой ладошки по крылу, а там по всему телу разлилось небывалое тепло. Стало так хорошо, что прижмурился, как кот. И в кои-то веки ему даже не хотелось никого жечь. Девочка продолжила гладить, уже смелее, а потом шепнула совсем тихо: – И ты не ругайся, пожалуйста, на дядю Серёжу, он же хороший! И уж тут обалдевать было уже некуда. …Итак, отдельно от Разумовского Птицу гладили, а внутри него тоже ждали сюрпризы. Лизу расстраивало, что дядя Серёжа постоянно ходит босиком, хоть бы и по шикарному ковру. Так же и простудиться недолго! Так что она поделилась идеей с дядей Игорем. Ну и с братом, но подарок выбирали всё-таки Лиза и Гром. А потом на пару надевали на Разумовского пушистые, невероятно милашные тапочки. В виде ярко-жёлтых цыплят. Птица внутренне клокотал. И разрывался между двумя желаниями: спалить пол-Питера или сидеть тихо и ждать, пока девочка вспомнит и о нём. И снова погладит крылья. Правда, ещё Лиза полюбила надоедливую игру: перебирала все известные виды птиц, а за неизвестными лазила в энциклопедию и в Интернет, ну или Марго спрашивала. Всё пыталась угадать, к какому же из видов пернатых относится её новый приятель. И ведь не угадает же никогда, но она-то этого не знала. И не сдавалась. Хотя смешно. Столько экзотических птиц выучила, а что ворон и ворона – птицы разные, до сих пор не знает. Снова и снова подходит так близко, называет птицу унижающую, а даже не задаст правильный вопрос Марго!