Очевидные выводы

Ладонь проезжается по колену вверх-вниз, растягивая за собой след из мелких чешуек брони. – Как ощущается? – Вадик нарочито наглеет и укладывает руку выше, уже на бедро. – Не ощущается, – заверяет Алтан. Слабая тень разочарования на чужом лице заставляет едва заметно улыбнуться. Провокация провалилась. – В этом и проблема. Нулевая чувствительность меня не устраивает для боя. Можно пропустить нападение... – Ой, да прикроем мы вас со спины, – Вадик, кажется, отвечает ему совершенно на автомате, увлечённый рассматриванием. Его не смущает ни двусмысленная поза – на коленях между ног Алтана, ни претензии к костюму, он открыл для себя высокотехнологичную игрушку и теребит её, как шестилетка вертолет на радиоуправлении. – Баттл, ваше золотейшество? Проверим костюмчик? Буду бить аккуратно, чтоб не повредить фурнитуру. – Не сегодня. Я тебя не за этим вытащил. Вадик добирается до верхней части костюма, проводит костяшкой по линиям пресса. Лицо у него становится почти восторженным. – Мне раздеться и оставить вас со шмоткой наедине? Вадим? – Что за сцены ревности? Я просто осваиваю продукт научного прогресса. А можно мне тоже какой-нибудь сувенир от этого производителя? – Возможно. Если будешь чуть понятливее, то закажем тебе какой-нибудь ножик. – Уже стал, – заверяет Вадик. Приподнимается и, нормально встав на колени, сразу становится одного роста с сидящим Алтаном. Ладони, широко легшие по бокам от бедер, намекают, что сбежать особенно некуда. – Поцелуй для начала? – Для начала, поцелуя ты сегодня ещё не заслужил и только трепал мне нервы, – Алтан произносит это медленно, касаясь дыханием чужой щеки. Но в итоге попадает в ловушку сам. У брони действительно минимальная чувствительность, поэтому Вадик успевает расстегнуть костюм на груди и запустить лапы под ткань. – Ещё одна водолазка? – Я же не психопат носить это на голое тело. – То есть это действительно была просто примерка, а не веселая ролевая игра? – Не будь идиотом, – Алтан передергивает плечами, помогая стащить с них костюм, который закономерно застревает в области локтей, в основном из-за попыток Вадика облапить все и сразу. – Подашь руку или мы здесь так и зависнем до утра? Алтан протягивает руку, позволяя выпутать себя из рукава. Всë это не было запланировано. Нужно было переодеться до прихода Вадика. Верхняя половина костюма все же поддается и остаётся лежать на постели темным пятном. Низ и ботинки пока на своём законном месте. Водолазка, задранная до груди, обнажает полоску живота. Это не должно выглядеть возбуждающе и обычно не выглядит – собственное тело не вызывает особенных эмоций наедине с собой. Но сейчас, когда мышцы непроизвольно напрягаются, проступая, и ладонь Вадика накрывает их, то контраст светлой кожи с чужими загорелыми руками – это красиво. Это возбуждающе как какая-то мягко завуалированная, ещё не откровенная фотоэротика, от которой тем не менее, поджимаются пальцы на ногах и алеют скулы. И хорошо, что Вадик всерьез занят разборками с водолазкой и не пялится в лицо. Алтан отворачивается, мешая себя рассмотреть, на секунду сожалея, что не расплел волосы. – У нас сегодня нет настроения цапаться? – Вадик отвлекается от попыток очертить языком линию подреберья, подхватывает руками под колени и тянет на себя. Алтан послушно откидывается назад, упираясь в кровать локтями. – У меня было настроение с тобой переспать, но скоро оно выветрится окончательно. – Не врите, мы же только начали, – Вадик задирает водолазку ещё выше, касается языком соска, влажно, тепло, потом трется носом о солнечное сплетение. – Хватит забавляться. Ощущение уже знакомое и желанное, но все еще вызывающее нервный протест. Вадик накрывает его своим телом, пусть и держит себя на весу руками, но все равно прижимается достаточно, чтобы ощущать тяжесть и невозможность свести раскинутые в стороны колени. Неприятно беззащитное положение, которое раздражает. Но Вадик чувствует его настроение с ювелирной точностью. Старательно стирает с лица дурацкую ухмылку, уже всерьез тянет ткань водолазки. Алтан помогает раздеть себя, нервно встряхивается, когда косички рассыпаются по плечам. – А по-моему, без всего гораздо эффектнее, – Вадик отстраняется, окидывая его взглядом, – на эту линию ключиц я бы... залип так, что можно брать на месте. – Я этим сейчас и займусь, – Алтан находит силы вытащить себя из вязкого оцепенения, рождённого возбуждением и усталостью, и сгребает Вадика за ворот. – Сниму с тебя штаны и буду брать, раз сам ты решил многословно распускать сопли. Должного эффекта угроза все равно не производит. – Как прикажете, лишь бы вам понравилось. – Псина, – выговаривает Алтан. Пугать Вадика сексом – в любой возможной роли – настолько пустое занятие, что не стоило и начинать. Хочется долго, медленно, без препирательств, без словесного противостояния. Вадик осторожно поводит плечами, высвобождаясь из хватки, Алтан разжимает пальцы. Хочется, чтобы он заткнулся и не пришлось больше удерживать позиции, изображая неприязнь. Алтан начинает раздеваться сам, щелкает ремнем, руки Вадика тут же пытаются помогать-мешать, вклинившись в процесс. – Приподнимитесь, – указывает Вадик. – Куда? Сперва обувь, – Алтан все-таки приподнимается, помогая стаскивать с себя одежду и белье, всë одним движением. – Зачем, и так вполне хорошо, – Вадик неожиданно подхватывает его под колени, стянутые одеждой, закидывает ноги на постель, заставляя завалиться на бок. – Ты оборзел?! – Алтан упирается ладонями в постель, пытаясь подняться, но его сразу же укладывают обратно. Вадик прижимается со спины, шумно дышит в шею, притирается пахом к ягодицам, джинсой к голой коже. – Самую чуточку. Если всерьез скажете, что надоело, то снимем ботинки и под одеяло. Алтан бьет локтем, стараясь попасть под ребра, но Вадик предугадывает это движение, ловя его за руку. Это положение в не снятой до конца одежде, в нелепой позе из буклетов по семейной сексологии, с одетым с ног до головы Вадиком за спиной откровенно унизительно. – Я тебя вскрою этим самым блядским, заказанным у Хольта, ножом. Вадик целует его в загривок у линии роста волос. – Это значит остановиться или продолжать? Алтан не озвучивает ответ. Ладонь, сжимающая его локоть, медленно перемещается по предплечью, мягко тянет за руку, заводя её за спину. Фиксирует в этом положении на несколько секунд и отпускает. Вадик позади, судя по звукам, отвлекается на собственные джинсы. Алтан разжимает пальцы, продолжая держать руку за спиной, её слабо касается ткань футболки. – Больно не будет, я же обещал, – Вадик снова тычется носом ему в волосы, трется, отфыркивается, прижимается грудью к лопаткам. – Что, если мне уже больно от нелепости происходящего? Вадик снова фыркает, в этот раз недоверчиво, прижимается губами к плечу, совсем слабо намечает укус, старательно зализывает его, одновременно прижимаясь пахом. Начавшей затекать руки касается чужая, переплетает пальцы. Неудобно. Жарко. Тело кажется аморфным и переставшим подчиняться командам мозга. Вадик звучно щелкает крышечкой тюбика смазки. – В чем смысл игры? – с трудом, но ровный тон удаётся выдержать. – О чем мы? – Вадик опускает руку вниз, втискивает между телами. – Что ты мне пытаешься доказать сегодня? – Что ты меня хочешь. – Очевидный вывод, раз уж мы оказались в одной постели и ты все еще дышишь. – Очевидный для меня, но вопрос ведь был в том, что мы собираемся доказать тебе. Прикосновение ожидаемое, но Алтан вздрагивает. Подушечки пальцев гладят вход, размазывая смазку. Именно так, как это больше всего бесит, чтобы она оказалась везде. Алтан замирает, наглухо подавив желание податься назад, прогибаясь в пояснице. Нет, не настолько легко. – Подними колено, – просит Вадик. Лица не увидеть, но голос сосредоточенный, ровный, без насмешки. Значит, противостояние всерьез. – Раз уж не удосужился меня раздеть и стреножил, как лошадь, то трахайся сам. – Вечно ты злишься, золото, – Вадик внаглую укладывает подбородок ему на плечо. Рука все-таки проскальзывает между бедер, сжимает яйца, скользко оглаживает. Член Вадика касается копчика Алтана, остается зажатым между телами, не намекая ни на какие активные действия. Двигаются только пальцы, дотягиваются даже до члена, мазнув смазкой по нему, Алтан всё-таки приподнимает бедро, помогая. – А на что злиться? Мне все нравится. Тебе все нравится. – Я тебя вышвырну за дверь, если не заткнешься. В лучшем случае без штанов. – Подержи вот так, – Вадик обхватывает бедро, заставляя его поднять. Сползает по постели ниже, мазнув членом между ягодиц, прижимается губами к хребту. – Да, вот так вот. Острое бессмысленное возбуждение прокатывается по телу уже от этого случайного прикосновения, когда он просто пытается передвинуться. – Значит, нравится? – Вадик чутко реагирует на его движение, и уже целенаправленно сжимает свой член у основания и проводит между ягодиц. Мягко, не надавливая, только размазывая смазку. – За дверь, Вадим. – Понял, замолчал, – вместо того, чтобы нормально приступить к сексу или хотя бы попытаться что-то сделать пальцами, он протискивает член между бедер Алтана. Головка проезжается по промежности, ткнувшись под яйца. – Что ты творишь? – Трахаюсь, как вы и просили. Плавное движение повторяется, член скользит между бедер по смазке, которой уляпано уже все вокруг. Вадику что-то не нравится, получается неудобно? Неглубоко? Он обнимает Алтана за талию и подтягивает к себе, передвинув колено. – Разве так плохо? Мы только так и трахались, когда не знаешь, будет завтра переход в 15 кэмэ или обойдется... – Пусти руку, – пальцы расцепляются, и Алтан возвращает занемевшую ладонь из-за спины. Он обхватывает свой член, позволяя Вадику руководить движением, толкаться бедрами. Ощущения непривычные. Тот же ритм, тот же напор, что и обычно, но без ощущения проникновения. Вадик прижимается тесно-тесно, как будто специально, чтобы понажимать на все тактильные триггеры. Липнет грудью к влажной от пота спине, притирается к ягодицам низом живота, Алтан чувствует чужой изгиб бедра и волоски на лобке. Не удовлетворившись этим, Вадик поднимает руку с его живота к груди, трет сосок между большим и указательным пальцами. Выводит из себя. У них мог быть нормальный секс, а не эта пародия. Может быть, к черту принципы, кому они вообще нужны в постели... Алтан все-таки прогибается в пояснице, откровенно, предлагающе. Вадик восторженно выдыхает в плечо. – Ну? А теперь то же самое словами? – Отсоси. – Тогда не засчитано. Вот как. На волне тупого непроходящего возбуждения сложно думать о чем-то, кроме желания нормально насадиться на член. Пусть это будет не так приятно, как представляется в голове, но тянущая незавершенность происходящего мешает адекватно оценивать возможности. – Вадим. – Нет, не так, а словами. – Много о себе возомнил, – Алтан откидывает голову ему на плечо. Его тут же втягивают в долгий поцелуй, от которого почти сводит шею, но мелкая месть того стоит: Алтан сжимает зубы, цепляя губу Вадика. В отличие от самого Вадика, ничуть не заботится о том, чтобы нежничать. Вадик вздрагивает всем телом, но не отстраняется, трется о скулу виском. – Понял, за что? – Понял, исправляться не обещал. – Скотина, – Алтан убирает ладонь с собственного члена, опуская её ниже. Подушечки пальцев касаются головки чужого члена, зажатого между бедрами. – Двигайся, чего вдруг замер? Вадик послушно двигается, тыкаясь в ладонь, член влажный от смазки и пота. Алтан ловит его движение кончиками пальцев, бездумно поглаживая головку, пока оно не становится слишком хаотическим, неритмичным. Вадик прижимается горячим лбом между лопаток. Ладонь становится мокрой. – Один-ноль, босс. В этот раз переиграл, – Вадик не звучит огорченным, отчего ещё сильнее хочется развернуться и дать ему затрещину. – Ботинки. – Хорошо. Руку приходится вытереть о пододеяльник, чтобы не сбивать Вадика с уже взятого курса на ботинки и не посылать за полотенцем. Алтан переворачивается на спину, приподнявшись на локтях. Слабая попытка вломить Вадику ногой по челюсти заканчивается ничем – он с картинным благоговением ловит ногу, устанавливает ботинок подошвой себе на грудь и начинает сосредоточенно дергать шнуровку. – На то, чтобы придумать, как исправить мой испорченный вечер у тебя ровно столько времени, сколько ты собираешься меня раздевать. Вадик ухмыляется ему, освобождает ступню из ботинка, заодно стягивает и скомканную штанину, касается коротким сухим поцелуем лодыжки. – Проиграл – значит, проиграл, я соблюдаю правила. – Вот и отлично, тогда приступай. Алтан запускает пальцы в его волосы, колкие, влажные, настойчиво пригибая голову к паху. Извинения обещают быть долгими. Иначе бы оно того не стоило.