Вечером на лавочке

      Поздний вечер. Уже давно стемнело. Фонари улицы не освещают, кто-то выключил их, в окнах свет не горит. Казалось, все в деревне спят. Кроме двух парней, которые сидят на лавочке на бывшей детской площадке. Ромка держит в руках гитару и перебирает струны. Не так давно он её приобрёл и теперь от скуки играет вечерами. Бяшка сидит рядом и смотрит в одну точку. Давно от него ни звука ни действия, словно заснул. — Бяш, о чём задумался? — переведя взгляд с гитары на парня, спросил Рома. — Да, о чём и ты, на. — вяло, на «отъебись» ответил Бяша, даже не шевельнувшись. — Ну и пошлые у тебя мысли. — хитро улыбнулся Пятифан и вернулся к игре на гитаре. Бурята это смутило, он удивлённо открыл глаза и повернулся к Роме. — Чего, на? — но ему не ответили, Ромка быстро перебирал струны советской гитары, играя уже до боли знакомую мелодию. На самом деле Пятифан утрировал, не такие уж и пошлые у него мысли. Хотелось всего-навсего хотя бы обнять Бяшу. Да страшно это, бурят хоть и по-слабее был, но огрести от него можно. Хотя, страшнее будет услышать осуждение. Поэтому Пятифан только изредка поглядывал в его сторону, сразу же неловко отводя взгляд, и горестно вздыхал, мысленно осуждая самого себя за такую слабость. Бяша тем временем шмыгнул носом и пододвинулся ближе. — Холодно, на. — заметил бурят, поёжившись. Действительно, хоть на дворе и лето, к вечеру становилось прохладно. А парни сидели в олимпийках, которые не особо грели. Тут Пятифан понял: это же идеальный момент. — Щас теплее станет. — Отложив гитару, он приобнял Бяшу за плечи. Действительно стало теплее. И намного тише. Теперь тишину нарушали только стрекочущие кузнечики. Бурят с довольной улыбкой обхватил того руками и прижался, потеревшись головой о шею. Кажется, он сам давно ждал этого момента. Ромка в жизни не думал, что такой простой жест как объятие так сложно дастся ему. Казалось бы, ничего такого, он вещи и похуже делал, но именно сейчас почему-то обрадовался.       Рома поднял голову и посмотрел на небо. Всё усеяно звездами, которые, кажется, ярче обычного. Присмотришься и сможешь составить созвездия, если вспомнишь что-то из курса астрономии. А если смотреть ещё внимательнее, то можно увидеть, как некоторые двигаются. Возможно это и не звёзды совсем. Одна резко сходит с места и скоро скрывается за облаками. Кажется, это и называется падающей звездой.       Насмотревшись на звёзды, Рома опустил голову и перевёл взгляд на Бяшу, который тоже смотрел в небо. Он всё ещё сидел прижавшись и теребил в руке замок на олимпийке Ромы. Смотрел он с каким-то восторгом, словно это не просто обычные звёзды, и слегка улыбался такой милой улыбкой, что у Пятфина промелькнула мысль поцеловать его. Но за такое и по роже дать могут. — Ты там согрелся? Отпускай давай, странно это выглядит. — тихо проворчал Рома, прекратив прижимать к себе друга. — Сам меня обнял, на. — обиженно сказал Бяша, и всё же отпустил Рому, слегка отодвинувшись. Он с какой-то грустью и надеждой посмотрел на губы Пятифана. «Ромка, чего ты такой придурок, на? Поцеловал бы, хоть в щёку.» замечтался Бяша. Тут он под влиянием эмоций сам решил проявить инициативу и уткнулся губами в его губы, неловко целуя. Рома от удивления отодвинулся и уставился на бурята, пытаясь сообразить какого хуя только что произошло. Тот с каким-то сожалением смотрел на него. Бяше явно было неловко за это. Только он хотел начать оправдываться, как Ромка решился, взял его одной рукой за шею, притянул к себе и всё же поцеловал. Пальцы у него были не то, чтобы холодными, просто ледяными, оттого шея бурята казалась горячей. Бяша ликовал, наконец это случилось. Сердце сперва словно пропустило один удар, потом забилось с ещё большей скоростью, дыхание замедлилось. Он охотно ответил, схватившись за олимпийку Ромы. Пятифан провёл рукой по коротким волосам Бяши, опустил на горячую щеку. Щёки бурята залились румянцем, но в темноте этого не видно.       Отстранившись, Рома посмотрел на Бяшу и сразу почувствовал стыд и даже страх из-за своих действий. Он в трезвом уме целовал своего друга, сидя на лавочке. Не зная куда деться, Рома опустил голову, устремив взгляд в старенькую лавочку с облупившейся краской. Бяша отпустил олимпийку и, смутившись, отвернулся. До этого говорить было нечего, теперь неловко. Вроде оба понимали чего хотят, но сказать об этом были не в силах. Тишина давила на них.       Бяша снова повернулся к нему, Рома почувствовал на себе взгляд и с опаской посмотрел на парня. Пару мгновений они смотрели ни смотрели друг на друга настороживишись. Не выдержав этого взгляда, бурят звонко засмеялся. Пятифан даже удивился такой реакции и непонимающе уставился на него. — Ромк, ну и взгляд у тебя. — насмеявшись, сказал Бяша, вытирая слезу. Ромка переваривал случившееся. Бурят его не послал, даже не попытался отпиздить. От этого на душе стало легче, но было всё ещё неловко. — Иди, ты, барашек. — с улыбкой проворчал Рома, отвернувшись. Он уже задумался, что стоило бы нормально поговорить и объясниться. Хотя, нахрена слова? Они, кажется, и так друг друга поняли.